Splash

Catch a star if you can Wish for something special Let it be me, my love is free Поймай звезду, если можешь, Загадай что-нибудь особенное, Пусть это буду я, моя любовь свободна* В жаре камина по-старому нагревался пунш в емкости, похожей на котелок, в котором варят кофе. Служанка незаметно для всех расставляла на крупном столе устрицы, сыр, говядину, а затем внимательно следила за огнем в камине, время от времени перебирая кочергой угли. На длинном столе, в котором отражался свет огромной люстры зала, горел тяжелый бронзовый подсвечник, — скорее для декора, нежели своего прямого назначения. По нему бегло пробежалась заинтересованная рука в перчатках без пальцев. — Весьма престижно. Я как будто попал в замок девятнадцатого века. Парень взял подсвечник и прогнулся от его тяжести. Дилюк, проигнорировав его слова, с еще бóльшей хромотой доковыляв до него, опираясь о стул, взял подсвечник одной рукой и поставил на место. Глядел прямо на Кэйю, который изумленно заморгал и улыбнулся. Дилюк нашел опору в скользком крае стола, отодвинул стул и с трудом плюхнулся на мягкую обшивку. Служанка засеменила где-то за их спинами, закрывая шторы, как только где-то в коридоре послышался перекат часов — шесть часов вечера. Кэйа хитро улыбнулся девушке, ни на секунду не спуская с нее взгляда. Она, смущенно и несколько испуганно поникнув, быстро разлила теплый пунш в их бокалы и ретировалась, остановившись поодаль. — Что-то еще желаете, господин Рангвиндр? — Спасибо, нет, иди домой. Коротко поклонившись, она качнула головой и исчезла за пределами гостинной, с трудом закрыв тяжелые двери. Кэйа отряхнул с узких брюк несуществующую пыль. — Господин, не смущай мою прислугу. С таким вниманием с твоей стороны они совершенно не смогут сосредоточиться на работе. Дилюк сонно прикрыл глаза, настраивая себя на разговор. Кэйа весело прыснул и прошелся вдоль стола к дверям с такой грацией, как будто хвастался. В руках он перемешивал белоснежные карты. — Какие у тебя все хорошенькие. Даже тот мальчишка. Дилюк не сдержался и на его лице появилась улыбка. — Ты про садовника Лиама? Кэйа, подойдешь к нему, и пиняй на себя. У него слабое сердце, он не выдержит пары секунд твоей улыбки. Молодой человек засмеялся так приятно (о, он наверняка знал об этом!), что Дилюк нашел в себе силы взяться за ножку тюльпановидного бокала. Волосы с темной синевой лежали на плечах Альбериха так, как лежал белый шелк на девственной коже. Он поправил воротник белой рубашки, бросив взгляд на оставленный на стуле пиджак. — Ты хотел сказать, что у меня неотразимая улыбка? — для пущей убедительности Кэйа прищурился и нагнулся, облокотившись о стол. Продолжая перемешивать в руках карты, которые наверняка уже были не просто теплые, а горячие, он посмотрел на Дилюка как-то исподлобья, изогнув брови, и улыбнулся одними только губами. Но Дилюк давно усвоил для себя урок — не поддаваться на милые перемигивания и наивное лицо. Будь он мальчишкой восемнадцати лет, он бы обязательно покраснел, а то и вовсе отвел взгляд, но он стойко выдержал улыбку Кэйи и даже улыбнулся сам, давая ему понять, что ни одну манипуляцию он не оставит без внимания. Альберих тут же сдался, будто понял, что на его игры он не поведется, и выпрямился. — Как у тебя получается все держать под контролем? — спросил он серьезно и сделал щедрый глоток теплого пунша. В глаза мужчины он более не смотрел. — Стараюсь не пропускать сквозь себя, — честно ответил Дилюк, — безразличие — самый опасный враг. — Не могу не согласиться с тобой, господин, — Кэйа остро посмотрел на него, затем в камин, затем перевел взгляд единственного глаза на люстру и принялся раскидывать карты по столу. Он делал это с каким-то живым азартом; все сущее, все, что