Глава 10
22 мая 2022 г., 09:44
«Иногда я ухожу гулять на закате, сквозь лес к сумеречным горам. Я смотрю, как мир накрывает тьма, и все заполняет белый свет вечности…». (Хоббит: пустошь Смауга)
Эльсинариэль.
По итогу, произнесенное Алла’ателем: — «Если вы чего-то не знаете для поступления, мы вас научим», вылилось для троих наследников великих Империй в целый месяц дополнительных и беспрерывных занятий. Оба Владыки, после долгих споров, препираний и давления авторитетом друг на друга, все-таки определились, чему же стоит учить будущих соискателей на поступление в школу магии. И вот тут началось самое интересное… Для начала, Аннуминас и не подумал вернуться в Аршеранн. Вместо этого в самый первый вечер, в аккурат перед ужином, он привел во дворец через портал свою супругу и маму Эль в одном лице — Владычицу Ровенну. Эль, увидев ее впервые, растерялась, сразу подумав о том, какой же она была по-детски наивной… ведь жить с приемными родителями столько лет и не сразу увидеть, что они тебе не кровные родственники — надо было быть, воистину, слепой. Ее, покойные уже мама и папа были добрыми, любящими, по-своему симпатичными, но… людьми. Ровенна же — на первый взгляд показалась Эль ослепительной, ледяной и недосягаемой. На это только на первый взгляд, разумеется. Увидев дочь, которую уже и не чаяла увидеть когда-либо, эльфийка расплакалась, стиснув девушку в объятиях, отчего вся ее холодность и отстраненность испарилась в мгновение ока, и Владычица вдруг стала сама собой: любящей и невероятно счастливой мамой. Девушка же, увидев свою настоящую мать, с холодным и надменным видом выступившую из зеркала портала, сразу поняла, почему Лан, да и Аннуминас тоже, сказали, что они очень похожи. Эти слова немного не соответствовали действительности. На самом деле, Эль являлась абсолютной ее копией. Разницу можно было увидеть лишь сделав скидку на возраст: Ровенна была взрослой и зрелой эльфийкой, в отличие от своего ребенка. Праздничный пир, по поводу неожиданного но триумфального воскрешения обоих наследников начался поздним вечером и продлился три дня. Окончание так и не начавшейся войны, равно как и возобновленную помолвку между Ландиэлем и Эльсинариэль праздновала вся Империя. Гонцы разнесли весть о мире во все ее концы. Ровенна тогда сказала, что в темной Империи сейчас происходит то же самое. Но вот потом, спустя три праздничных дня, начался их персональный ад… Во-первых, во дворец перебрался Корин. Мужчина закономерно опасался того, как его примут, но… как оказалось, несмотря на свою показательную высокомерность, эльфам — что светлым, что темным, — абсолютно параллельно все, что не касается непосредственно их. И если первые дни Даррела, а вместе с ним и Корина, принимали достаточно настороженно, поскольку придворным было неясно, как могло сложиться такое невероятно странное сочетание: человек, непонятно как затесавшийся в компанию к двум наследникам эльфийских Империй, то, понаблюдав некоторое время за происходящим, эльфы расслабились и перестали обращать на людей внимание. Судя по всему сработало золотое правило: раз оба Владыки не возражают против присутствия в эльфийском дворце человека, то и прочим не стоит этого делать. Во-вторых, тер Лаготт, которому Эль тоже вернула его родной облик, неожиданно для всех, легко нашел общий язык с обоими Владыками, получил их полное одобрение и теперь безжалостно гонял троицу друзей по тренировочной арене, углубленно обучая бою на мечах, метанию кинжалов и навыкам рукопашного боя. Зачем им понадобилось последнее — тоже было не ясно, особенно для Эль, но Корин, как и оба Владыки, был непреклонен, отчего оба парня и девушка безропотно исполняли роль мешков с песком, по очереди