Моя сладкая булочка

Впервые за лет десять Йен не мог уснуть прошлой ночью. Голубоглазый Микки Милкович всё никак не шёл из головы, заставляя Галлагера метаться от одной стороны кровати к другой, глотать воду жадными глотками и зарываться красными щеками в подушку. Сказать то, что его пугали такие чувства – значит, не сказать ничего. Йен не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-либо похожее на это. Окрылённость, неуверенность, мандраж и постоянно потные ладошки, словно, опять стал чёртовым подростком. Суббота – не значит отдых, когда у тебя в подчинение три балбеса, которые впитывают каждое твоё слово и считывают каждую эмоцию. Все они такие, студенты. Йен, конечно же, был рад, что мисс Хилстон, начальница их отдела по продажам, отдала своё предпочтение Йену, когда назначила его куратором, но трое… это было слишком. Бенитесу, например, не достался никто, хотя и премия в конце месяца тоже ему не достанется, и это единственное, что чертовски грело душу. Джоуи, Марк и Люси были отличными учениками, если не учитывать то, что один из них был любителем потусить, второй хотел всеми силами подружиться с Йеном, а третья мечтала добраться до его члена. Галлагер не был снобом и старался поддерживать дружеские отношения с выпускниками, но не переходил черту, которую сам и провел. Вчера они начали переходить границу дозволенного со своим куратором, а поэтому Йен воспользовался советом Мэнди и наказал их, но не в том смысле, что она предлагала. По одному месячному отчёту с каждого на выбор, вот и всё. Не так уж сложно, но много цифр и необходимость большого количества времени на составление таблицы – в основном удручало и пугало новичков. Он явно недооценил практикантов. В субботнее утро, все три отчёта уже были отправлены и ожидали проверки на почте. Йен был хитер, а поэтому просто попросил оригиналы отчетов за три последние месяца у Эндрю и сравнил только итоговые суммы. Они сошлись до десятых, чёрт их побери. Ладно, троица действительно заслуживает похвалы. Йен написал в их общий чат смс, где похвалил за быструю и качественную работу, на что Люси предложила отметить субботний вечер бутылкой пива в баре недалеко от офиса. Три часа её сообщение в чате оставалось непрочитанным, но это не значит, что Йен действительно его не читал. Он не мог согласиться, это было неправильно. Но чем больше Йен думал об этом, тем меньше оказывалось причин, чтобы отказаться. Хоть практиканты и являлись его учениками, но они были ещё и сотрудниками, так же как Томми или Эндрю. Неужели, он бы отказал Томми выпить пива, только потому, что они были коллегами? Конечно же нет. Поэтому Йен настрочил ответ и стал дожидаться вечернего похода в бар.

