Стань моим идеалом

— Как она, Давид? Я хочу знать всё. Мужчина поправил зеркало заднего вида, любуясь аккуратно выбритой эспаньолкой. Он провёл большим пальцем по щеке и им же пригладил густую тёмную бровь. — Разве не знаешь? Ты маринуешь эту девчонку уже две недели! К чему эти сопли? В боковом зеркале показалась фигура светловолосой девушки, старательно проворачивающей ключ в замке. — Брось, Давид... Всем нужна романтика. Разве я виноват, что люблю блондинок? Девушка направилась к чёрному джипу. — То есть, их влиятельных папочек? В точку. Мужчина усмехнулся и вытащил наушник из уха. — Привет, милая! Как твои дела? Дверь джипа захлопнулась вместе с коварной ловушкой. — Как колледж? Пора начинать.

***

Иногда размах человеческих пороков поражал его до глубины души. Вот она — цитадель разврата, где люди тратили время, деньги и репутацию, чтобы легально опускаться до уровня свиней. Исполинское здание раскинулось перед ними широкой стеной с единственным остроконечным шпилем, на котором красовалась вывеска. Маленькие окошки, подсвеченные белыми светодиодными лентами, горели, и горел фонтан, играющий струями, точно скрипкой, в тон какой-то популярной мелодии. Они направлялись в казино. — Мышонок мой, — он повернулся назад, оперевшись локтем о сидение, — мне неловко об этом говорить, но... Ты уверена, что хочешь отдохнуть именно здесь? — Конечно. Я ни разу не была в казино! Но вся эта эстетика... красивые мужчины, женщины, атмосфера азарта в воздухе... Знаешь, это завораживает. Матео отвернулся. Он ненавидел казино. Что там могло завораживать? Место без окон и часов, из расчёта утыканное люстрами, чей свет выжигал глаза и вынуждал переводить взгляд то на автоматы, то на игорные столы. Место, где люди проигрывают состояния и квартиры в одночасье. Место, где теряют человеческий облик, рассудок и даже семьи. — Эй, мы просто посмотрим, — девушка наклонилась к нему, положив руку на плечо. — Играть не будем, обещаю. Руку захотелось стряхнуть, но он удержался. В чём тогда смысл? Матео не понимал цели подобного времяпрепровождения. Поглазеть можно и на что-то более значимое. — А в следующий раз пойдём в картинную галерею! Как ты и хотел. А ещё он не понимал, зачем ему врут. Пройдёт около десяти минут, и девчонка тут же начнёт канючить. Давай, всего раз, а за разом ещё один... и её уже не оттащить от автомата. Повезёт, если оторвётся ради уборной, а не решит поднять юбку там же. — Тео, ты злишься? Хорошо, что следующего раза не будет. — Совсем нет, — он улыбнулся. — Пойдём скорее, — и вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. Интересно, как громко этот поросёночек будет визжать потом. «Хрю-хрю!»