подметая своими задами землю тренировочной арены. Владыки, поочередно и порознь учили как своих детей, так и примкнувшего к ним Даррела, стрельбе из лука. Кстати, отец Эль в буквальном смысле этого слова, онемел, впервые увидев свой лук в руках Лана. Объяснение Аннуминаса вполне удовлетворило и лук он назад требовать назад не стал, что было просто замечательно, поскольку Лан уже успел оценить по достоинству персональное оружие темного Владыки и расставаться с ним не спешил. А в-третьих, и это было самым главным, всех троих усиленно учили овладению своей магией. Основы этой науки они поняли сами, и с этим никто из Владык спорить даже не собирался, поскольку совместное творение троих детей, которое защищало их же самих от любого физического воздействия, никто повторить так и не смог. После чего эльфы всерьез озаботились вопросом существования человеческой магии. — Я до сих пор думаю, что она у Дара есть, — сказал обоим отцам Лан. — Мы просто не знаем, как ее разбудить. Их научили правильно смотреть и определять ауры. Оказалось, что у эльфов в ней преобладает зеленый цвет, у дроу — оранжевый и желтый. Зато Дар светился, словно звездное небо. Когда его ауру впервые увидели Алла’атель и Аннуминас, они растеряли последние крохи сомнений в том, кем Дар является на самом деле. От пушистого клубка с нитками, похожего на мышку, у Даррела и Эль остались лишь воспоминания. Тот окончательно преобразился в абсолютно прозрачное стекло светло-дымчатого цвета. И силовые нити тоже стали прозрачными. Но самое главное, что у обоих пробудилось магическое зрение, которым частенько пользовались взрослые эльфы в тех случаях, когда надо было провести диагностику или взглянуть на ауру. То, как они делали это раньше, было, скорее, интуитивным, оттого и получалось не сразу и не всегда. Лан отставал от своей невесты и друга весьма незначительно, возможно в силу того, что был старше обоих более чем на век. Его магия тоже виделась ему похожей на стекло, но пока не настолько прозрачное, как у них. И это обстоятельство, кстати, окончательно убедило обоих Владык в том, что решение их детей поступать в магическую школу — не сиюминутная прихоть, а вполне себе осознанное и взвешенное желание. Как сказал Алла’атель, магия любого эльфа, изначально выглядящая похожей на пушистый клубок, становится прозрачной через много-много лет усиленны тренировок. Бывает, что и четырехстам годам жизни… и это тоже было одной из причин, почему в магическую школу отправляли лишь по достижении пятисотлетнего возраста. Спустя пару недель усиленных тренировок и занятий, оба Владыки решили вывезти измученных сверх всякой меры детей на охоту в Янтарный лес, чтобы в головах у последних хорошенько утряслись полученные знания. Сааш’ад гордо шествовал по лесной тропе со своей хозяйкой на спине, периодически поводя носом. Видимо чуял в кустах мелких лесных зверушек. Огонек, по-прежнему пребывая под мороком обычного эльфийца, с Даром на спине, гордо вышагивал рядом. К слову, Ровенне перед выездом, был продемонстрирован единорог в его реальном облике, отчего Владычица, не сказать, чтобы оказалась шокированной этим фактом, поскольку раньше, как выяснилось, она однажды уже встречалась с таким же сказочным животным, но это не помешало ей очароваться Огоньком по самую маковку. — Теперь понимаю, почему Асетха’арш решил сменить хозяина, — задумчиво сказал Аннуминас своей дочери, следуя с ней бок о бок на жемчужно-белом эльфийце. — Кто? — не поняла Эль. — Сааш’ад Асетха’арш. Его звали так до того момента, пока он не выбрал тебя своей хозяйкой, — Аннуминас усмехнулся. — Ты представить себе не можешь, Эль, в какую ярость я пришел в тот момент. Мало того — лишить меня моего лучшего племенного