Дейли Бьюгл

«Новостному порталу TheDailyBugle.net требуется внештатный фото- и видеооператор. График работы гибкий, оплата договорная» Глория Грант, секретарь главного редактора TheDailyBugle.net

Питер лихо ворвался в малозаметное кафе на углу между сто двенадцатой и девяносто третьей в районе Ричмонд Хилл. На часах было ровно пять. Успел. Паркер тяжело дышал, нервно приглаживая пятернёй растрепавшиеся под маской лохмы. До конца рабочего дня было рановато, и кафе практически пустовало. Парочка весело щебечущих девушек у окна, мужчина в возрасте недалеко от стойки да вальяжно развалившийся молодой человек за угловым столиком — вот и все посетители. Питер поправил скособочившийся значок на груди — красный, стилизованный под маску Человека-паука. Они с alohadude3 условились узнать друг друга по таким значкам. Когда они договаривались о встрече, стоило всё же уточнить кое-какие детали о собеседнике, запоздало подумал Питер. Хотя бы девушка это, или тот милый дедуля, что в этот момент с наслаждением потягивал кофе, читая газету. Или же всё-таки тот парень, который залип в свой планшет. Его кофе уже почти остыл, лысая макушка отбликовывала яркий свет с улиц, а на переносице уютно устроились очки в стильной стальной оправе. Да! Паучье зрение не подводило. Хоть посетитель и сидел вдали от входа, но Питер отчётливо разглядел прицепленный на кармашек джинсовой куртки значок Паучка. Паркер облегчённо выдохнул и направился к alohadude3. Тот заметил движение, поднял голову от гаджета и улыбнулся ему, тоже разглядев условленный значок. А Питер замер, отказываясь верить своим глазам. Нет, так просто не бывает. Это что, какая-то шутка? После стольких лет страданий и уговоров, убеждений самого себя и, временами, злости, Питер Паркер снова там же, откуда начался весь этот путь. Рядом с другом. Человеком, скрывавшимся за именем alohadude3, оказался никто иной, как его самый лучший друг, почти брат, единственный человек, который всегда знал о нём всё, Нед Лидс. Возникло отчётливое желание развернуться и бежать прочь из проклятого кафе. За прошедшие года этот условный рефлекс глубоко укоренился в сознании Питера. Держаться подальше от друзей, не мешать им, не подвергать их опасности. Но было поздно — Нед приветственно махал рукой, без слов показывая, что рад его приходу, и приглашая сесть за столик. Паркер осознал, что слишком крепко вцепился в лямку рюкзака, заставляя себя расслабить пальцы. Что такого, в самом деле? Нед его не помнит, верно? Его всего лишь заинтересовали сделанные Питером фото и видео Паучка и он хочет предложить работу, больше ничего. Если Паркер сейчас сбежит, то будет выглядеть полным идиотом. Да и потом, это как минимум невежливо. Мэй было бы стыдно за него. Нет, он сейчас просто выслушает предложение Неда, спокойно откажется и уйдёт. Больше они не увидятся. А ещё он удалит чёртов аккаунт. Колени слушались плохо, когда Питер заставил себя сделать ещё один шаг навстречу прошлому. И ещё один. И ещё. В конце концов, он очутился рядом со столиком, осознавая, что не может оторвать взгляд от друга. — spideyguy, верно? — спросил тот голосом, от которого в уголках глаз Питера подозрительно защипало, а дыхание на мгновение перехватило. — Рад видеть тебя, чувак! И протянул ему кулак в знак приветствия. Питер оглушённо протянул кулак в ответ, осторожно касаясь им руки Неда. Он забыл Питера Паркера, но заставило ли заклятье Стрэнджа забыть и их особое приветствие? Питер поймал себя на том, что едва сдержал кисть, желавшую привычно, несмотря на долгие годы отсутствия практики, совершить движение приветствия. — Я тоже… очень рад, — сипло ответил он, отстранённо отмечая, как от волнения и переполнявших эмоций сел голос. — Присаживайся! — весело предложил друг, деловито