было в Кэйе, буквально вопило об этом. Дилюк смотрел на него, отвлекшись от своего бокала, и думал, как он похож на пирата, пересчитывающего все свои несчетные богатства после удачного набега на торговое судно. Не хватало, разве что, попугая на плече, трубки на одной стороне губ и шляпы из обрывков материи, как в шаблонных представлениях. Дилюк мрачно прикусил губу, как только боль в ноге начала нарастать и сужаться. Он неосознанно опустил руки под стол, сжав обеими ладонями колено, и вздохнул. Кэйа задумчиво хмыкнул. — Обследование завтра? — Да, — ответил сухим голосом Дилюк и не услышал самого себя. Он потянулся за графином с водой и налил себе в свободный стакан. Пунша уже не хотелось. Отставил бокал. — Может, поехать с тобой? Для моральной поддержки. — «Моральной поддержки мне хватило на двадцать лет вперед», — невесело подумал Дилюк и покачал головой, не принимая его предложения. — Как знаешь, — пожал плечами Кэйа. Искрящиеся отблески люстры причудливо легли на его волосы. Он взял карты, — что случилось с тобой после обследования тогда? — Я приехал домой и разгромил комнату. — Жаль, что меня не было рядом. — Поддержал бы? — наивно предположил Дилюк, порядком уставший от жалости. — Не-а. Я бы посмеялся над зрелищем, а потом мы поехали разносить и город. Дилюк непонятно прыснул и посмотрел на свои карты. Удовлетворенно кивнул. Кэйа выложил первые две. — Я знал, что ты позвонишь мне, — улыбнулся он, — пусть даже ничего не говоря в трубку. — Я не знал, что говорить, — Дилюк бесстрастно покрыл карты и отложил их в стороны, — не думал, что ты примчишься ко мне сразу же, как только услышишь мой голос. — Это был отличный повод побывать у тебя дома! Честно сказать, я ожидал увидеть нечто подобное, — он взмахнул рукой на окружающую обстановку, — и правда, такие особы получают столько денег, что некуда впихнуть. — Этот дом передавался по наследству, — мрачно ответил Дилюк, сосредоточившись на картах, а затем звонко выложил их на стол. Он хитро улыбнулся Кэйе, — не думал, что мой верный последователь так мало знает о том, кем восхищается. Довольный ироничной шуткой, он хмыкнул. — Я это просто так сказал, — Кэйа засмеялся, — ну конечно! Господин Рангвиндр, четвертый наследник бизнеса виноделия! Чудесное вино, которое их род изготавливает, имеет потрясающий изысканный вкус, секрет которого никто так и не раскрыл. Господин Рангвиндр, такой популярный и великодушный. Прекрасный человек, но ужасный бизнесмен. Ныне банкрот. Кэйа выложил все карты, медленно накрыв ими карты Дилюка. Мужчина недовольно прищурился. «Рыцарь катка» наклонился, улыбаясь ему ясно и хитро, и завел за его ухо ладонь, вытащив козырную карту. — Мухлеж, — проконстатировал Дилюк. — Возможно, чуть-чуть, — он допил пунш и поставил бокал, — стратегический ход. Скажи, господин, тебе это все уперлось? — Дела моего бизнеса тебя не касаются, сэр Кэйа — это во-первых, — сказал Дилюк. Обращение крайне понравилось Кэйе и он стал еще более довольным, — во-вторых: уперлось, как ты выразился, или нет, мне только осознание собственной безнадежности. Я все еще питаю надежду не просто начать ходить без хромоты, а встать на лед. Кэйа удивленно моргнул. Он в замешательстве поддался назад. Нервная улыбка то появлялась, то исчезала на его бледных губах. Он не знал, как реагировать, поэтому смутился. — Ты не староват уже, господин? — Мне двадцать один. — Выглядишь на все сто! — посмеялся Кэйа и вдруг истерично расхохотался из-за собственной же шутки. Кэйа резко прекратил смеяться и по-новому взглянул на Дилюка. Из-за смеха на глазах выступили слезы, а мышцы живота напряглись. Он заморгал, глядя на молодого человека, сидящего совсем рядом, такого усталого и измучанного, но откуда-то взявшего силы сказать