жеребца, так еще и средства передвижения в самый разгар поисков… тебя же, — дроу вздохнул: — Да и кто? Простая человеческая девчонка. Я никак не мог осознать причину, почему магический зверь, демон, в природе которого заложено подчинение исключительно темным эльфам, вдруг выбрал своей хозяйкой человечку. Мне бы тогда задуматься как следует… — мужчина горько вздохнул: — …понять, что это произошло лишь по одной причине: сааш’ад почувствовал в тебе мою родную кровь и понял, что его защита нужнее тебе, чем мне. Насколько бы все оказалось просто. Но… Эль улыбнулась, вспоминая: — Пап, ты знаешь, я ведь тогда даже не поняла, что, вообще, произошло. Просто увидела красивого коня, покормила его, а он, в ответ, позволил себя погладить. А потом появился ты и у тебя были такие злые глаза… — девушка отвела глаза в сторону: — Если честно, я тогда и правда, подумала, что ты меня убьешь. Аннуминас поежился и передернул плечами. — Я и собирался, настолько был зол. Но меня остановил Асетха’арш. Он проломил забор, когда ты ушла, так рвался за тобой. Мне пришлось спешно открывать портал и уводить его в Аршеранн. По прошествии нескольких дней я вернулся вместе с ним обратно, потому что Асетха’арш умудрился трижды сбежать из охраняемой конюшни и шесть раз полностью разрушить свое стойло. Он рвался сюда и у меня не осталось иного выхода. И, буквально на следующий день, блуждая по лесу, я встретил крайне неприятного человечку: мерзкого и скользкого, словно змея, каковой оказался дядей Даррела. Неожиданно, но он оказал мне любезность и предложил кров в своем замке. Я провел там два дня, по истечении которых он преподнес мне какую-то жутко безвкусную вещь в подарок. У меня с собой не было ничего ценного, поэтому пришлось отдать ему в дар свой лук. Представь мое удивление, когда я увидел его в руках Лана? — Да, многое связывает нас всех, хоть и незримо, — задумчиво кивнула Эль. — Покинув город, я был вынужден выпустить Асетха’арша на волю. Он прекратил слушаться меня совершенно, сбросил с себя и, даже, пытался укусить, — Аннуминас усмехнулся, встретившись взглядом с умными глазами сааш’ада: — Он рвался к тебе, Эль. Я не мог поступить иначе. Вернулся в Аршеранн, затем, спустя неделю, получил вызов от Алла, который обвинял меня в смерти своего сына и… — дроу развел руками: — Все сложилось так, как сложилось. Издалека послышался зов эльфийского рога, загонщики подняли добычу. Начался гон и Эль, как никогда, порадовалась своевременности этого действа. Слушать такие откровения было очень грустно. А Лан, ее поддержка и опора, ехал впереди, со своим отцом и Даррелом и был недоступен для оказания ей утешения. Девушка, напоследок, еще раз вздохнула и попросила сааш’ада ускориться, присоединяясь, вслед за отцом, к остальным охотникам. Продираясь сквозь низкие ветви деревьев, кони вынесли охотников на поляну, где, окруженный со всех сторон загонщиками, стоял молодой олень. Такой высокий и стройный, с ветвистыми рогами, похожими на корону. . Чуткие уши прядали воздух, ноздри беспокойно раздувались. — Право первого выстрела нашему гостю, — Алла’атель жестом предложил выстрелить Аннуминасу. — Нуми, давай. Темный Владыка вскинул лук… олень, словно почувствовав угрозу своей жизни, в последнем рывке попытался уйти из круга, но стрела настигла его и он упал на землю. Эльфы склонились над ним, поднимая добычу, чтобы забрать ее с собой в город. — Продолжим? — с плохо скрываемым азартом спросил Дар, с трудом сдерживая Огонька, который заметно волновался. — Нет, — Алла’атель качнул головой. — Эльфы, в отличие от людей никогда не убивают ради развлечения. Лишь для еды. Этого оленя нам будет досточно, так что на сегодня охота закончена. Но, — поправился