Я с тобой спорить не хочу/И доказывать, кто ты и что ты/Хочешь, я завтра же прилечу?/Только где они, самолёты?
24 мая 2023 г., 04:48
октябрь 2020г.
Длинный уверенный шаг оборвался, когда мужчина через стекло витрины ресторана встретил знакомую макушку Марка — некогда самого близкого человека во всём грёбанном мире, а сейчас — лишнее напоминание о том, что в прошлом оставлены немалые такие грязные пятна. Черноволосый, с белоснежной кожей, спортивным телом после многих завоёванных наград в плавании, с идеально выверенными движениями — Аполлон, не меньше. Арми ненароком передёрнуло. Разве так он представлял новую встречу со старым другом, при такой неразберихе в личной жизни, в публичной среде наконец? Разве он хотя бы на долю секунды мог вообразить, что ему есть что обсуждать с Марком? Тем временем сидевший лицом к витрине приятной полноты мужчина поднял руку в знак того, что присутствие Хаммера раскрыто. Арманд коротко улыбнулся, быстро скрыв улыбку плотно поджатыми губами и, чуть склонившись вперёд, направился ко входу в удивительно тихое заведение Нью-Йорка, находящееся практически в центре Манхэттена. Дверь легко скрипнула, чем привлекла внимание обоих мужчин, расположившихся у углового стола. Сделав над собой усилие, Арми, бросив бармену: «что-нибудь прохладное, будьте добры», в три с половиной шага преодолел крохотное пространство заведения и встал рядом с мужчинами, чьи взгляды были направлены только на него. — Какая встре-еее-ча! — протянул с широкой улыбкой Эрик, поднимаясь на ноги и обнимая застывшего на месте Арманда. Последний даже среагировать не успел, когда рука рядом пододвинула ему стул от столика по соседству. Взглянув коротко с нечитаемой благодарностью на Марка и получив от него едва отразившуюся на губах растерянную улыбку, Хаммер присел, с отсутствующим интересом воззрившись на одностраничное меню, прикреплённое к стене. — Прости, что не предупредил. Мы буквально вчера на кафедре пересеклись с Марком. Ну, ты помнишь, что я иногда провожу мастер-классы в киношколе, где, оказывается, уже полгода как заведует Марк Руссо. Мои поздравления в который раз! — Эрик с ироничной улыбкой воззрился на черноволосого мужчину, замершего, словно скульптура, в неестественном положении и будто переставшего моргать. — Всё в порядке, — равнодушнее, чем хотелось бы, заявил Хаммер и, подняв руку, подозвал официанта, — виски. Какой-нибудь на ваше — уверен — высококлассное усмотрение, — чертенята в глазах мужчины забегали в демоническом танце. — Десять утра… — прошептал Марк, но Арми его услышал и, бросив на него короткий кусающий взгляд, проигнорировал комментарий. Спустя десять секунд молчания, Арми сложил нервные руки перед собой, сжав их, дабы успокоить расшалившееся воображение. Руки зачесались с новой силой — почти так же, как это было чуть более двух лет тому назад. Как сейчас: красное зарёванное лицо Лиз, бегающие глазки Марка — картина маслом: адюльтер. Арми тихо рассмеялся, привлекая внимание двух коллег. — Отлично сидим, — произнёс торжественно он, осушая одним рывком снифтер, — как будто всё по-старому. Как десять лет назад. Ах да, чуть больше. Мой мальчишник. Вы его помните? Эрик, не оценив накала страстей, погрузился в воспоминания, которые, как из рога изобилия, посыпались на Арми и Марка. Марк старательно отводил взгляд, то бросая его за стекло, то — на стол. Кривился, словно щурился или жмурился, барабанил ногой по ножке стола. Стресс в чистом виде. «И как его угораздило здесь очутиться?», — тем временем думал Хаммер, беззлобно рассматривая черты лица друга, которого не видел вот уже добрые два года. «Неужели сам заявился?» — Арми хмыкнул, впервые поймав рассеянный взгляд Руссо. Тогда он всё понял: случайно, Марк не знал, с кем ему предстояло увидеться. Стыд окутывал его с головой и по сей день. Но можно ли простить раскаявшемуся некогда самому ближайшему другу развалившийся брак? — Рад был пересечься. В последнее время всё реже видимся, — Арми потянулся с объятиями к Эрику, тот ему вторил. Марк же следил за этой сценой со стороны. — Какие люди и уже не в Голливуде! — мужчина, едва отстранившись от Эрика, замер. «А говорят, что ЛА — большая деревня, — язвительно прозвучал внутренний голос, — оказывается, Нью-Йорк грешит тем же». Словно в замедленной съёмке, Хаммер развернулся к обладателю знакомого голоса и, скользнув по классическому костюму-тройке, идеальной