От любви больно, моей, больно. Без любви больно, твоей, больно. We "Больно".
30 апреля 2023 г., 02:00
Закари, согнувшись, опирался на колени и тяжело дышал. Воздух казался более спёртым, чем в любой июльский день, более давящим, чем в период болезни, и более рваным, как будто уже час не можешь откашляться.
Как раненая рыба, он хватал сухой воздух и не мог как следует насытиться. С головы тёк пот, который не остужал тело. Ступни горели в не по погоде лёгких кроссовках.
— Тварь, — задыхаясь, тихо произнёс он, прикрывая веки.
— Привет, золотце, — Тери дёрнулась на больничной постели, — прости, — Закари сел на соседнюю кровать и с сожалением посмотрел на жену, — я приехал сразу как смог, нарушил все условия сделки, такие штрафы поджидают, — с толикой истерики в голосе пытался шутить мужчина, оценивая бледный, потерянный и отстранённый вид Этери.
— Зачем вообще приехал? — когда девушка обернулась к нему, Закари столкнулся с незнакомой ранее пустотой вперемешку с огненной злостью в глазах жены.
— Я хотел, — Льюис запнулся, не понимая, как после произошедшего говорить с Тери, — убедиться, что ты… — мужчина сглотнул тяжёлый ком, — в порядке.
Бледное и будто застывшее лицо Этери преобразилось гримасой ядовитой усмешки.
— Как видишь, в полном, — она перевела отсутствующий взгляд на мужа.
— Не мог же я ещё на три недели остаться в Токио… А если бы что-то пошло не так? — испугавшись этой мысли, мужчина затих, с извинениями глядя на Тери.
— А всё уже давно идёт «не так», мой дорогой, — девушка с трудом шевелила сухими повреждёнными губами, — наше знакомство, этот, — на миг она перестала дышать, — ребёнок. Это фикция, Закари, план твоего отца. И ребёнок тоже должен был быть его. Наша семья — его долгосрочный проект, в который он инвестировал и совсем скоро должен был получать свои дивиденды. Но, как видишь, компания вышла в убыток. Как жаль, как жаль господина Льюиса… — Тери безжизненно смотрела в бледно-сиреневую стену напротив. Из глаз больше не текли слёзы: за последние полгода она пролила их столько, что, будь она Нилом, уже обмелела бы.
Мужчина не мог придумать ни одного слова, чтобы хоть как-то отреагировать, вместо этого он встал и, бросив «я выйду на минутку», пропал из жизни Этери на несколько месяцев.
— Ненавижу, ненавижу. Не прощу, — на выдохе произнёс Закари, выпрямляясь в полный рост, — не сумею простить.
***
август 2020г.
— Снова здравствуйте! — Лейла, улыбаясь во все тридцать два, убрала от уха телефон и, покрутив им в руках, большими восторженными глазами взирала на Этери. Тери же ощутила сначала шок, потом страх и, в конце концов, остановилась на тревоге. — А ты спрашивала с тоской в голосе: «когда же, когда же мы сможем увидеться?» И вот я здесь! — сестра Закари покрутилась вокруг собственной оси и, больше не медля, бросилась на Тери с обьятиями. Тем временем Арми на заднем дворе, играя с Лукой, не издавал ни звука: он полагал, что молодая мать воспользовалась предложенной возможностью отдохнуть после бессонной ночи и беспокойного младенца. Лейла, составив горкой привезённые подарки, устало свалилась в кресло, вытягивая ноги. — Перелёт был тяжёлым? — поинтересовалась Тери, заметив сонливость в поведении названной сестры. — Скорее нудным, — Лейла с усилием улыбнулась, — какой у тебя спокойный ребёнок: уже больше часа ни звука. С моим же и две няни не всегда справляются, — хихикнула девушка, после смачно зевнув, — могу прилечь в детской, поближе к племяннику? Тери сжала плотно челюсти, спешно придумывая отговорку. — Боюсь, что проснётся. Тогда нам до позднего вечера сон не светит, — она нервно усмехнулась. — Что правда, то правда, — вздохнула утомлённо Лейла и, приобняв вновь замершую посреди комнаты рядом с горой подарков Тери, попрощалась и ушла в гостевую спальню. Только когда дверь в комнату хлопнула, Этери смогла выдохнуть. — Привет! — маленькие ладошки коснулись плеча девушки, она вздрогнула и, обернувшись, с нежностью и толикой страха посмотрела на Арми с Лукой на руках. Мужчина лучезарно улыбнулся, наклоняя голову в сторону детской спальни. — Угу, — Тери кивнула. Тревога влажными дорожками спускалась к ступням. В груди заклокотало сердце. Если они увидят друг друга, то что тогда? Гвозди и гроб или долгожданная свобода? Она знала ответ: Закари второй раз себя в обиду не даст, не позволит той, что когда-то разбила его горячее юное сердце, разрушить его слаженную жизнь вновь. Скорее Тери скоропостижно скончается, разбившись на самолёте или подавившись нелюбимой конфетой, чем окажется для мужа новой бедой и чрезмерно болезненной ношей. Девушка могла сомневаться в чём угодно, кроме собственного исхода в результате того, что правда вскроется. Неутешительная и разрушительная для каждого, кто причастен к Этери. Что тогда станет с Лукой и Арми? Когда мужчина вышел из детской, Тери уже ждала его у двери. Он очаровательно улыбнулся, потянувшись к девушке рукой, желая прикоснуться к запястью. Этери испуганно отстранилась. — Прогуляемся, — скорее утвердительно сказала она и, крепко взяв Хаммера за предплечье, спешно потащила к выходу. Отойдя на безопасное расстояние от дома, спустившись к побережью, Тери замедлила шаг, наконец посмотрев на растерявшегося мужчину. — Я, — она перевела дух, воззрившись на оранжевое солнце, — хотела не попадаться на глаза сестре мужа. Она здесь, — ответила на незаданный вопрос. Арми кивнул внутренним суждениям и внимательно всмотрелся в рассыпанные у носа девушки веснушки. — Яркие. Этери подняла на Арманда тусклый взгляд и, поняв суть, натянуто улыбнулась. — На них все обращают внимание, а я редко их замечаю. