Моргни - и я исчезну

26 декабря 2020г.

      Подняв стопу выше, Этери уткнулась костяшкой в отшлифованное дерево кровати в своей новой спальне и, застонав от пронзившей головной боли, перекатилась на бок, прикрывая подушкой висок: солнечные лучи во всю били по лицу. Простое движение отдалось тупой болью по всему телу — абсолютно по всему. Перевалившись на спину, Льюис с лицом мученика воззрилась на стеклянный потолок — ночью она не удосужилась поднять рольставни и теперь грелась под зимним солнцем.       — Тери, — услышала она вкрадчиво и вздрогнула. Моменты ночи накануне кадрами пролетели перед глазами. Поднявшись резко в постели, женщина нервно осмотрела предметы интерьера: разваленные тут и там вещи, несколько сломанных интерьерных украшений, смятое бельё. Сглотнув тяжёлый ком, она уставилась на Закари, замершего неуверенно в дверной арке.       На удивление без особенного энтузиазма коротко осмотревшись, муж грустно взглянул на обнажённую Этери, не успевшую прикрыться хотя бы простынью, и, кивнув чему-то неведомому, испарился в недрах коридора.       Она взвыла, бросив вверх подушку, и, успев едва от неё же уклониться, накрылась с головой нащупанной тканью.       Ужас охватил с невероятной силой, лишая возможности двигаться, свободно думать и главное — вспоминать осознанно хоть что-то. Оставалось надеяться, что Закари не видел и не слышал ничего, что хотя бы косвенно намекало на то, что было этой ночью.       «Распутство», — прошептала она, на ощупь, по привычке, ища смартфон под кроватью. Ни одного нового сообщения или пропущенного звонка.       — Грёбанные три часа дня, — на манер ругани сказала Этери и, чертыхаясь, неловко поднялась на ноги в постели, закутываясь в простынь.       В спёртом воздухе всё так же витало сексом, развратом и бесконечной похотью — хотя, казалось бы, чем прошедшая ночь отличалась от любой до того с Арми?       Льюис хмыкнула, глупо улыбаясь. Да, она занялась сексом с двумя мужчинами в доме мужа. Она, Этери Льюис. Та самая, которая завязала со всем, что может навредить Луке, ей или Арми. Как же эта бестолочь подставилась…       Крепкая рука яростно била по клаксону. День не задался с самого начала: с ночи, с Тери, с Марка, с того, что было между ними.       Арманд бессмысленно смотрел на голубое почти безоблачное небо и внутренне матерился — на медленных прохожих, на необычно яркое декабрьское солнце, на то, что, чёрт подери, австралийские съёмки были так некстати перенесены с ноября на январь — и потому, потому он оказался в такой беспросветной заднице.       Поток автомобилей слишком медленно двигался, оттого хотелось кричать на всех и каждого: на светофоры, что слишком неспешно переключались, на бабулек, куда-то спешащих в восемь утра, на мандражирующее тело — почему, почему он вновь не остановился, зачем принял приглашение Закари?..       — Да. — Звонок на телефоне был принят с первого гудка.       — Как насчёт поговорить? — без лишних слов.       Арми кивнул своим мыслям и почти сразу согласился.       — Приезжай ко мне. Скину адрес.       Разговор завершён.

***

ночь накануне.

