Стань моим идеалом

Бог увидел. Вернее, чутьё Матео не подвело: он снова оказался в окультуренной рыгаловке для богатых. Нервно постукивая пальцами по рулю, Матео сидел в машине и в ожидании поглядывал на вывеску через окно. Трудно сказать, чего именно он ждал. Он бы сказал, что знака, и осёкся, поскольку не считал себя суеверным. Чертыхнувшись, он наконец выскочил из авто и размашистой походкой направился внутрь казино, удержавшись от плевка перед дверью только из санитарно-гигиенических соображений. На входе подстерегал охранник. После фейс-контроля полагалось пройти полноценный досмотр на наличие оружия. Затем, если имелись сумочки, нужно было пропустить их через интроскоп. Вдруг среди лудоманов затесался террорист или стрелок? И как их ещё не проверяли собаками, выискивая зип-пакетики. Сколько пустой мороки! Ну неужели он бы не смог протащить сюда огнестрел при всём желании? Можно подкупить несколько сотрудников, оставить винтовку у одного чёрного хода, а пулемётную ленту у другого, потом забрать, в крайнем случае воспользоваться пожарной лестницей, пустить дымовушку, поднять суету, благодаря системам пожаротушения… Много чего можно придумать, если постараться. Но пока не было нужды. Цель была одна: урегулировать вопросы, касающиеся бизнеса. — Марси? — спросил мужской голос недоумённо. — Гордон! — ответил Матео, широко улыбнувшись и раскинув руки, будто для объятия. Он был уверен: ещё немного, и ему побегут навстречу, как в киноклише. Но мужчина, плотно приклеившийся к креслу, бежать не торопился. Он лениво стряхнул пепел с сигары, отложил карты и одарил явившегося флегматичным взглядом. — Неожиданно, — бросил Гордон и поправил давящий галстук. — И чем обязан? — Предпочитаю не ждать приглашения. Ты не рад? — ответил Матео с грустной ноткой в голосе. — Неужели деньги пошли на убыль? Гордон не то крякнул, не то хмыкнул, но ясно было одно: гостю и впрямь были не рады. Полный мужчина в костюме-тройке поёрзал в кресле. — Любишь же ты помучить… — сказал он тихо. — Что-что? — Говорю, проходи, присаживайся! Дай-ка уважить старого приятеля, — Гордон улыбнулся и обнажил белые зубы. Слово "приятель" он выделил особенно приторным тоном. То-то же. Матео уселся в кресле напротив. Он откинулся на спинку, положил руки на подлокотники, как на импровизированном троне, и стал буравить Гордона внимательным взглядом. — Может, сигарку? — тут же засуетился Гордон, хлопая по карманам пиджака. — Не курю. — Тогда коньячка? — Гордон махнул рукой на стол. — Не пью. Повисла неловкая тишина. Тузы Гордона закончились, так что теперь ему было нечем крыть разыгравшегося Матео. Все понимали, к чему этот праздный разговор. Матео не любил тянуть. Однако любил заставлять других ёрничать, нервно хрустеть пальцами, избегать его сканирующего взгляда. А ещё считал, что владелец «культурной рыгаловки» заслужил пытки больше, чем кто-либо когда-либо живший на этой Земле. Ничего личного, просто бизнес. — Как идут дела? — наконец разорвал тишину Матео и склонил голову набок. — Потихоньку, — отбил Гордон и затянулся. Он предпочёл не смотреть на собеседника. — Давненько не виделись. — Давно. Ты возмужал. — Это из-за бородки? Гордон посмеялся, хотя в тоне Матео не было ни капли шутливости. — Как жена? Как дети? Гордона передёрнуло от первого вопроса, как будто под ногти ему вонзили иглу, но тут же вернул лицу спокойное выражение. Он закинул ногу на ногу и пригладил светлые волосы. — Нормально. Сынишка вот скоро женится, — сказал он без