подобную дерзость. — Двадцать один? — переспросил Кэйа и кивнул. — Двадцать один. Тебе всего двадцать один. Ты так молод, господин. Дилюк опустил глаза. — Из-за моего образа жизни за последние пару лет я… Я совсем не следил за внешностью, здоровьем. Поэтому синяки под глазами, поэтому кожа желтая, как у мертвеца. Поэтому выгляжу на десяток лет старше и болею часто. Кэйа посмотрел на него серьезно и обнял себя руками, будто хотел сделать то же самое с ним. — Ты правда хочешь вернуться на лед? — Я не знаю. Пока еще нет. После того, как пройдет операция, я посмотрю. Не хочу сейчас возлагать надежды на то, чего могу никогда не добиться. Кэйа кивнул. Ему были понятны рассужения Дилюка. — Но восстановиться тебе не помешает при любом исходе. Ты такой молодой… — Прекрати это повторять, Кэйа. Ты сам выглядишь как школьник. «Рыцарь катка» кашлянул и с глупой, несколько смущенной улыбкой уставился на догорающие дрова в камине. — Что? — Мне двадцать два. Я совсем немного старше тебя. Дилюк вздохнул и насупил брови. — Что же, — Кэйа бодро ударил себя по бокам ладонями, — мы узнали друг о друге интересные вещи. Я искренне хочу помочь тебе, Ди́люк. То, как Кэйа произнес его имя, заставило молодого мужчину хмыкнуть. Он пробовал его имя, словно сам придумал и был крайне доволен этим. — Прогулки на свежем воздухе пешком очень помогают. Я буду рядом, чтобы ты не нагружал ногу. К тому же после операции необходимо восстановиться. — Не пойму одного, — Дилюк провел кончиком пальца по краям бокала, — какие мотивы ты преследуешь. Наивный альтруизм не является оправданием. В жизни не верил в это. Кэйа посмотрел на потолок, на мраморные барельефы, и улыбнулся нежной улыбкой. — Я же говорил, понравился ты мне. Рядом быть хочу. — Так и скажи, что жалко меня. Только, Кэйа, — Дилюк насупил брови, — меня тошнит от жалости. — Нет, господин, это далеко не жалость, — он покачал головой, — это что-то, что я еще не понял. — Ценитель метафор? — Обожаю метафоры. Их медленно идущий к финалу (лишь видимость) диалог прервался стуком в двери. Кэйа лениво посмотрел в камин, Дилюк в знак одобрения позвал позднего визитера. Появилась светлая макушка Аделинды. Еще раз улыбнувшись гостю Дилюка, она обратилась к нему. — Мастер Дилюк, пожаловала госпожа Гуннхильдр. Сердце Дилюка кольнула странная эмоция. Он смущенно потупил взгляд. Не было никаких сил и желания знакомить Кэйю с Джинн сейчас, не объяснив ему заранее, что она — не та, с кем можно начать флиртовать и фамильярничать на пустом месте, дабы закрепить знакомство. Но и прогонять Джинн обратно он не собирался. — Хорошо, пусть войдет. — Мне приготовить чай? Или что-то покрепче? — на последнем вопросе Аделинда едва сдержала сочувствующую улыбку. — Будь добра, просто чай. — Говорят, вино господина высокого качества! — Никакого вина, ему тоже чай. Аделинда кивнула и удалилась. Яркие пятна от света люстры упали на двери. Дилюк вздохнул. Больше всего на свете ему хотелось остаться одному и отдохнуть от утомительного общения перед предстоящим обследованием в больнице, а сам сидел на стуле в ожидании прихода девушки, которая была абсолютно другая. И вряд ли Кэйа с глупыми, но уместными (вероятно, очень смешными, Дилюк это признал) шутками ей понравится. Вскоре дверь открылась прежде, чем молодой человек успел сказать Альбериху, как надо с ней себя вести. В крупной гостинной появилась она — в скромном красном платье с цветами. Шорох юбок и наверняка очень приятной на ощупь ткани ласкал слух. Джинн улыбнулась красивыми, всегда чуть алыми яркими губами. Она приветливо кивнула ему, из-за чего несколько прядей светлых волос выпали из низкого пучка. Дилюк улыбнулся ей, пряча волнение глубоко внутри, и почти услышал, как Кэйа подавился его