он, увидев расстроенный вид троих подростков, — мы никуда не торопимся. Мы можем просто погулять по лесу, полюбоваться деревьями. Здесь недалеко протекает Хрустальный ручей, на берегу которого растут очень редкие растения. Если вам это интересно, мы можем… — Очень, — слаженный хор из трех голосов заставил Ровенну рассмеяться от столь поразительного единодушия. — Вы окончательно измучили наших детей, — с укоризной покачала она головой, глядя на обоих Владык. — Учеба и знания еще никому не повредили, — патетично заявил Алла’атель, подняв вверх указательный палец. Странное впечатление производил этот лес. На границе с эльфийской столицей лили дожди, хмурилось черным маревом небо, дул сильный ветер. А здесь в лесу, благодаря тому самому погодному куполу, царила звенящая тишина. И, хотя солнца не было видно из-за крон деревьев, складывалось ощущение, что сейчас самый разгар лета, а не середина осени. — Это защитная магия эльфов, — пояснил Алла’атель, заметив интерес Эль и подтвердив рассказ своего сына. — Сильные маги заряжают специальные кристаллы, которые и поддерживают этот защитный купол в активном состоянии. Среди деревьев сверкнула прозрачная лента ручейка, названного отцом Лана Хрустальным. Он брал свое начало под огромным валуном, обросшим по низу зеленым мхом. Тонкая струйка воды, вытекая из расщелины, прямо на глазах набирала силу и, уже через несколько шагов, достигала ширины примерно в локоть. Вода в нем была прозрачной, словно слеза. На дне мелкие камушки перекатывались, повинуясь слабому течению. Берега были где-то песчаными, а где-то — поросшими зарослями травы. На небольшой полянке все спешились. Эльфийцев, как оказалось, не стреноживали и те спокойно паслись рядом, не отходя от своих хозяев. Сааш’ад посмотрел Эль в глаза, качнул головой и тоненько заржал. — Иди, Разбойник, — улыбнулась девушка. — Поохоться вдоволь. Получив разрешение, жеребец вздернул хвост кверху, как флаг и скрылся в кустах. — Как-как, ты его назвала? Разбойник? — переспросил Аннуминас и, не сдержавшись, захохотал: — Ева, ты слышала? Моего Асетха’арша назвали Разбойником! — А кто же он? Разбойник и есть, — с философским спокойствием произнесла Ровенна, подмигнув дочери. — Ей подходит имя Ева, — шепнул Лан на ухо Эль, обняв ее за талию и притянув к себе поближе. — А вот Нуми — звучит забавно. — Как и Алл, — согласилась Эль, уткнувшись лицом в отворот камзола и вдыхая запах Лана, походящий на лесной воздух: такой же чистый и свежий. — Я, конечно, привык, — хмыкнул Дар, проходя в этот момент мимо друзей, — но вот ваши родители — вряд ли. Эльфята синхронно повернули головы и вздрогнули увидев с каким умилением смотрят на них вся троица родителей, сгрудившихся на другом конце полянки в плотную кучку. — Вот же гхыырр, — ругнулся себе под нос Лан, с видимым сожалением выпустил девушку из своих объятий и тихо добавил: — Весь настрой сбили… Эль только вздохнула: — Пойдем, лучше, погуляем по берегу, — сказала она и потянула парня за рукав в противоположную от родителей сторону. — Дар, ты с нами? Даррел кивнул и первым направился вдоль течения ручейка, а Лан, перед тем, как последовать за ним, взял девушку за руку и едва слышно скрипнул зубами, расслышав за своей спиной тихие смешки. Родители… Лесные полянки и перелески сменялись одна за другой. Тихий шелест листьев на деревьях приводил гостей леса в состояние умиления. Как же здесь было хорошо… ручей тихонько звенел прохладной водой на перекатах. Трое друзей с восторгом рыскали в кустах, обмениваясь впечатлениями: — Смотри, я землянику нашел, она совсем спелая, будете? — Дар позвал обоих эльфов к себе, указывая на небольшую земляничную полянку. — М-м-м, какая вкуснота! — Эль первой