интереса, после чего замолчал, но вскоре добавил, — совсем большой стал. — Правда? И где же наш жених? — Матео повернулся и приложил руку ко лбу, сделав импровизированный козырёк, как будто и впрямь силился обнаружить жениха. — Надо поздравить. Может, ещё напрошусь в шаферы. Матео готов был поклясться: Гордон за его спиной скорчился так, будто наступил новой туфлей в собачье дерьмо. — А это не тот, что светленький? — ляпнул Матео от балды и кивнул в сторону раздававшего за соседним столом крупье, — На тебя похож. Он надеялся на вяленькую отмашку, в крайнем случае, злость от того, что короля заведения посмели породнить с каким-то букашкой из обслуживающего персонала, но результат превзошёл все ожидания. В кресле напротив оживились. — Да-а! — послышалось горделивое. — Он весь в меня, только глаза мамины. Красавец, правда? Бинго. — Симпатичный, — ответил Матео и снова метнул прицельный взгляд к крупье. — Жёнушке повезло. — Не то слово! Закончил Гарвард экстерном, и бакалавриат, и магистратуру закрыл на отлично, доучился до степени. А как обходителен, как красноречив! Всё лучшее в себя вобрал. Лучшую внешность, лучшее образование, лучшие манеры, — рассказывал Гордон, точно рекламировал какой-то продукт. Матео даже начало казаться, что скоро тот раздует горло, как жаба, а после лопнет от переполнявшей гордости. — Должно быть, у него было лучшее воспитание? — А то! Я Джорджа особо не баловал, может, где-то был излишне строг, но погляди, кем он стал. Всё благодаря жёсткой дисциплине и упорному труду, — сказал Гордон, отпив коньяка. — Гордость семьи. — Конечно, — ответили мечтательно, но тут же скривились. — Только ему об этом не говори, ладно? Расслабится ещё и перестанет стараться, станет сопли размазывать, как баба. Я и так с трудом терплю эти его бабские замашки. — Гордон потряс рукой в неопределённом жесте, — Цацки его, ужимочки, но молчу... Пока ты пытаешься вырастить мужика, глянцевые журналы стараются вылепить гомика. — Интересно. Золотой мальчик и работает крупье? — Пусть всего добьётся сам. Меньше всего хочу, чтобы он походил на этих обормотов, у которых одно на уме: чего нюхнуть, кого трахнуть и как прожечь отцовские деньги. Матео не продолжил разговор. Он уже начал строить интригующие теории насчёт данной семейки. Но теории остаются теориями. Вполне возможно, что ему даже не придётся их проверять. — Поговорим о делах. — Уже? Марси… а разговор только стал интересным, — Гордон крякнул. — Чего ж ты? Глядишь, дошли бы до политики! — Надеюсь, оправдываешься ты лучше, чем остришь, — Матео наклонился вперёд, сцепив ладони в замок. — Пора платить по счетам, Блан. Семья Савинни ждёт уже неприлично долго, и все успели решить, что ты позабыл о нашей доброте. Гордона снова покоробило. Он взял бутылку, чтобы наполнить стакан до краёв, а после вжался с ним в кресло. — Слушай, Марси, мы всё это уже обсуждали. Не помню, с тобой или с другим швырялой, мне до лампочки. Может, вы меня не поняли или что, но я повторю: я в ваших услугах больше не нуждаюсь, понятно? Отныне я сотрудничаю с государством. У меня нет ни желания, ни возможности проходить через сотню кругов бюрократического ада, чтобы отсыпать монет кучке проходимцев. Да и с чего бы мне это делать? Безопасность я в состоянии обеспечить сам, как видишь. — Нет, это ты послушай, Блан, — Матео встал. Медленным шагом он направился к Гордону. — Ты забываешься. Когда-то, давным-давно, когда твоё казино состояло из пяти автоматов и старой колоды карт на