прическе, идеальным туфлям, идеальному загару, внутренне взвыл, отобразив на лице что-то вроде приятной неожиданности. — Закари, — сглотнув, сказал он. — Арманд, — только друг детства, сосед на Каймановых островах, всегда серьёзно звал его именно так. — Какими судьбами? Съёмки? — Пару сцен, а дальше — галопом по Европам. — А я вовремя зашёл перекусить. Это, — он указал вверх на высотное офисное здание, — мой новый дом, — хмыкнув, он жестом убедил всех вернуться на свои места и моментально сообразил себе стул рядом. Пока мужчины слегка сконфуженно переглядывались, впечатлившись властному тону и уверенности незнакомого им человека, Льюис уже сделал заказ и с любопытством изучал собравшихся. — Это Закари, мой друг детства ещё тех времён, когда я жил на островах. Компания немного расслабилась. Каждый, наконец, сделал уже практически обеденный заказ. Мужчины молча жевали, изредка переглядывались. Один лишь Арми остался без обеда и нисколько по этому поводу не сожалел: если бы хоть один кусочек попал в пищевод — тут же вернулся бы обратно. Ситуация была мрачнее некуда: бывший любовник жены и муж Этери — прекрасная компания выходного дня. Но где же Тери, что с ней? Прошло три месяца с их последней встречи, когда Арми в очередной раз дали понять, что он лишний. И вот уже более 90 дней он надеялся услышать родной голос хотя бы по телефону. Однако Этери упорно молчала, не появляясь даже в социальных сетях родственников или знакомых. Арми шумно выдохнул, поймав себя на той самой поганой мысли о зависимости, о тупиковости их отношений, не отпускающих его и по сей день. — Эрик, — мужчина протянул руку Закари. Марк вторил товарищу. Когда обстановка показалась менее удручающей, Эрик начал, по обыкновению, делиться впечатлениями последних дней в НЙ, спрашивать Закари о его жизни — в общем, вести непринуждённую беседу в то время, пока Арми и Марк рассеянно смотрели по сторонам и упорно отмалчивались. Хаммеру хотелось уйти каждую секунду принужденной встречи — однако идея того, что, может быть, как-нибудь случайно, ненароком Закари поведает о том, как там его Тери, как дела у Луки, заставляла ждать. — Послезавтра похороны отца, — как бы между прочим произнёс Закари, вытирая уголки рта салфеткой, когда Эрик и Марк вышли на улицу, чтобы покурить, — помню, ты удивительно легко находил с ним общий язык. Хотя, справедливости ради, с моим отцом мало кто мог договориться, — криво усмехнувшись, мужчина поднялся со стула. Арми встал за ним, до сих пор не теряя надежду услышать что-то о Тери. — Раз уж ты всё равно в Нью-Йорке, приедешь к нам на прощание? Будем узким кругом: мама против того, чтобы создавать из смерти мероприятие. Только родственники. Хаммер не заметил, как машинально кивнул. Но, подняв глаза, встретился с заинтересованным взглядом Льюиса: — У тебя какие-то неприятности? Я слышал, что ты разводишься. Где-то в газете прочёл, — отстранённо сказал он, — если что — по старой дружбе готов как-нибудь посодействовать в разрешении. У меня есть хорошие адвокаты, разводы знаменитостей щёлкают, как хомячки семечки. Арми почти решился спросить напрямую о главном волнующем его вопросе, как дверь скрипнула и его компания шумно вошла в ресторан, споря о чём-то. Мужчина прикусил язык, в последний раз в нерешительности взглянув на Закари: — Я сожалею, что твой отец ушёл так рано. В остальном всё в порядке? Закари едва дёрнул плечами и отвёл глаза в сторону, но этот жест не ушёл от внимания Хаммера. — Всё супер — я скину адрес, приходи и увидишь. Всем адьос, был рад познакомиться, — подняв руку вверх, Льюис одарил всех красивой белозубой улыбкой и скрылся из поля видимости.***
Вдохнув как можно глубже табак, он прикрыл веки, подпирая низкий красный забор носком туфель. Во дворе под куполом разместилась горстка людей, там же находился священник. В воздухе пахло уже почти зимней свежестью, оттого каждый вдох обдавал лёгкие не только дымом, но и морозом. Ноябрь слишком спешно подбирался, с ним же — съёмки в Австралии. Арми знал, что не может уехать на другой конец света, не встретившись до того с Тери, не обняв её и не узнав, что происходит с ней. Да, пусть она приняла решение и теперь точно всё закончено, кто же мешает им увидеться как знакомым? В этом себе отказать мужчина точно не мог, да и не хотел. Он пропустил скользнувшую перед ним из дома тень — в чёрном пальто, с длинными чёрными волосами, на