шурша бумагами, в беспорядке разбросанными по столешнице, чтобы освободить место для Паркера. — Официантка! Мы готовы сделать заказ! — помахал он девушке за стойкой. Питер сомнамбулически плюхнулся в кресло напротив Неда, автоматически заказал официантке «то же, что и ему», и сидел, оглушённый, прижав к груди рюкзак. В последний раз он видел Неда ровно восемь месяцев и тринадцать дней назад. Это был самый долгий перерыв в наблюдениях Питера за жизнью старого друга. Можно сказать, что он в какой-то мере даже гордился собой за это. Наконец, он вроде как начал отпускать своё прошлое, изредка наведываясь к нему просто для того, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но он всегда видел Неда издалека, не решаясь приблизиться. Так близко Питер видел друга в последний раз ещё в тот самый день, у подножия статуи Свободы. Со скул Лидса сошла юношеская пухлость, смешная стрижка уступила место брутальной лысине. Зрение друга, очевидно, стало подводить после долгих часов за монитором, отчего ему пришлось начать носить очки. В остальном, этот взрослый Нед выглядел как его Нед. Говорил, как его Нед. Улыбался, как его Нед. Питер подавил в себе острое желание броситься к другу, чтобы стиснуть его в крепких объятьях, совсем как в их последнюю встречу. — Ну так чего, чувак? — широко улыбался ему друг. — Знакомимся? Меня зовут Нед Лидс. Работаю в Дейли Бьюгл и моего босса определённо заинтересуют твои работы. Но сначала я хотел сам познакомиться с тобой. Босс откусит мне голову, если я порекомендую на работу кого-то ненадёжного. Знакомиться с тем, кого знал всю сознательную жизнь? Питер даже не помнил, как именно они с Недом подружились. Может, это произошло в классе начальной школы. Может в автобусе. Может на перемене за играми. Нед просто появился рядом и оставался до того самого дня. Нет, не так. В жизни Питера он присутствовал до сих пор. Это самого Паркера не было в жизни Неда. Постойте, секундочку… О чём только что сказал друг? — TheDailyBugle.net? — удивлённо пробормотал Питер. — Сайт Джея Джона Джеймсона? — Эй, — обрадовался Нед. — Я вижу, ты знаешь о нас! Портал не особо раскручен, но мы стараемся. Босс у нас, конечно, человек… эксцентричный. Он интересуется супергероями, в основном Человеком-пауком. Но мы и остальные новости освещаем. Так что работы хватает. Питер ощущал себя загнанным в ловушку. Чёртова анонимность в сети! Он не был к этому готов — ни к встрече со старым другом, ни к предложению работать с тем самым… неприятным человеком, который в прошлой жизни рассекретил его личность и превратил существование в ад. Надо поскорее отказываться и сваливать. — Так, а тебя-то как звать? Питер осознал, что просто молча сидел и пялился на старого друга, как сумасшедший. — Э-э-э… Я Питер! Паркер, — спохватился и отмер он, цепляя на лицо нервную, кривую улыбку. — Работаю… э-э-э… младшим лаборантом. Охочусь за кадрами с Человеком-пауком в свободное время. — А на какую камеру снимаешь? — Нед смотрел на него с таким искренним интересом во взгляде, забавно подперев пухлыми кулачками подбородок, что Питер ощутил острое чувство дежа вю, болезненно сжавшее сердце. Сколько раз они в прошлой жизни вот так вот обсуждали что угодно? С этим азартом и восторгом, присущими только его Неду? Через пять минут Питер осознал, что незаметно для самого себя полностью погрузился в процесс обсуждения преимуществ зеркалки Никон перед Кэнон и технических сложностей видеосъёмки с длинной выдержкой. Как ему этого не хватало — просто говорить с другом ни о чём и обо всём! Только с Недом можно было увлечённо часами обсуждать что угодно, наполняясь ощущением счастья и умиротворения. — Чувак, ты крут! — подытожил Нед. Питер мельком глянул на стрелки наручных часов — прошло больше сорока минут! — Я