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — мужчина затаил дыхание, с волнением глядя на Тери, — не знаю, как при нынешних обстоятельствах всё это провернуть с меньшими потерями для вас с Лукой, но я невероятно сильно этого хочу, как никогда. Арми скрестил ладони и нервно перебирал пальцы. — Совсем скоро я буду свободным. Ты хочешь этого же, Этери? Мужчина криво улыбнулся, так и не разобрав эмоцию на лице девушки. — Прости, я слишком тороплюсь, — выждав минуту, сказал он, вглядываясь в профиль Тери. — Оно того не стоит, — она наконец повернулась к мужчине в освещении оранжевых, последних солнечных лучей и затаила дыхание, прикрыв веки. Её ладони переплелись с мужскими, солнце тепло согревало спину, свежий вечерний ветер приятно бродил по телу, — я не стою твоих жертв. Закари за годы, терзаемый обидой, несправедливостью и злостью, накопил много сил, власти и ненависти ко всему, что идёт не по его плану. Он совсем скоро унаследует все отцовские СМИ, производственную компанию, заводы, самолёты и пароходы. Всё вместе — гремучая смесь во главе с мужем, который не собирается меня отпускать. А если он поймёт, кто является кровным родителем Луки, — сердце девушки пропустило удар, — его ярость сметёт нас с его пути. Если даже мы сохраним жизни, то ребёнка я всё равно не увижу никогда. Арми, пожалуйста, не ввязывайся в эту историю. У тебя есть дети, карьера, планы в конце концов. Сохрани это всё, не потеряй из-за сиюминутного желания. Тери ощутила, как в носу засвербило, глаза начали чесаться, прямо как в пятнадцать, всякий раз при мысли, что Лукиан Льюис просто воспользовался её наивностью и никогда к ней не вернётся. — Прости, что тебя жизнь свела именно со мной. Я, правда, хочу, чтоб ты был жив, здоров и счастлив. И это не банальные слова… Не позволяй ей так с собой обращаться, — Тери осторожно прикоснулась к шраму над бровью Хаммера, — я дам знать, если мы снова сможем увидеться, — встав на носочки, девушка приблизилась губами к холодным губам Арми. «Это не может быть конец», — подумал он, глядя за слепящий горизонт.***
октябрь 2020г.
Лиз нервно стучала острым каблуком по блестящему паркету. — Сколько ещё ждать? — выдала зло она, переведя взгляд за окно, на темнеющее небо. — Почти готово. Вот, ваша копия. Женщина мельком пробежала взглядом вдоль строк, испытывая невыносимую моральную боль от очередного формального акта. — Я не соглашусь на то, чтобы он забирал их к себе даже раз в год на две недели. Только под моим присмотром. — Но, госпожа Хаммер, это очень сложно регулируемый вопрос… — Адвокат женщины осторожно пытался вразумить клиентку. — Я не оставлю своих детей с человеком, который употребляет всякую дрянь каждый день и шастает по притонам. Мы живём здесь, на островах, он — в ЛА, пусть, если у него есть такое желание, приезжает, я не против. На большее я не пойду. — Элизабет, поймите, у господина Хаммера есть все основания претендовать на… — Это всё? — женщина выпрямилась в полный рост и, резко взяв бумаги в руку, направилась к выходу. — Уведомите через моего помощника о следующем слушании. Всех благ, господин Миллер. … — Сука! Сука! Сука! — Лиз била каблуком по стенке гаража, отчего штукатурка обсыпалась под ноги. Айфон нервно вибрировал в кармане брюк. Тело трясло от ярости. Хотелось задушить подлеца и урода голыми руками. — Слушаю, — на последней секунде вызова ответила Лиз, замерев у холодной стены, — какие люди меня обрадовали своим вниманием сегодня. Чего нужно? — Привет, Лиззи. Я хотел сказать, что мне жаль. У меня не получится выбраться к детям на каникулы в Рим, я очень пытался разгрузить график, но есть сцены, которые снимают на натуре, нужен именно осенний пейзаж, у нас уже снежок валит по чуть-чуть… Как только появится первая возможность, я тут же прилечу, обещаю. Длинные гудки. Женщина привычно сбросила, глядя невидящими, застланными слезами глазами на белый кирпич. — Осталось ли в тебе что-то, за что я тебя полюбила? Осталась ли во мне любовь к тебе? За что мне держаться в этой жизни, когда ты так просто из неё ушёл? Что делать с теми клятвами, которые мы дали друг другу?.. Я не знаю, я, кажется, схожу с ума... Размазывая макияж по лицу, Элизабет стёрла дорожку слёз. Ослабленные ноги дрогнули, каблук надломился, стопа выгнулась неестественным образом, хрустнул сустав, и острая боль наполнила тело. Лиз погасила крик, заглушив его смачным падением вниз.