бильярдном столе, — с каждым сказанным словом он становился ближе, пока не замер у стола, — ты сам приполз к дону. Ты умолял его взять тебя под крышу, и что теперь? Матео взял стоявшую на столе бронзовую бутылку и принялся вертеть её. Он не искал год, не пытался сосчитать выдержку. Без того знал — внутри жидкое золото. Таким, как Гордон, самолюбие не позволяет нажираться выпивкой для простолюдинов. — Я хочу, чтобы мы прояснили один момент: твой бизнес не принадлежит тебе. Ты арендовал его, — Матео перевёл на хозяина взгляд, поставил бутылку и продолжил движение. Очень скоро он оказался так близко, что смог опереться рукой о подлокотник чужого кресла. — Посмотри на себя: ты глуп и стар, жирен, как свинья на бойне, но умудряешься нагло хрюкать перед стаей волков, вместо того чтобы тихо доживать свои дни. И знаешь, что смешно? Хрюшку ждёт неминуемая смерть. Вопрос заключается лишь в том, сколько ей осталось, — Матео приблизил своё лицо к чужому. Взгляд его немигающих глаз резал острее, чем бритва. Гордон выпучил глаза и сжал челюсти, покраснев. Он запыхтел, точно бык, узревший красную тряпку. — Пошёл прочь, мерзавец, — выплюнул он, растягивая букву «р». — Я бы и так убрался из этого гадюшника, но ты запомни мои слова, Блан. Запомни моё лицо, потому что, возможно, оно станет последним из тех, что ты увидишь, — проговорил Матео тихо, но отчётливо и растянул губы в улыбке. Так улыбаются светоотражающие наклейки на рюкзаках детей, улыбаются гномы в садовых магазинах и маскоты придорожных забегаловок. От таких улыбок бросает в дрожь. — Я даю тебе последний шанс достойно уйти, — процедил Гордон, впившийся руками в подлокотники. — Будь добр, не заставляй меня звать охрану. Матео отпрянул, выставив руки в примирительном жесте, и театрально поджал губы. — Уже ухожу. Только заберу это, — сказал он и подхватил со стола бутылку. — Передам дону в качестве подарка от тебя. — Пусть подавится! — прорычали Матео вслед. И тебе не хворать, дорогой Гордон. Будет печально, если туберкулёз или алкоголизм прикончат тебя раньше пули. Он почти ушёл. Но это было бы скучно, правда? Тем более, когда на доске возникла такая интересная фигура! Белая пешка. Светлая рубашка вспыхнула ориентиром, как огонёк маяка. Стол, за которым раздавал вчерашний крупье и нынешний наследник индустрии, оказался пустым. — Должно быть, это судьба? — бодро оповестил о своём присутствии Матео с улыбкой на губах. Крупье тут же повернулся к нему, отодвинув фишки. Он смерил подошедшего взглядом и вежливо улыбнулся в ответ. Матео узнал быстро стёртый с лица росчерк досады. — Прошу прощения, мне очень стыдно за своё вчерашнее поведение! И за то недоразумение, что устроила моя спутница. Позволите загладить вину? — он развернул бутылку лицевой стороной к крупье. Огненная жидкость заговорчески блеснула. — Извините, нам запрещено принимать подарки от клиентов. — Ну что вы! Было бы слишком грубо с моей стороны… Я лишь хотел попросить составить мне компанию. Два джентльмена смогли бы найти общий язык, вам так не кажется? — Сейчас я работаю, — холодно отозвался крупье и продолжил тасовать фишки дрожащей рукой. Тем интереснее. — Тогда сыграйте со мной, — не сдавался Матео и обошёл крупье, сев в кресло прямо напротив него. — Сыграете? Давайте так: я одержу победу, а вы со мной поболтаете. Проиграю — не буду мозолить вам глаза. Крупье даже на него не посмотрел. — Что ж вы такой обидчивый… — собрался менять тактику Матео, как вдруг услышал: — Во что будете играть? И