скажу боссу, что ты нам нужен. Считай, что ты почти принят! Всё равно лучших кадров с Паучком нет ни у кого. Джеймсон захочет видеть их только на нашем сайте. Питер смотрел в искрящиеся восторгом глаза друга и ощущал, как в груди ворочался тяжкий ком противоречивых чувств. Одно было застарелой тревогой, призывавшей его держаться как можно дальше от дорогого ему человека, словно Питер прокажённый. Вторым было едва сдерживаемое счастье — они сидели и болтали так, будто и не было всех этих долгих лет. Словно они только вчера собирали Звезду смерти из мелких деталек конструктора и устраивали киномарафоны «Звёздных войн». — Начальник так ценит твоё мнение? — усмехнулся Питер, осознавая, что если сейчас встанет и уйдёт, то чувство тоски по другу и старой жизни станет болезненным. Почти таким же острым, как в первые годы после забвения. — Одно твоё слово — и я принят? — Если бы! — добродушно хохотнул Нед, привычно запрокинув голову назад. Этот жест снова отозвался ностальгическим покалыванием в груди Питера. — Босс считает меня балбесом. Моё мнение не по прямому рабочему вопросу для него — всё равно что доставучий комариный писк. Именно поэтому мы ждали её. Уж к ней-то Джеймсон прислушается. — К ней? — переспросил Питер, внезапно ощутив нехорошее предчувствие. Оно совсем не походило на назойливый звон паучьего чутья. Скорее на ледяные пальцы, тисками сдавившие непослушные лёгкие. Паркер понял, что Нед приветственно улыбался кому-то, кто стоял за его спиной. — Ко мне, — флегматично подтвердил голос, на который Питер резво обернулся, тяжко сглатывая мгновенно образовавшийся ком в горле. — Моя коллега, — бодро представил подошедшую Нед, не замечая, как сильно побледнел Паркер. — Мишель Джонс-Уотсон.

***

В первое время он никак не мог заставить себя окончательно порвать с прошлым. Это было слишком больно. В его жизни и так изменилось абсолютно всё, поэтому отказаться от возможности хоть изредка, пусть даже издалека, видеть Неда и ЭмДжей, он не мог. Чаще всего Питер наблюдал за ними с крыш зданий в костюме Паучка. Вот они шли из школы, о чём-то весело болтая и смеясь. Или же сидели рядом в пекарне, в которой работала ЭмДжей, склонив головы над планшетом Неда и увлечённо обсуждая что-то. Очень часто он полностью выматывался, проводя всю ночь в костюме и тоскуя о прошлой жизни и оставшихся в ней людях. В такие дни он сам не замечал, как ноги несли его в небольшую, ароматно пахнущую сдобой пекарню в те часы, когда он точно знал, что будет смена ЭмДжей. Питер делал заказ, не сводя с неё глаз, в попытке запомнить каждое её движение, каждый жест. Как она хмурила брови. Как непослушный локон постоянно падал ей на лицо. Потом тихо сидел в углу, продолжая незаметно наблюдать за ней. Просто находясь вместе с ЭмДжей в небольшом зале пекарни, он наполнялся ощущением уюта и умиротворения, позволяя себе ненадолго представить, что ничего этого не было: ни заклинаний, ни гостей из других реальностей, ни смерти Мэй, ни даже прилюдного разоблачения с больших экранов. Что в его жизни всё по-прежнему. Этого хватало, чтобы собраться с силами и вернуться в его настоящую, недружелюбную жизнь. Её он тоже давно не видел. Девять месяцев и двадцать три дня. Ещё в прошлом декабре. Если Нед внешне достаточно сильно изменился за прошедшие годы, то ЭмДжей оставалась неизменной. Всё те же небрежно собранные в хвост тугие кудряшки. Тот же настороженный, тяжёлый взгляд исподлобья. Скрещенные на груди в защитном жесте руки. Отсутствие колец на пальцах. Питер слегка расслабился. — Это Питер Паркер, — трещал Нед, не замечая повисшего в воздухе напряжения. — Это его видео я показывал тебе. — Я так и поняла, когда ты сказал, что зовёшь меня, чтобы я с ним познакомилась, — слегка ворчливо отозвалась