высоких каблуках, снова тонкая, как вчерашняя девчонка, и тихая, как заговорщица. Арми поймал себя на мысли, что вновь боится заговорить с девушкой, да какой уж девушкой, настоящей леди, красивой утонченной женщиной, не его женщиной. Чужой. Он тихо хмыкнул, слегка подавившись дымом и, подняв глаза к серому небу, беззвучно рассмеялся. Какая досада, первая сильная, страстная, умопомрачительная любовь — и не судьба. Ещё недавно, пару лет назад, он бы однозначно заявил, что никогда до потери земли под ногами не влюблялся, не терял голову от запаха кожи, от звука голоса, от лёгкой, почти воздушной поступи — как когда-то втрескался его молодой персонаж по имени Оливер, так и он сейчас помнил почти каждый день, когда не дышал рядом с Тери, и забывал всякий, когда они были вместе — настолько он погружался в неё, в свои чувства, что терял счёт времени, не замечал никого и ничего вокруг. А в одиночку снова возвращался в мир, одичалый и тусклый. Арми не хотел себе признаваться в том, что погряз во вредных привычках, алкоголе, наркотиках, разовых встречах, желая забыться. Что вот он — его оплот мира, тепла, любви и благодати. Протяни руку — однако протянут ли её в ответ? Вопрос риторический. — Прости, что никто тебя не сопроводил. Анжела! — прикрикнул Закари Льюис, обращаясь к кому-то в доме. — Привет, дорогой друг! — он приобнял Арми, привычно застывшего. — Я только пришёл, — солгал Хаммер, послушно проникая на территорию семьи Льюис. — Замёрз, полагаю, на таком жутком холоде, — новый хозяин усадьбы казался веселее, чем был на самом деле. Закари пытался внушить всем и каждому, что он в порядке и способен держать в руках бизнес-империю отца, с которой имел дело лишь частично ранее. А сильные и властные мужчины не плачут, когда узнают, что любовь всей их жизни отдалась когда-то их отцу, а после даже планировала родить ему ребёнка, и тем более не плачут, если чувствуют слабость или боль от потери — мало ли, как много ещё предстоит в жизни потерять, не стоит давать кому-либо козыри в руки, обличающие их нежную ранимую натуру. После церемонии прощания из-за сильного ветра всех гостей разместили в доме, за огромным деревянным столом, во главе которого Льюиса-старшего сменил Закари. Помощники по хозяйству сновали туда-сюда, периодически кто-то зачитывал речи, иногда был слышен плач Луки из другой комнаты. Этери возникла перед гостями минут на десять на улице, подойдя тихо к мужу и Джульетт, а после растворившись в доме. Позже, когда все устали и уже собирались прощаться с хозяевами дома, Тери вновь появилась на горизонте, в длинном чёрном платье из тонкой ткани, села по левую сторону от мужа и тихо ела, не общаясь ни с кем и лишь реагируя на редкие слова Закари. Арми почувствовал жар в теле, щёки словно подожгли зиппо, хотелось пить, но, сколько жидкости он бы в себя ни вливал, насытиться всё равно не получалось. В ушах звенело, стопы покалывало. Через стол, впервые за пять часов с момента его приезда, Тери взглянула на мужчину — долго, пристально, внимательно. Её голова склонилась на бок, лицо выражало озабоченность. Затемнение. Вспышка. И опять затемнение. Когда Арми вновь открыл веки, в комнате не было никого, а он лежал на постели под капельницей. Мужчина попытался дёрнуться, но какие-то датчики запищали; на локтевом сгибе краснела яркая гематома, отдававшая болью ближе к плечу. Немного повозившись, он снова провалился в дрёму. Когда Хаммер уже с меньшим трудом открыл глаза, на кресле рядом сидела Тери, взгромоздившись на него с ногами и завернувшись в плед. Она что-то читала и снова (в какой раз уже за сегодняшний день!) не замечала мужчину. Арми прочистил горло, с трудом шевеля языком и двигая челюстью. — Я упал лицом на стол? — пришла здравая мысль. — Слава богу, что не на пол, — моментально отреагировала полушутливо Тери. — Что со мной? Я умираю, — Арми улыбнулся, но вышло откровенно жалко. Она отрицательно повела головой и, положив руку на его ладонь (он вздрогнул), заговорщицки прошептала: — У тебя переутомление на фоне стресса, к тому же лёгкое обморожение. Мужчина пристально всматривался в такие желанные, сейчас расслабленные, заботливые черты, не находя в них ответа, почему у них всё так скверно закончилось. И закончилось ли? Возможно, это очередная пауза? Желательно чтобы последняя. Да будет так. — Ты здесь временно или, — Арми набрал воздуха, чтобы осмелиться продолжить, — навсегда? Этери