они встретились взглядами. Тёмные глаза выжидающе уставились на Матео. — Для начала скажите, как вас зовут! Крупье поджал губы. — Дюбуа. Можно мистер Дюбуа. Какой врунишка, вы только посмотрите. Может, всё-таки мистер Блан? Блан младший. — А можно по имени? — Жорж. Красивое имя. Оно тоже ненастоящее? Надо было спросить у Гордона. — Тогда для тебя я Матти, — Матео улыбнулся самой обворожительной улыбкой. Улыбкой хищника, действующей на любую жертву. — Во что будете играть? Мистер… — повторил крупье с непроницаемым лицом. — Савинни. В покер, естественно. Не было сомнений в том, что он одержит победу. Он всегда добивался того, чего хотел. А хотел Матео многого. — Понимаешь, первое впечатление всегда обманчиво. То, что ты услышал — это ошибка. Верь тому, что видишь. Не верь тому, что думаешь, верь тому, что происходит сейчас, прислушайся к своим ощущениям. Например я сейчас ощущаю приязнь, потому что всегда приятно видеть в современном обществе образованного человека. Кстати, приятно познакомиться! Как насчёт рукопожатия? Ой, подожди, где мои манеры! Давай отойдём. Да, вот тут, давай присядем здесь. Знаешь, мне больше нравятся тихие места, более уединённые, в казино таких почти нет, что печально, правда? Негде составить культурную беседу. К слову, о культурной беседе, всё же я рад, что ты не отказал мне в любезности. Не откажешь же? Ха-ха! Они пожали друг другу руки. Вернее, Жорж с неохотой выставил руку в перчатке вперёд, а Матео взвесил её в своей и хмыкнул. Во всей манере крупье читалось нежелание продолжать разговор: глаза остекленели и смотрели на руку Матео с недоумением, а сам Жорж не пытался вставить и словечка. Да, болтовня Матео не могла не вызвать головной боли, но обычно обслуживающий персонал был контактнее, да и в прошлый раз крупье выглядел бодрее. Когда они там виделись? Месяц назад, да? Тогда у крупье не было перчаток. Перчатки. И красивые руки под ними — это Матео помнил. Что ты скрываешь? — Мы знакомы всего несколько минут, а вы уже мне льстите? Какая прелесть, — наконец ожил Жорж, не выдержав тишины. — Приятно для простого крупье, — сказал он и поднял уголки губ в пластиковой улыбке. Матео расслышал холодное раздражение. Он не знал, чего ему хотелось больше: облизнуться или расхохотаться, но подавил оба порыва. Куколка была не промах. — Ну что ты. Я действительно поражён твоими достижениями, о которых наслышан. Давай выпьем за наше знакомство, а? А после поясню, откуда такие познания, — сказал он, с энтузиазмом открыл ту самую бутылку и разлил коньяк по бокалам. Немного, так, чтобы можно было развязать чужой язык и незаметно вылить под стол. Жорж смочил губы и Матео тут же поймал его на этой уловке. — Нет-нет, давай до дна! Мне будет обидно. Жорж опустошил бокал и сморщился. Видать, не пил чего-то крепче компотика. —Так вот, откуда такие познания, спросишь ты… — Кто создаёт мне славу? — вклинился догадливый крупье. — У нас есть общий знакомый? Сомневаюсь, что пересекался с вами ранее. — Вот, что мне нравится в молодых людях! Их сообразительность, — парировал Матео, — Выпьем же за это. Чуть-чуть, чтобы расслабиться. Огненная жидкость снова разлилась по бокалам. Безотказный крупье опустошил свой, а Матео придвинулся ближе. И всё-таки, что там под перчаткой? — Дело в том, что я знаком с твоим отцом. По работе, но это не так важно. Вот, сегодня довелось узнать, что у него есть сын! Да ещё какой. Крупье уже разморило: он откинулся на спинку с закрытыми глазами и блаженно заулыбался, но