***

И всё-таки он погорячился, когда возвёл девчонку в ранг симпатичных. «Мышонок» — вот самое точное определение. Ревнивый папочка растил дочь, как пуританку, и совершенно не привил ей чувство стиля! По будням она носила застиранные водолазки и джинсы, заплетала скучный хвостик, иногда пучок, а как выдавалась возможность нацепить платье, вечно одёргивала юбку и поправляла лямки, как будто кому-то было дело до её лифчика. Небось, отец-шериф уверял, что все мужики хотят одного: трахнуть её в ближайших кустах. Давид как-то обмолвился, что эта девчонка, как дыня — сочную мякоть скрывает толстая кожура, но если начать "разделывать", то не пожалеешь. Пф, вот ещё. Да, было у неё то, на что остальные могли бы купиться: огромное вымя и жирная задница, делающие тело омерзительно округлым. Но он не «остальные». — Тео, ты будешь пунш? — они едва не потерялись и теперь старались держаться ближе к стенам, где находились столы с едой. — Нет, милая. Не переношу алкоголь: мне и без этого дурно. Матео оттянул красный галстук пальцем. Какая духота! И это они ещё не заглядывали в игорные залы, где люди дымят, как паровозы. Пока девчонка восхищённо хлопала глазами и крутила головой, он с каждой минутой, проведённой в этом аду, раздражался всё сильнее. Вылизанные официанты, все косящие под одного, и приторные улыбочки девушек на входе его не впечатлили. Не впечатлила и вычурная роскошь — вся эта позолота, лепнила и перламутр, одним словом, гедонизм в оболочке, подстёгивающий людей бежать от действительности. Всё им было пропитано. От полов, в которых можно было разглядеть своё отражение, до хрустальных люстр, выполняющих роль местных солнц. В казино теряешь счёт времени. Сколько они уже здесь пробыли? Не пора бы уже слинять? — Тео, а ты умеешь играть в покер? — вдруг прогремел вопрос. Ну началось... Всё, как он и говорил. Впрочем, так даже лучше. Давид сказал правильно: сопли больше ни к чему. — Приходилось. А ты хочешь научиться? — Ну... — девушка замялась, опустив глаза, и стала неловко теребить юбку. Матео рассмеялся. — Глупышка... ладно, раз уж мы здесь, — и опустил пятерню на светлую макушку, — можем позволить себе некоторые вольности! Глаза девушки заблестели. Интересно, что будет, если оставить её лысой... — Правда? Тео, ты лучший! Или нагой. На холоде. — Я знаю. Сгоняешь к кассе за фишками, м? Вот моя карта. Или без зубов. — Конечно! — она без колебаний выхватила карту. Жадная девочка, вовсе не скромная. Мечтала о принце на белом форде, а рядом был только старый отец с полуразвалившимся пикапом. Американская мечта, говорите? Девушка отправила ему пару воздушных поцелуев. Что будет, если больше не говорить о карте... Он был для неё кем-то вроде «того самого парня из телика»: таинственный, богатый и наивный, как осёл. То, что надо. Любовь, говорите?.. Ха-ха. Ха. Выгода. Чистейшая выгода.