опустилась на колени, с упоением собирая ароматные ягодки. — А там грибы, — махнул в другую сторону Лан, — белые. Можно будет собрать и попросить, чтобы их приготовили нам на ужин. — А во что будем собирать? — нахмурилась Эль. — У нас же ничего нет с собой. — А если… — Дар оторвался от земляники и поднял вверх палец, привлекая к себе внимание: — …если нам попробовать сплести из силовых нитей что-то, наподобие мешка? Ведь если мы сумели сплести из них неплохую защиту, то уж, думаю, с этой ролью они справятся отлично. Эльфы впечатлились идеей, отчего следующие полчаса все трое сидели на траве и упоенно сплетали при помощи своей магии силовые сумки. — Попробуем? — Лан поднялся на ноги, подал руку Эль и шагнул к росшей неподалеку семейке крепких белых грибов. — Хм, держит. Интересно. Грибы, зависшие в воздухе, выглядели странно. Поскольку магия стала прозрачной, как и сами нити, сотканные сумки были видны своим хозяевам лишь в виде легкого марева, что и затруднило работу по их изготовлению. Но, действительно, работало. Идея оказалась хорошей. Решив не тратить время попусту, все трое бросились собирать все, что попадалось им под руку. А такового было немало. Набив три полные сумки, парни подвесили их себе за спины, и пошли дальше, вдоль течения ручья. — Эль смотри, это крестовик, — — указал девушке Лан на небольшой кустик, растущий у самой воды. — Это достаточно редкое растение, а еще очень ценное. Невысокое растение, выглядело очень милым со своими темно-зелеными листочками и выбивающимися из них стрелками, усыпанными крошечными белыми цветочками, действительно походящими на маленькие крестики. — Почему он считается ценным? — спросил Дар, внимательно разглядывая цветок. — Он очень силен в лечебном плане, — ответил Лан. — Он хорошо останавливает кровь и придает сил больному. Но это растение действительно очень редкое. — Тогда нам стоит им запастись, — задумчиво сказала Эль, поочередно оглядев обоих парней. — Нам предстоит дальняя дорога, а там мало ли что может случиться? Все-таки полноценно, из нас троих, лечить может только Лан, а я лишь от случая к случаю, и то непонятно, как. Вдруг не смогу, если понадобиться? А это будет хорошим подспорьем. Парни задумались, согласно покивали и, на скорую руку сплетя еще одну небольшую сумку, сложили в нее стрелки крестовика. Вдохновленные идеей Эль, все трое теперь не бесцельно разглядывали окружающий их лес, а сосредоточенно осматривались в поисках необходимых для их путешествия растений. Крестовик недолго оставался одиноким. Скоро к нему присоединился голубые цветочки со сложным названием Арнестобаэль — из отвара которых получалось хорошее снотворное и Имродиэль — золотые цветы, сияющие как маленькие солнышки. По словам Лана, это невозможная редкость, и ужасно ценная оттого, что один лепесток цветка может снять последствия отравления от любого существующего яда. Последним был найден Ольмарис, темно-зеленые плотные кожистые листья которого служили хорошим средством от жара. Причем, как сказал Лан, совершенно не важно, пить настой из него, или просто прилепить лист на лоб. Эффект будет один. Нагрузившись собранным друзья вернулись на поляну, где расположились их родители. Увидев парящие в воздухе грибы и пук травы, Алла’атель удивленно округлил глаза, отметив, что ему и в голову не приходило использовать силовые нити в таком качестве. Владыки внимательно рассмотрели сено, которое их дети принесли с собой, желая высушить и взять с собой в дорогу, покачали удивленно головами, но одобрили. В Авентарион они вернулись уже ближе к вечеру, передали найденные грибы на дворцовую кухню, разложили сушить собранную траву и, после обильного ужина, с явственным облегчением отправились спать.
