Моя сладкая булочка

Сегодняшний сон был самым сладким за последние три дня и самым желанным. Йен так мечтал выспаться, чтобы хоть на время перестать думать о Микки и о его полных губах, о его пальцах, вяжущих фиолетовые бантики, о его мелких веснушках, что были видны лишь когда их лица были в сантиметре друг от друга. Он мечтал перестать думать? Черта-с два. Микки буквально был везде: в кофейнике на кухне, в деревянной барной стойке и в завязках на его худи, что так мило смотрелись между пальцами брюнета. Беда пришла откуда не ждали. Младшая Милкович решила почтить скромную галлагеровскую обитель с самого утра, даже не потрудившись позвонить перед приходом. Йен лениво и грозно перебирал ногами к двери, надеясь, что у наглости есть предел, а у Мэнди - последнее предсмертное желание. — Назови мне причину, по которой я не должен тебя убивать, — простонал Йен, когда придерживал дверь, чтобы брюнетка могла пройти внутрь. — Я красивая? — Мало. — Я нужна тебе? — Все еще мало, — Йен помотал головой, когда ставил кофейник на огонь, предварительно засыпав кофе. — Ты меня любишь? — Да, — вздохнул Йен и кивнул в сторону плиты, — Кофе будешь? — А сахар есть? — Мэнди по-хозяйски уселась за барную стойку, закидывая ногу на ногу и продолжила, когда Йен покачал головой, — Тогда нет. Йен сказал, что любит Мэнди? Забудьте. Он её ненавидит. Девушка невинно хлопала глазками, будто не ощущала зловещую ауру, витающую в квартире и суровый взгляд, которым не забывал награждать её Галлагер. — Выкладывай, — Йен отодвинул стул, чтобы иметь возможность сесть и не удариться коленями об Мэнди. — Я хотела поговорить с тобой по поводу Микки, — весь задор и радость в глазах девушки пропал, когда она нервно начала разглядывать свои руки, но Йен этого не заметил. — Ты прервала мой сон, чтобы поговорить о своем брате? — немного повысил тон Йен и вскинул брови. — Я не могла больше терпеть! — Йен выжидающе на нее посмотрел, и она продолжила. — Послушай, я никогда тебе не рассказывала о Микки, потому что он уехал из страны много лет назад. Йен протер глаза и провел рукой по лицу. Мэнди не заявилась бы к нему просто так в воскресенье утром, её явно что-то беспокоило. Кофе закипел и Йен поспешил разлить его в две кружки, потому что Мэнди будет хлебать у него. — Микки сбежал, ясно? — Мэнди проглотила ком в горле. — Я не могу вдаваться в подробности, потому что это не мое дело. Он отучился на кондитера во Франции, у него там сеть кондитерских и я не знаю, почему он вернулся. Мы не так близки, как может показаться на первый взгляд. Йен все еще не мог понять, в чем же была проблема. Он ни за что бы не поверил в то, что Мэнди пришла рассказать грустную историю их семьи. Она могла это сделать в любой другой день. — Вчера он позвонил мне. Поздно ночью, - она сказала это так, как будто Йен должен был сам догадаться обо всем, но он лишь пытался разлепить глаза и понять о чем же все-таки говорила Мэнди, — он никогда мне не звонит. И он спросил о тебе. Дерьмо. Холодный пот пробежал по спине. Меньше всего Йену сейчас хотелось объясняться в чувствах к брату Мэнди самой Мэнди. Он еще сам ничего не понимал, на самом деле. — Почему ты мне ничего не рассказал? — Мэнди решилась посмотреть в глаза Йена, но парень не мог понять расстроена она, обескуражена, рада или счастлива. Он понятия не имел, что именно рассказал ей Микки, поэтому понятия не имел, что ей ответить. — Я… — не успел ответить Йен, как тут же Мэнди бросилась ему на шею. — Я так рада, что вы теперь вместе! Поверить не могу! Она запищала и прижала к себе ничего не подозревающего Галлагера. — Мы не вместе, Мэнди. — Ой, да перестань. Мой брат никогда не говорит о чем-то или о ком-то просто так, это я точно знаю. Теперь мы будем вместе ходить в кино, вместе пить кофе, а еще надо познакомить тебя с нашими братьями, они тебе понравятся! Я так рада, что теперь ты породнишься с нашей семьей! Йен перестал моргать на словах о братьях, а когда услышал возможность породниться с семьей Милковичей, что означало брак во всех смыслах этого слова, захотел заново научиться дышать. Еще вчера он целует Микки, а сегодня ему надо на нем жениться? Если это шутка, то кое-кто не умеет шутить. Йен буквально чувствовал, как холодный пот стекает по его спине, а деревянные мышцы даже не могут поднять чашку с кофе. Он не хотел отношений вчера, сегодня и завтра он тоже их не захочет. Микки был милым, но отношения с ним? Если хотеть, значит нуждаться, то это не про Галлагера. Он хотел Микки, физически. Он мог бы стать неплохим пополнением в его субботнем списке. Возможно, он бы встречался с ним намного чаще, чем с остальными, а может и вовсе отдал бы предпочтение только ему. Но Йен не нуждался ни в отношениях, ни в его семье (кроме Мэнди), ни в чем-либо еще нужным Микки. Если Микки хотел всего этого, то им просто не по пути. Точка.

***

Йен даже не мог предположить, что будет так отчаянно желать наступления утра понедельника. Работалось сегодня хорошо, практиканты не бесили, а Бенитес перестал таскать пирожные из кондитерской Микки. Понедельник не мог проходить лучше, если бы не одно гигантское НО. Все было не так. В голову лезли картинки с их свадьбы с Микки, с семейными разговорами и вечерами в скромной квартире Галлагера. Йен гадал, больше ли квартира Микки и было ли бы им лучше у него в квартире, когда они бы съехались. От таких мыслей Йена холодило и трясло, словно в сорокаградусный мороз. И чем больше он об этом думал, тем больше убеждался, что им с Микки не по пути. Как один поцелуй мог заставить Милковича думать о том, что Йену нужно все это, нужен сам Микки? С одной стороны, Йен был рад, что им все же не удалось переспать, потому что тогда бы ситуация стала еще хуже, чем была в данный момент. После секса появляется привязанность, особенно если есть чувства. Йен не был уродом, он не хотел разбивать сердце Микки. По-хорошему, надо было бы заявиться прямо к Милковичу, выставить всех посетителей за дверь и потребовать объяснений. Но он не будет этого делать, потому что Йен Галлагер - трус. Боится разговаривать о чувствах, боится выяснять отношения, боится самих отношений. А еще терпеть не может причинять людям боль. Поэтому он больше и шага не сделает по направлению к Микки и его кондитерской. И это его окончательное решение.