      Марк стоял на балконе в наспех накинутом халате для гостей и курил — дурацкая привычка, которую никто из его друзей, кроме Арми, не разделял. Да и раньше им всегда требовался повод, чаще всего это были весёлые попойки с кучей лёгких наркотиков, девчонок и громкой музыкой. Сейчас же… Руссо осёкся, осматривая огромную территорию дома семьи Льюис. Что бы между ними ни было в прошлом, это не могло сравниться с тем, что только-только закончилось. Да, на спор или в пылу весёлого кутежа они могли несколько раз чмокнуться, совсем не серьёзно, шутки ради. Горло в напоминание засаднило.       Мужчина усмехнулся, вглядываясь в землю, на несколько этажей вниз. Может, как в сказках, спуститься вниз по самодельной верёвке из постельного белья и вещей? После случившегося он не знал, как посмотреть в глаза бывшему другу, которого некогда так глупо потерял. Могли ли алкоголь, внезапно вспыхнувшее желание и сопутствующее стечение обстоятельств оправдать это?       Меж тем Этери, донельзя уставшая и даже замученная, полусидела в уголке кровати, искоса наблюдая за Хаммером, в тишине надевающим брюки.       — Я не могу, я, ах, — она дёрнулась вперёд, облокачиваясь на стенку кровати.       Член, обведя губы словно по линии, вернулся в уста.       Тери стонала прямо в пах мужчины, едва ли не сваливаясь на него, удерживаемая лишь твёрдым захватом (удивительно, но при этом осторожном) рук Хаммера на плечах и шее.       Марк нежно входил в неё, мягко скользя по половым губам и клитору пальцами, — он не трахал, он делился с ней нежностью, чувственностью. Он был так не похож на резкого, грубого Хаммера в своей жажде обладать, присвоить себе.       Арманд, уже полностью одевшись, застыл у деревянной стенки кровати и безмолвно наблюдал за Тери, прожигающей в нём дыру.       — Я не знаю, что сказать, — наконец «оттаял» он и потупил взгляд на разбросанных простынях.       Усмехнувшись, он продолжил:       — Я действительно хотел поговорить. О том, что было. А сейчас ситуация стала ещё сложнее и тупиковее.       Этери закашлялась и по шею укуталась в одеяле.       — Чувствуешь, что мы воспользовались тобой? — спустя минуту нехотя спросил мужчина и замер в ожидании ответа.       — Ты, — прочистив горло, хрипло произнесла она.       Этери лежала на животе на кровати, задрав ноги вверх. Марк осторожно доводил её до исступления, с нужной скоростью, под правильным углом входя в неё. Она обмякла под грамотными движениями, растворяясь в букете ощущений и предчувствуя лавину нового, уже второго оргазма.       Она стонала всё громче и громче и уже была готова расслабиться окончательно, как тяжесть мужского тела исчезла, оставив после себя холодок. Тери медленно развернулась, пораженно глядя на то, как Арманд жёстко сминает губы Марка в собственническом поцелуе, а рукой тем временем скользит вдоль влажного крупного члена, напрягающегося под этим действием всё больше и больше.       Этери шумно выдохнула, немало удивлённая зрелищем: конечно, она могла допустить взаимную симпатию двух этих откровенно сексуально привлекательных мужчин, но чтобы симпатия вылилась в такую сильную и грубую похоть — это по-настоящему завораживало.       Арми уже успел развернуть к себе спиной Марка и, дав ему возможность наклониться и удобно расставить ноги, запустил в анальное отверстие несколько пальцев и, поймав пару довольных стонов с уст Руссо, бросил на Этери короткий нахрапистый взор из-под опущенных ресниц — тогда её прошибло током. На секунду возникло ощущение, что вся эта сцена была поставлена специально для неё, не зря с её ракурса открывался лучший вид в мельчайших подробностях. А могло ли ей лишь померещиться это?       Этери вышла из недолгого замешательства, когда сочные шлепки заполонили всё пространство, превращаясь в некое подобие мантры.       Женщина, словно заворожённая, поднялась на дрожащих ногах и, обойдя поглощённых друг другом мужчин, встала ровно за Хаммером, тонкой ладонью провела от шеи, вдоль позвонков, обвела нежно ягодицы и, скользнув глубже, чувственно вошла двумя пальцами в отверстие. Арманд дёрнулся от неожиданности, сконцентрированный на процессе, чуть наклонившись, он с куда более яростным нажимом входил в Марка.       Тери опустилась ниже, встав на колени, и, найдя точку опоры, мягко коснулась языком кожи вокруг анального отверстия и, словно получив внутреннее разрешение продолжать, углубила прикосновение, влажно скользя вдоль и слегка проникая внутрь.       Она провела ладонью по мгновенно напрягшемуся мокрому позвоночнику, услышав откровенный животный рык — то ли от удовольствия, то ли от злости.       Доведя рукой до окончания бывшего друга, Арми фактически толкнул того на постель, развернувшись ко всё так же стоявшей на коленях Этери.       