***

Они остановились в вип-зале. Почему нет, если можно себе позволить? К тому же тут было меньше людей и, соответственно, меньше гундежа. У Матео уже начинала болеть голова от тошнотворного амбре. Он не хотел здесь находиться. Всё ещё. Они подсели к свободному столу. Принимавший крупье выглядел экзотично: этакий альбинос. Платиновый блонд, бледная кожа... и только глаза-угли, обрамлённые чёрными ресницами, выделялись на фоне этого белого великолепия. И зелёный жилет, который всё портил, точно перед ним стояла одетая мраморная статуя. Такой типаж Матео ещё не встречал. В какой-то момент Матео захотелось приложить линейку к чужому лицу: настолько оно было правильным. Правильный прямой нос, правильный острый подбородок, правильные аккуратные губы. Верхняя губа была фактурнее нижней, словно умелые пальцы скульптора специально её оттопырили, а потом чуть придавили и тем самым добавили больше объёма. Интересный экземпляр. Симпатичный. Крупье показал пару фокусов, затем они разыграли несколько партий в кости, а потом девчонка затребовала покер. Не вопрос. Игра прошла без проблем. Разве что, он немного пошалил, чтобы крупье не расслаблялся. Всё таки ему нравилось ощущать контроль над ситуацией куда больше, чем проигрывать. Поэтому он выиграл. И девчонка тут же повисла у него на шее, пачкая её своим потом. Мерзость. — Тео, ты просто чудо! Я... я не знаю, как тебе это удалось? По шее мазнуло чем-то мокрым, и его передёрнуло. Она что, решила залить его своими слюнями?! Он мягко отстранился, сдерживая порыв грубо оттолкнуть девушку от себя. — Немного математики и стратегии. Ничего особенного. Она по прежнему сидела слишком близко и жалась к нему. — Знаешь, Тео, а по-моему, особенный здесь ты. Честно говоря, — девушка закрутила локон на пальце, — я ожидала худшего. Думала, ты станешь приставать ко мне на первом свидании, но... это уже пятое! Боже, мне ни с кем не было так хорошо. Естественно. Просто до него никто не сумел притворяться так долго, показывая только социально-приемлемые качества. Он притворялся не потому, что хотел секса, как остальные. Если бы так было, он бы поступил честно и заплатил, чтобы не тратить ничьё время. Он хотел развлечений. Охоты. — Ты такой галантный, такой обходительный! А ты тупенькая, весьма заурядная девица. Если бы о них писали книгу, автор, придумавший тебя, не потрудился бы даже наградить такого персонажа именем. — Брось, ты мне льстишь. — Я говорю правду! Её лицо снова оказалось в опасной близости от его. Настолько опасной, что Матео без труда смог разглядеть все трещинки на её губах и скатанную помаду. Создавалось впечатление, будто облупившиеся обои облили краской. Длинные, опущенные ресницы задёргались. Её дыхание стало частым. Он мог поклясться, что увидел капельку пота, выступившую на её шее. Какой мерзостный, приторный запах! — И я... знаешь, я начала подумывать о том, что ты тот самый. Его руку в перчатке крепко сжала маленькая наманикюренная ручка. — И мы могли бы... Губы начали приближаться. В голове заревела сирена. — ...уединиться. Он отскочил от неё, как отскакивают, ошпарившись, и их губы не успели соприкоснуться. Ни за что и не при каких обстоятельствах он не позволит так нагло окатить себя микробами! И всё таки он не смог скрыть своей дрожи. Вся спина покрылась мерзкими, липкими мурашками. Хотелось плеваться. И помыться. — Слушай, кажется, мне нужно в уборную. Отлучусь ненадолго, не скучай. Матео натянуто улыбнулся и поспешил удалиться как можно скорее. Он нуждался в глотке свежего воздуха. Срочно. И всё же уютный и несколько мрачноватый, благодаря приглушённому свету и шоколадного цвета панелям, вип-зал привлекал Матео больше огромного холла, утыканного столами и автоматами. И как только официанты не создавали пробок? «Виски! — Мистер, у меня много заказов, я разберусь и... — Ты не видишь, с кем разговариваешь, гнойная шлюха?! Я сказал виски!». Матео сморщил нос, минуя оживлённые столы. И где у них здесь уборная? Неужели опять придётся ориентироваться по картам с запасными выходами? «Что... Что вы творите? Нет, я не хочу уходить! — Миссис, вашему мужу стало плохо. Сотрудники скорой сказали, что... — Господи, да он всегда такой. Рохля и развалюха! Покемарит и оклемается, — Миссис, нам трудно сообщать вам об этом, но он не дышит, — Не мешайте. Вот-вот сорву куш!». Ему стало совсем дурно. Он понял это тогда, когда, проходя мимо очередного автомата, уловил запах чужих испражнений и, обернувшись, заприметил мадам со спущенными трусами. Тошнотворный ком подступил к горлу. «Твари! Уроды! У меня семья, слышите? Пожалейте моих детей! Карлу скоро поступать в колледж, чем я заплачу за его обучение?!». Его всё-таки вырвало. Благо, он успел добежать до унитаза. Очнувшись, он судорожно вздохнул и убрал налипшую на лоб кудрявую прядь ладонью. Видит бог: он ещё не раз окажется в этом месте из-за издержек профессии. Толкнув дверь кабинки, он подошёл к зеркалу, тщательно помыл руки, намыливая каждый палец, натянул перчатки и пошёл обратно, решив не заглядываться на собственное отражение. Вернувшись, Матео не без удивления обнаружил суету. Крупье, рядом подружка и туча оживлённых зрителей вокруг, налетевших на скандал, как сороки на падаль. Ну что на этот раз? Не хватало ему ещё проблем из-за девчонки. «Вы... Вы хуже свиньи!» Ого! Наконец-то кто-то озвучил его мысли. Кто там такой сообразительный? — Что здесь происходит?! — подыграл Матео, чётко следуя избранной роли. Если он решил стать кавалером на этот вечер, то следовало идти до конца. «Тео! Тео, боже, как хорошо, что ты вернулся!» И снова она к нему липнет. Ну что за идиотская манера? Да, она дама в беде, а он рыцарь, но не тряпка для слёз, в самом деле! Он с сожалением вздёргивал испуганного крупье. Жалко было смотреть на такое красивое лицо, омрачённое такой некрасивой эмоцией, как страх. В иных случаях Матео бы насладился этим страхом, как освежающим нектаром, и использовал ситуацию максимально, чтобы выплеснуть всё накопившееся за вечер, но он устал. К тому же впереди наклёвывалось более занятное развлечение, так что отыгрываться на крупье просто не было смысла. Всё равно, что выпустить жар из духовки. Ничего личного, парень! Таковы роли. Вскоре подошёл какой-то человек и сходу начал раздражать собой. Хотя бы потому, что купил костюм там же, где и Матео, такого же фасона и цвета. Глубокого, синего цвета. Перед ним Матео тоже слегка покривлялся, а затем вытащил карту, что заприметил ещё на подходе к общей толкучке, взял пьяную девчонку под локоть и удалился восвояси. Наконец-то. Видит Бог, ой, видит Бог...