***

Бар выглядел славно. Немноголюдно, просторно, с разнообразным выбором алкоголя. По левой стороне располагались несколько столиков, большой телевизор в дальнем углу и несколько диванов вдоль стены, а по правой - большая деревянная барная стойка. Йен присел на потрепанный диван, где уже сидели практиканты. — Что, мистер Галлагер, не ожидали, что мы так быстро справимся? — немного насмехалась Люси, одновременно подзывая официанта. — Вы меня приятно удивили. Я запросил отчёты из офиса и показатели сошлись до десятых. Действительно впечатляющая работа. Хоть Йен и согласился прийти, чувство неловкости всё ещё присутствовало. Он пытался казаться спокойным, непринужденно болтая с ребятами. Может сбивала разница в возрасте, может то, что они были почти незнакомы, а может темы разговоров. Люси не могла не касаться его во время разговора, и Йен пытался убирать руку до того, как она накроет своей ладонью его или откидываться назад на спинку дивана до того, как она коснется его плеча. По крайней мере, ребята помогали ему не думать о Микки. Чёрт. Микки. Улыбка расползлась по лицу только от одной мысли о мужчине, а бабочки вновь разлетелись в животе. Йен не мог сидеть на месте, постоянно ёрзая и пряча глупую улыбку за бутылкой пива. Через час желание тут находиться окончательно пропало, и он постоянно поглядывал на часы, ища возможность сбежать. Люси постоянно болтала, на что парни просто кивали и делали вид, что её слушают, как и Йен. «Мэнди, спасай» – быстро напечатал Йен подруге, которая через минуту уже набрала номер. — Да, Мэндс. Что-то случилось? — Йен пытался разговаривать как можно более спокойно, но глаза постоянно бегали по бару. — Галлагер, что происходит? — брюнетка явно ничего не понимала. — Вот дерьмо. Он ударил тебя? Где ты? — теперь когда голос Йена потерял всё спокойствие, три пары глаз удивленно уставились на него. — Йен, ты обкурился? Никто меня не бьёт. — казалось, что до девушки начало доходить, — Ты на дерьмо-свидании? — Никуда не уходи, я еду, — Йен убрал телефон от уха и прижал к плечу, когда Мэнди разразилась смехом, — Извините, ребята, форс-мажор. Увидимся в понедельник. Йен подхватил своё тёплое худи, которое сразу же повесил на плечо, когда пулей вылетел из бара. Стоило двери захлопнуться за спиной парня, только тогда он позволил себе выслушать насмешки Мэнди и достать сигарету. — Ну ты и клоун, Галлагер, - продолжала смеяться Мэнди, — История с больной кошкой уже не работает? Ну и кто этот наискучнейший парень, от которого ты сбежал? — Это не парень, это мои практиканты. Я сдуру согласился выпить с ними пива, сначала всё было окей, но потом я чуть по столу не растекся от скуки, — Йен взял телефон в другую руку, когда натянул на себя тёплую кофту, и наконец зажёг сигарету, жадно втягивая дым. — Понятно. Ладно, я пошла к своему парню-насильнику, а ты, будь добр, в понедельник скажи им, что все обошлось, — Мэнди в последний раз хихикнула. — Ладно, до встречи. Йен засунул телефон в передний карман джинс и направился вдоль по улице. В субботний вечер в Чикаго лучше вообще не выходить на улицу, если вы не готовы к толпам людей. Они толпились везде: около баров, ресторанов, кофеен и просто посреди улицы. Йен любил свой район, но только не сегодня. Галлагер испытал мощнейшее чувство дежавю, когда вновь смотрел на кондитерскую. Приходить сюда три дня подряд, когда он терпеть не может сладкое – самый настоящий идиотизм. Тем не менее, он вошёл внутрь с целью увидеть одного определённого человека, про которого думал уже третьи сутки напролет. Микки наклонялся к витрине, аккуратно брал пирожное, красиво его упаковывал в коробочку и сам завязывал бант, улыбался, брал деньги и желал хорошего вечера. И провалиться Йену под землю, если он не хотел наблюдать целыми днями за этим. — Планируешь сменить место работы? — поддразнил Микки, когда заметил Йена, привалившегося к высокому столику у окна. — Работаешь вечером в субботу? — ответил Галлагер, улыбаясь. — Пришёл снова выпрашивать поцелуи? — Милкович включился в игру, поглядывая на посетителей, что расположились за столами и не обращали на мужчин никакого внимания. К счастью, новые клиенты тоже не спешили появляться, — Извини, красавица, в этот раз ты точно опоздал за поцелуем. — Я опоздал, чтобы получить твой поцелуй, тогда, как насчёт моего? Йен сам от себя не ожидал такой смелости, как ни странно, коленки уже не тряслись, а ладони были сухими. Он не спускал взгляда с глаз Микки, когда сделал два шага в его сторону, чтобы облокотиться об столешницу локтями, перегибаясь через неё в личное пространство мужчины. Микки молча принял эту игру в гляделки, не желая сдаваться первым. Он подошёл немного ближе, пальцами цепляя завязки на кофте Йена и все-таки сдался, переводя взгляд на них. Галлагер принял это как приглашение к действию. Ему не нужно было стараться, чтобы дотянуться до щеки кондитера. Немного приоткрывая рот, чтобы внутренней стороной нижней губы коснуться кожи, оставить еле влажный след. Йен не спешил отодвигаться, обжигая горячим дыханием покрасневшую щёку Микки. Внутри что-то перемкнуло и сбило дыхание, когда Микки медленно повернул голову, задевая своими губами губы рыжего, разделяя кислород на двоих. Брюнет подался вперед, почти невесомо коснувшись наконец сухих губ. Йен крепко схватил мужчину за затылок, соединяя их губы как следует, мягко проводя своим языком слева-направо по губе Микки, а затем втягивая её в свой рот. Не успели языки коснуться друг друга, как прозвенел блядский колокольчик над дверью, и Микки отпихнул от себя податливое тело рыжего, все еще удерживая его за локоть. — Пирожное? — еле смог произнести Микки, заглядывая в зелёные глаза и аккуратно вытирая мокрое местечко около губы большим пальцем. — Терпеть не могу сладкое, — многозначительно улыбается Йен и медленно снимает руки со столешницы. Он чувствует взгляд все время, пока идет до двери и толкнув её, разворачивается через правое плечо на Микки, ухмыляется и подмигивает ему. Теперь он чувствует, что всё идёт, как нельзя правильно, и впервые за много лет дышит полной грудью.