девушка, бесцеремонно тесня Неда с места и плюхаясь напротив Питера. Паркер едва сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Эти деланные нотки недовольства в таком родном голосе звучали как песня. Хоть эта странная встреча определённо вышла из-под контроля и ему совершенно точно следовало поскорее убраться отсюда, заставить себя встать и вежливо попрощаться стало ещё сложнее. — А ты тоже работаешь в Дейли Бьюгл? — отчётливо различая в своём голосе нервозность, спросил Питер у ЭмДжей. Просто чтобы она снова сказала ему что-нибудь. Она тяжело выдохнула и, оперевшись локтями о столешницу, взглянула на него с лёгкой грустью. — А ты не очень сообразительный, да, Питер Паркер? — очень ровным голосом поинтересовалась ЭмДжей, снова заставляя его паниковать. Некоторые вещи не меняются. И это прекрасно. — Ты же слышал, как он назвал меня коллегой? — кивнула она в сторону закатившего глаза Неда. — Н-нет… — больше не в силах сдерживать глупую улыбку, закивал Питер. — То есть, да! Конечно да! Боже, заткнись, придурок! — мысленно зашипел он сам на себя. Но ничего не мог поделать. Почему, даже спустя все эти годы, он продолжал вести себя рядом с ней как влюблённый старшеклассник? Им больше не по семнадцать, в последний раз, когда он её видел, она была не свободна. Так почему же ему никак не удавалось вести себя рядом с ней хоть чуточку более адекватно? — Не обращай внимания, она со всеми так разговаривает. — Нед подмигнул напряжённому, как натянутая паутина, Питеру. — Именно поэтому я её единственный друг! — с лёгким нажимом сказал он, разворачиваясь вполоборота к девушке. — И очевидно, так всё и останется. — А меня всё устраивает, — ехидно улыбнулась она ему в ответ. Питер был оглушён. Раньше они никогда не беседовали друг с другом в таком тоне, со взаимными подколками. Хотя, этого стоило ожидать. Друг с другом они теперь были знакомы едва ли не дольше, чем с Питером. ЭмДжей так уж точно. — В общем, — всё с тем же нажимом, за которым отчётливл слышалось «хоть раз веди себя прилично, пожалуйста», продолжил говорить Нед, — Питер рассказал мне, как делает эти видео. И я считаю, он просто супер-спец! Короче, как мы договаривались, помнишь? Ты должна мне, поэтому замолвишь перед Джоной словечко за Питера. — Эй, попридержи коней, ковбой! — хмыкнула ЭмДжей. — Я ещё не решила, стоит ли рисковать своей репутацией мизантропа и приводить в Дейли Бьюгл кого-то… такого, — скептично глянула она на Питера. — Дай мне самой с ним поговорить. — Какого это… такого? — переспросил Паркер. Его губы внезапно стали непослушными, а в груди похолодело. Теперь, в этой новой жизни, он ей… не нравился? Нет, разговаривала она с ним, конечно, не очень вежливо. Но ведь это всегда было в её стиле. Питер никогда не обижался на её грубость. Сначала, потому что ему было всё равно. Потом, когда начал влюбляться — потому что понял, что её грубость — всего лишь панцирь. Но раньше она никогда не опускалась до такого откровенного пренебрежения по отношению к нему. Раньше он слышал, как она говорила такое только таким парням, как, к примеру, Флэш. — Такого малознакомого, Питер Паркер, — доверительно сообщила она ему. Питер облегчённо выдохнул. Значит, он не вызывал у неё антипатии. Уже неплохо. Он действительно был ей малознаком. Точнее, совершенно незнаком. Это он помнил, какими на вкус были её поцелуи. Как трогательно она смущалась, пряча взгляд. Как боялась полётов на паутине, отчаянно, совсем не по-эмджеевски, вереща и цепляясь за него. Он помнил, а она нет. — Спрашивай, — уверенно откинулся на спинку кресла Питер, наконец собираясь. Первый шок от внезапной встречи прошёл и он почувствовал себя способным держать маску незнакомца. Так было нужно, верно? — Хм-м-м… — прищурилась девушка, отмечая внезапную