пуншем. Но Кэйа даже не трогал полный бокал. Его подозрительное молчание выбивало Дилюка из равновесия. Он постарался встать так, чтобы ни одна мышца лица не вздрогнула от судороги в ноге, но стоило ему опереться руками в края стола, как даже подняться не представилось невозможным. Джинн ободряюще взмахнула ладонями, этим же движением снимая с плеч весеннее пальто. — Все в порядке, Дилюк, ты оказал мне большую честь, позволив навестить тебя, — она улыбнулась и перевела взгляд выразительных глаз на молодого человека, — здравствуй, сэр Кэйа, как твоя жизнь? У Дилюка отвисла челюсть. Он чувствовал себя недопонятым комичным персонажем мультфильма, которого единственного не предупредили о чем-то важном и оставили в неведении. Он изуменно уставился на бывшую невесту, затем на ровно, даже элегантно стоящего Кэйю. — Добрый вечер, мисс Гуннхильдр. Ваше появление здесь, признаться, заставило мое сердце беспокойно забиться и быстро забыть все комплименты. Джинн улыбнулась ему хитрой улыбкой. — Я не люблю лесть, но тебе удается преподнести ее чудесным, почти незаметным образом, сэр Кэйа. Твоей харизме можно позавидовать. Дилюк смотрел на них, не отрываясь, и чувствовал себя гостем в своем доме. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Джинн, вы знакомы? — Конечно знакомы, Дилюк, — сказала она, как будто в этом ничего не было, — уже… примерно год. Я говорила тебе пару раз про фигуриста, который смог одержать победу в трех конкурсах подряд, но, помнится, ты не хотел меня слушать. — Милая госпожа, если Дилюку было так плохо, стоило ли говорить что-то серьезное? — Напускное! — всплеснул Дилюк и почувствовал небывалый прилив злости и сил. — Мы не говорили о работе. Кэйа улыбнулся куда-то в сторону. Вся эта ситуация забавляла его. Он дернул себя за воротник белой рубашки и облокотился боком о стол. Вошедшая, еще пахнущая свежестью Джинн, почувствовала атмосферу уюта, возникшую из ниоткуда. В гостинной было тихо. Дилюк неосознанно выпрямился — ощущал он себя отвратительно по сравнению с гостями в своем доме и Кэйей, который уже успел выпить его пунш. Стоило ему обратить взгляд внимательных глаз на Кэйю, как он понял, что совершенно его не знает; не знает о его личной жизни ничего, и единственное, что так или иначе связывало их, было фигурное катание и общая больница с одной настырной медсестрой. При иных обстоятельствах Дилюк бы даже не посмотрел на этого человека, не говоря уже о том, чтобы распивать с ним из одного бокала у себя дома, как будто они старые друзья. И хотя они оба друг друга совершенно не знали, Дилюк чувствовал нечто наподобие интереса и даже своеобразную привязанность. Ему хотелось узнать этого человека получше, пусть они и были совершенно не одного поля ягоды. Кэйа, видимо, почувствовав направление мыслей Дилюка, довольно сверкнул глазами. — Я понял, сэр Кэйа, — подыграл ему Дилюк, — и мне хотелось бы узнать о вас больше. Не работа. — Непременно. Но все завтра, если позволишь мне пойти с тобой на обследование. Госпоже вряд ли будет интересно слушать долгие, но увлекательные истории про меня. — Ты высокого мнения о себе, — заметила Джинн и кивнула, — но я бы хотела обсудить сейчас с господином дела его бизнеса. Дилюк вздохнул, всем сущим молясь, чтобы Кэйа не захотел пойти домой. Но «Рыцарь катка» уже успел набросить на плечи пиджак, не потрудившись над тем, чтобы застегнуть пуговицы рубашки. — Я действительно задержался. Если будет желание, позвони мне, господин. Спасибо за приглашение, Дилюк, — он опьяненно кивнул, и Рангвиндр увидел, как он боролся с желанием не подойти и похлопать его по плечу, — вы, магистр, сегодня чу́дно выглядите. Новая заколка? До скорой встречи! — Я могу попросить своего шофера довезти тебя домой. Уже