мечтательно улыбнулась, подпирая одеяло больного. — Я не знаю, — тихо молвила она, поднявшись на руках над лицом мужчины и с нежностью его изучая, — Закари чуть больше месяца как вступил в руководство компанией, ему нужна поддержка, вернее номинальная, семья, окружение. В общем, мне, скорее всего, вместе с Лукой придётся остаться в Нью-Йорке. — Давно хотел попробовать жизнь в бездушном мегаполисе, — Арми свободной от игл рукой прикоснулся к лицу женщины, прекрасной умиротворённой женщины и, притянув её силой к себе, уткнулся в тёплые сладкие губы. Поцелуй был короткий, но предельно нежный. Тери отстранилась первой, отойдя на полшага от постели и заламывая ладони за спиной. — Прости меня, пожалуйста. Я не буду разыгрывать интригу и хранить молчание дальше. Я действительно рада тебя видеть. Спасибо, что принял приглашение Закари и попрощался с его отцом. Для мужа это очень ценный жест. Спасибо тебе за самого великолепного в мире сына и за то, что помог мне не покончить с собой в Лос-Анджелесе. Ты многое для меня сделал одним лишь фактом своего существования. Сейчас же пришло время выбирать сторону. Ты знаешь, каков Закари, когда чего-то хочет. Он хочет остаться с нами, более не намерен оставлять без присмотра. Мы его семья, в конце концов. Когда-то я практически его любила, по крайней мере, ценила и уважала. Оставляя тебя тогда там, на берегу, я дала шанс: тебе и мне, нам. Сегодня же я оставляю нас ни с чем. Спасибо за спасения, дальше каждый сам по себе… — глаза Тери блеснули каплями воды, оттого она опустила голову, переводя дух. Всё услышанное легло твёрдым грунтом на грудную клетку мужчины. Ему показалось, что он вот-вот снова потеряет сознание, однако это была только эмоциональная боль, физически он был уже почти в порядке. — Ты знаешь, что Закари относится к тебе благосклонно, считает другом. Я ничего не сделаю, чтобы он изменил своё мнение. Напротив, если ты решишь обратиться к нашей семьей за помощью или советом — мы постараемся помочь. На этом, Арми, прости, мне нужно идти к сыну, он приболел. Выздоравливай, и успешных проектов, — женщина кротко улыбнулась и, опустив глаза на красный паркет, в последний раз положила свою ладонь на сжатый кулак Хаммера.***
ноябрь 2020г.
Опираясь задницей о дверцу пассажирского сидения, мужчина склонился над землёй и смачно, разрывая горло, вот уже несколько минут почти беспрерывно блевал. В голове танцевал кордебалет, опухшие глаза бесконтрольно закрывались: сил, казалось, могло хватить только на то, чтобы, обмякнув, свалиться в лужу собственной блевоты и уснуть. Оценив свои шансы добраться до дома целым и невредимым как нереальные, Хаммер шарил ладонью по карманам в поисках мобильника и, найдя, случайно выронил его в остатки сегодняшнего завтрака. Простонав, мужчина потянулся к влажному устройству и, обтерев его о штанины, залез в телефонную книгу, еле двигающимися пальцами ища хоть кого-нибудь не дальше буквы «А». — Адамс? — пробубнил он сам себе, прищурившись. — Это кто-то из злосчастной семейки? — гундосил, нервно хихикая. Он спустился ниже в списке и, не успев нажать на следующий контакт, снова уронил смартфон. — Ёб твою налево, — по-русски выругался он, осматриваясь. Шоссе близ Лос-Анджелеса, солнечный день. Но, к счастью, автомобилей вокруг почти нет. Мужчина скатился вдоль корпуса автомобиля и, сев на землю, потянулся к «пузу», дабы достать телефон. В это же время из динамика раздалось уверенное: «Слушаю, Арми!» Он зажмурился, отгоняя наваждение. Вытянувшись как следует, Хаммер вытащил телефон и упрямо уставился в открытое окно диалога. — Алло? — он прижал гаджет крепко к уху, удивлённо прислушиваясь. Лужа тем временем растекалась по джинсам, разгоняя волну мурашек по телу. Брезгливых и озябших. — Привет! — милый женский голос отдавал чем-то смутно знакомым. — Угу, — брякнул он гнусаво в попытке подняться на ноги, но тут же потерпев фиаско. — Что-то нужно? — Бен Стиллер? — озадаченность сменилась пониманием. — Он самый, но сегодня выходной, — на той стороне улыбались. — Круто, что ты нашла своё призвание, большой проект. — Спасибо, — мило прощебетала девушка, осекшись: — У тебя голос хриплый, тяжело дышишь. Что стряслось? Арми громко рассмеялся, поднимая голову к посеревшему в мгновение ока небу. — Я чертовски, фактически, ублюдски пьян. — Говори адрес.
Примечания:
Текст из названия - "Самолёты" Женя Трофимов