перемену в его поведении. — На самом деле, вопросов всего лишь два. Первый. — На выставленном перед лицом Питера пальце не было и намёка на маникюр. Раньше они были очень нежными на ощупь и почти всегда перемазанными чернилами или мазками карандашного графита. Теперь же паучье зрение различало, что кончики пальцев слегка огрубели. Так бывало у тех, кто долго печатал на клавиатуре. На указательном пальце красовался небольшой шрам. Порезалась? Взгляд Питера автоматически обратился к тонкому шраму над её правой бровью, полученному при их последней встрече у статуи Свободы. Но, как и раньше, ЭмДжей предпочитала скрывать его за густой прядью волос, падавших на лицо. Сердце виновато сжалось. Почему он до сих пор сидел здесь? Надо было вставать и уходить. Всё равно, не могло быть и речи о том, чтобы работать на Джеймсона. Он не мог работать с друзьями. Это бы означало, что все эти годы одиночества были зря. Они снова будут в опасности. Но он не мог встать. — Откуда ты знаешь, где ставить камеру, чтобы Человек-паук так эффектно попал в кадр? — слегка сощурив один глаз спросила ЭмДжей, и Питер наконец отмер, переводя взгляд с невидимого шрама в испытующе глядящие на него, глубокие карие глаза девушки. — Я воспользуюсь правом неразглашения источника, — скрестив руки на груди, так же как и ЭмДжей, с отчётливой дерзостью в голосе ответил Паркер. — Это журналистская привилегия, — выразительно вздёрнув бровь, заметила девушка. — А правом допрашивать обладают только соответствующие органы, — парировал Питер, так же как и она приподнимая бровь. ЭмДжей улыбнулась. По-настоящему. Улыбка была отнюдь не доброй, скорее азартной, но пульс Питера всё равно сбился и участился, заставив его дышать тяжелее. — Ну хорошо, принято, — хмыкнула она. — Но тогда, будь добр, дай ответ на второй вопрос. — Посмотрим, — так же криво, как и она, усмехнулся он, подаваясь вперёд. Между их лицами был едва ли с десяток сантиметров. Питер мог разглядеть каждую её ресничку, даже едва различимый румянец на смуглой коже. — Смотря, что за вопрос. Кажется, ей нравилось, когда ей дерзили в ответ. Почему он раньше этого не замечал? — Что ты скрываешь, Питер? — почти прошептала она, внимательно наблюдая, как его накрыла паника. Питер резко подался назад, ощущая, как его зрачки расширились, биение сердца участилось, а обострённый паучий слух стал улавливать просто невероятное количество звуков, от которых закружилась голова. Она всё знает? Нет, конечно нет, ничего она не может знать. Она считала, что видит его в первый раз в жизни. Это просто провокация. ЭмДжей и раньше так делала, верно? Она просто задала неожиданный вопрос и хотела понаблюдать за его реакцией. А он поддался. Как обычно. — Много чего, — наконец справился он с волнением и как можно беззаботнее пожал плечом. — Каждому есть что скрывать, верно? — Верно, — довольно улыбалась ЭмДжей, так же выпрямляясь в кресле. Она не сводила с него заинтересованного взгляда. — Ох, чуваки, да вы просто нашли друг друга, — благоговейно выдохнул молча наблюдавший за ними до этого момента Нед, про которого Питер умудрился ненадолго забыть. — Психи. На этой вроде как позитивной ноте необходимо было раскланяться, пока он не выкинул что-либо такое, о чём потом мог пожалеть. Питер сгрёб свой видавший виды рюкзак в охапку и, сославшись на неотложные дела, распрощался. Он был уже почти у двери, когда его паучий слух услышал обрывок диалога. — Что думаешь? — допивая остатки остывшего кофе, поинтересовался Нед. — Странный. И, кажется, тот ещё неудачник. Мне нравится, — вынесла вердикт ЭмДжей. В груди Питера ворочались два противоположных чувства: радость оттого, что он нравился девушке, которую так долго любил, и горечь оттого, что она всегда была права: он тот ещё неудачник.