упоминание отца заставило его встрепенуться. — Отец, значит? — рука в белоснежной перчатке, что была так близко, ускользнула. Жорж прикрыл ей рот, притворяясь, что чешет нос, и опустил глаза. — Рад, что у вас хорошее мнение обо мне. Дрогнувшие уголки губ не могли остаться незамеченными. Каждую деталь, пойманную цепким взглядом, Матео вносил в психологический портрет собеседника. — Он хороший человек, — Жорж переложил руку на шею, уведя взгляд в сторону. Подальше от глаз Матео, — и умеет вести дела. Так вот оно что. — Правда, иногда он своеобразен. У вас возникли какие-то проблемы? Его теория подтвердилась. — Думаю, я могу помочь, — добавил Жорж. Жаль, что пришлось оставить при себе парочку колких фраз. Так и подмывало надавить на этот маленький оголённый нерв, как на прыщик, чтобы аж брызнуло гноем! Но Жорж мог быть полезен, так что не стоило портить впечатление о себе. К тому же он понимал больше многих. Его вопрос даже вогнал Матео в короткий ступор так, что на несколько мгновений у того на лице отобразилось улыбчивое недоумение. — Да, возможно, — сказал Матео. Было приятно допустить, что работа может быть упрощена. Даже если Матео не рассчитывал на то, что наследничек повлияет на отца. — Видишь ли, мой друг, дело в- «Ты всё ещё здесь?!» Ему не послышалось? Да клянётся он принятой им Омертой, его прямо сейчас перебили? Матео даже не стал оборачиваться, чтобы узнать, кто проявил такое злостное неуважение к капореджиме фамилии Савинни. «Что было непонятно, когда я велел убираться?!». Браво, Гордон. Ещё никто не подписывал с таким энтузиазмом свой смертный приговор. А ведь не будь здесь так много людей, Матео прострелил бы тебе обе коленные чашечки. Ничего, всему своё время. «Я позволил тебе сохранить хоть какие-то крупинки моего уважения, но ты оказался слишком наглым для моей милости!» — плевался Гордон, раздувая ноздри. Уголки губ Матео ползли вверх с каждым новым словом владельца казино. Вскоре Матео не сдержался и всё-таки обернулся. «Мерзкий подонок! Катись к чёртовой матери, чтобы я не видел ни тебя, ни твоих дружков». Неужели ты правда считаешь, что что-то решаешь? Матео бесстрашно продемонстрировал ядовитую, снисходительную улыбочку. Говорят, тяфкалкам нужно постоянно напоминать, кто здесь главный. Видимо, это подействовало — Гордон стиснул челюсть, присмирел и бросил напоследок: «Джордж, будь любезен, проводи этого мистера до выхода». Так вот, как его зовут! Матео и Жорж оказались наедине. Да, нервов у последнего осталось меньше, чем волос на Гордоновской лысине: он в мгновение ока сжался, как будто силился спрятаться в воображаемую ракушку. Какая жалость! А ведь кричали даже не на него. — Что скажешь, Жорж? Поможешь мне найти выход? — Матео придирчиво поправил рукав пиджака. Мраморная статуя ожила, как по команде: — Да, конечно. Следуйте за мной, — прозвучал её безэмоциональный голос. Жорж встал, даже не посмотрев на Матео. Они петляли по коридорам, пока не добрались до спасительной двери, ведущей в фойе. — Мне жаль, — механически сказал Жорж и отошёл в сторону. Его слова ничего не значили. Его улыбка была идеальной. Люди ошибаются, считая пешку самой неважной фигурой. — Но теперь вы знаете, куда можете обратиться, — он вытащил белоснежную визитку из кармана жилета и протянул её Матео. Белая роза изящно обрамляла номер телефона, напечатанный на глянцевой поверхности. Только пешка может превратиться в ферзя. — Буду рад помочь. Звоните, если могу пригодиться. Удобно, не правда ли?