Она взирала на него почти победоносно, совсем не так, как должна была в нынешнем положении. Несколько мгновений они изучали друг друга — только лица, потные, измождённые, разгорячённые, вожделенные.       Мужчина подхватил её под колени и, расположив большие ладони на бёдрах, взял на руки. Тери послушно обвила руками шею Арми и устало вздохнула — эта ночь действительно казалась бесконечной, сумасшедшей, даже жестокой.       Словно зная, где находилась ванная, примыкающая к её спальне, Арми унёс Тери туда, прикрыв за собой двери на щеколду.       Включив горячую воду и закрыв слив ванны, мужчина интуитивно влил туда масла и обернулся к женщине, замершей у выхода и наблюдающей за ним.       — Мы уберёмся отсюда до того момента, как ты выйдешь из ванной. Пожалуйста, отдохни, смой с себя, — он повёл ладонью в воздухе, — всё это.       Этери бросила короткий взор на зеркало со скопившимся конденсатом, через которое Хаммер, спокойный, даже утомлённый, выглядел почти таким, каким она его узнала летом: нежным, трогательным, внимательным почти мальчишкой со взъерошенными волосами и стройной, слегка угловатой фигурой.       Не сказав ничего, Тери осторожно протиснулась между раковиной и Арми, почти его не касаясь, словно пронёсшийся ветерок. Она погрузилась в воду, медленно растекаясь внутри ванны. Горячая вода щекотала кончики пальцев на ногах, стёртая кожа во время ночного рандеву горела и отдавала лёгкой шипящей болью по всему телу, захотелось приложить к каждой из ранок что-то освежающее. Например, тот взгляд, которым одарил Тери Хаммер, когда оторвал от ласк Марка.       Она на секунду прикрыла веки, чувствуя всю тяжесть от выпитого и произошедшего в последние шесть часов. На мгновение растворившись в предсонном состоянии, женщина вздрогнула, распахнув тяжёлые веки и взирая на севшего на край ванны Арми.       Слабая улыбка коснулась его губ — и Тери, не удержавшись, провела указательным пальцем вдоль насыщенно бордовых губ. Арми мягко чмокнул влажную кожу и, растерянно вторив женщине, наклонился ниже, опираясь напряжёнными руками о бортики ванны, замерев в мгновении от её лица. Сомнения одолевали, и, ощутив волну подкатывающего ужаса, он отстранился.       Этери потянула за собой мужчину, хищно впиваясь ногтями в его плечи. Не совладав с равновесием, Хаммер громко свалился в воду. Она смеялась, подминая Арми под себя и поглаживая по голове.       Некоторое время они лежали молча, пока вода не начала остывать, а тело — затекать.       Поглаживая грудь Этери, Арми думал о том, как бы попрощаться в последний раз, чтобы никто не решился нарушить эту договорённость, но ничего умного в голову не приходило.       — Я улетаю почти на полгода в Австралию. Вернее, — поправил спешно он, — я буду периодически возвращаться, в небольшие перерывы между съёмками. На судебные заседания.       — Всё так плохо? — вдруг тихо отозвалась она.       Арми тяжело вздохнул, создавая брызги пальцами одной ладони.       — Элизабет не идёт на компромиссы.       Этери окинула взглядом потемневшие от влаги волосы, скользнула ниже к ровному носу, к длинным светлым ресницам, к губам. В ту секунду она осознала, что Арми Хаммер больше даже на крупицу ей не принадлежит. Как ему ещё более явно сказать, что Этери пора уйти в тень навсегда? Ни разговоры, ни насилие, ни чокнутые поступки — ничего, казалось, не могло вразумить её: эта история подошла к завершению. Финита ля комедия.       Да начнётся трагедия!       — Закари как-то оговорился, что готов помочь тебе.       — Я как-нибудь сам. Спасибо, — холодно ответил он и, приложив усилия, поднялся на ноги.       Дверь спустя пару секунд закрылась перед взглядом потерянной Этери.       Словно в погоне, она тут же устремилась за мужчиной, оставляя за собой длинный водянистый след.       Марк всё так же изучал хозяйство семьи Льюис, оглядывая многочисленные постройки, когда, словно укол шприца, ощутил спиной взгляд. Руссо повернул голову в сторону — и нет, темнота не позволяла быть уверенным на сто процентов в увиденном, но возникшее напряжение твердило о том, что ошибка маловероятна: на него с веранды смотрел хозяин всего этого царства — Закари — мать его — Льюис. Марк повёл плечом в сторону, переводя взгляд куда-то за тёмный горизонт. Однако, стоило ему посмотреть вниз вновь, ничьего внимания он более не чувствовал. Тревога вытеснила умиротворение после весьма необычной, но определённо жаркой ночи.       Пора было закругляться, пока на них с Хаммером не пустили бешеных собак — с этой отчего-то шуточной мыслью Марк покинул балкон, застав некогда друга, а теперь любовника, вперившегося в замершую в углу кровати Этери.       — Идёшь? — отстранённо бросил Арми Марку. Последний положительно ответил и, быстро надев свои вещи, уже стоял у выхода из спальни, пока Хаммер сверлил взором синих глаз застывшую Тери.       — Прости, — бросил он напоследок, когда за Марком уже закрылась дверь, — и прощай, Тери.