довольно поздно. Дилюк глядел на него долго, испытующе, а когда Джинн отвернулась, то он и вовсе посмотрел так страшно, что Кэйа быстро смекнул и облокотился о двери. — Замечательная идея, господин Дилюк! Я заплетаюсь в собственных ногах! — Я тоже, смею заметить. Я провожу. Дилюк впервые за все время встал. Мышцы скрутили ногу, но вместо болезненного выражения, которое ему удалось спрятать, он улыбнулся ей. Джинн кивнула, осторожно следя за ними. Когда они вышли из комнаты, Дилюку захотелось бежать. Бежать, не зная куда, главное — бежать подальше. Кэйа придержал его за плечи и они вместе направились к выходу из дома, прихрамывая: Кэйа — из-за того что был немного пьян, а Дилюк — из-за травмы, и непонятно было, кто кого поддерживал. Они вышли из дома, миновав открытую кухню с Аделиндой, и остановились на крыльце. Прохладный ветер вернул трезвость ума. За пределами поместья ничего не было видно. Деревья с озеленевшими листьями и опавшими лепестками заслоняли обзор, но сад все равно был красивым. Кое-какие ухоженные цветы в клумбах под окнами дома склонялись к земле при порывах ветра. Отчего-то Дилюку захотелось сорвать несколько. — Так, ты согласен? — Насчет чего? — он непонятно сдвинул брови. — Я пойду с тобой завтра. Заодно расскажу кое-что интересное, — Дилюк кивнул. Проходящую мимо служанку они попросили позвать водителя Рида, — спасибо, что не отказал во встрече. — Предстоит тяжелый разговор с Джинн. Я оттягиваю неизбежное. — Да брось, господин, магистр слишком великодушна к тебе! — Обязательно расскажи, как вы познакомились, — несмотря на нежелание спрашивать это, с губ сорвалось прежде, чем он успел подумать, — я правда хочу знать тебя больше. Кэйа мрачно посмотрел под ноги и отстранился назад. Он облокотился о бетонную колонну и печально всхохотнул. — Я тоже, я очень хочу. Кэйа хотел добавить еще что-то, но замолчал. Он смотрел вниз и кусал губы в нерешительности. — Нам нельзя идти по одному пути. Со мной ты нахлебаешься, господин, и отнюдь не меда — отборного дегтя. — Все не может быть так печально. Отобрав немного моего дегтя, ты поймешь, что от твоего он, в самом деле, мало чем отличается. Подъехавшая машина сверкнула фарами. — До встречи. Если тебе нужно со мной поговорить, просто приезжай ко мне домой. Я не всегда услышу твой звонок. — Спасибо, Дилюк. Кэйа погладил его по локтю, немного постоял, словно все-таки хотел что-то добавить, а затем сел в машину. — Не теряй надежду. Попрощавшись с ним, Дилюк отстранился назад и, споткнувшись о ступени, шатающейся походкой снова взошел на крыльцо. Свет фар машины исчез из поместья за воротами и поднявшейся пылью. Дилюк все же сорвал несколько цветков, а затем находящаяся поблизости служанка помогла ему зайти. Неизбежный разговор с Джинн приближался. Когда он вошел в теплую гостинную, то увидел беседующих Джинн и Аделинду. Женщина поспешила удалиться, хотя Дилюк хотел этого меньше всего, и он остался с девушкой совершенно один. Он сел рядом с ней, всунув в вазу сорванные цветы. — Дилюк. — Только давай медленно, будь добра. Я совсем не соображаю. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мне кажется, было бы лучше, если бы ты пошел отдыхать. — «Я и так слишком долго откладывал. Потом вовек не разгребу», — подумал он и сложил руки на столе. Ноющая боль в ноге начала нарастать и злить. Он улыбнулся девушке вымученной улыбкой. Джинн достала из сумки документы и положила перед ним. — Тогда мне важно твое хотя бы минимальное сосредоточение. Наши с тобой компании, Дилюк, сотрудничают уже немало лет, ты это прекрасно знаешь. Твой отец, как только вошел во владение завещанием, в том числе и виноделием Мондштадта, подписал договор. Посмотри, он тебе рассказывал о нем? Дилюк потянул бумагу в обложке на себя. Несколько раз пробежался глазами по строчкам договора и размашистой подписи отца снизу. При тусклом свете он с трудом напрягал зрение. Чувства, вызванные знакомым почерком, затуманили голову. — Да, я видел этот договор прежде. Не думал, что вспомню. — Забирай, — она снова протянула документ ему изящной рукой в перчатках, — это копия, оригинал хранится в месте, где его никто не достанет и не расторгнет. — Невозможно расторгнуть этот контракт без меня, — возразил Дилюк, — я наследник компании, без моей и твоей подписи о том, что мы больше не сотрудничаем, и еще ряда подписей других компаний ничего не выйдет. — Я тоже так думала, — мрачно ответила Джинн, — вернее, я тоже думала, что без твоего письменного соглашения не удастся расторгнуть договор. Но это не так. За то время, что ты… — она замялась, — не вел дела бизнеса, игру вела другая корпорация. — Это важно? — Сейчас уже нет, но они совершили немалый переворот между нами и компаниями, которые сотрудничают с нами. Дилюк посмотрел на догоревшие в камине угольки, на отражающую поверхность стола, на свои незаметно для себя сцепленные руки. — Ясно. — Тебе известно, что наши компании взяли на себя ответственность покрывать долги, пропуски и в случае нужды защищать, скажем так, от конкурентов, если вдруг кто-то из нас выйдет из игры. Но срок этого условия всего два с половиной года. По истечении этого срока союзник в праве потребовать от того, кого покрывал все это время, законную часть, или же ответную защиту от других компаний. Джинн замолчала. — Что? — Жду, пока ты осмыслишь сказанное. — Очень смешно, продолжай, пожалуйста. — Ты же понимаешь, к чему я клоню? Дилюк опустил голову. — Ты хочешь компенсацию? — Боги, нет, Дилюк. Тебе повезло, что твой деловой партнер именно я, а не кто-то иной, иначе тебе пришлось бы платить еще и проценты, и это не расхлебали бы ни твои дети, ни твои внуки. — Не верю, что я столько потратил. — Не ты, я. Дилюк сверкнул глазами. — Я распоряжалась финансами твоей компании. Все документы и прочие бумаги тебе передаст мой секретарь. — С этого момента я перестал понимать тебя. Джинн терпеливо кивнула и поправила выпавшие локоны волос. Она замолчала, как только служанка принесла им чай. Стоило девушке уйти, как она тут же заговорила: — Все хорошо. Прими как факт, что ты еще держишься на плаву и на твоей стороне еще несколько организаций. Весьма престижных, в том числе и Ли Юэ’ских. Стоит упомянуть и ряд «но». — Говори. — Появился крайне серьезный соперник, который ведет игру против тебя. Джинн прикусила губы, как будто ожидала увидеть эмоцию потерянности на лице Дилюка. Но он оставался невозмутим. Тогда она продолжила: — Дилюк, очень опасный. Они анализируют каждый твой шаг и думают, как бы использовать его против тебя. Тебя хотят обвести вокруг пальца. Будь готов, что когда вникнешь в дела бизнеса, всюду будут окружать манипуляции и запугивания. Не позволяй никому заговаривать тебе зубы. Джинн смотрела серьезно, как мать, впервые объясняющая ребенку, что подходить к незнакомцам очень опасно. Но Дилюк неожиданно улыбнулся, не глядя на нее, и всхохотнул. Она непонятно заморгала. — Не волнуйся. Отец готовил меня к этому годами. — Ты же понимаешь, что не жить тебе спокойно? Папарацци под окнами, слежка за жизнью и, наконец, твое личное дело. Заглянут в него и найдут, за что зацепиться. Факт того, что ты бывший знаменитый фигурист сыграл им на руку. Ты находишься в опасной игре, Дилюк, очень опасной. — Так что же меня не украли и не увезли в багажнике, пропахшем бензином, и не убили в каком-то темном гараже? — Ты не понимаешь. Они не вмешиваются, пока на твоей стороне моя компания, Ли Юэ, Инадзума и новый союзник — Ли Сян из Тэйвата. — Ли Сян… — Он очень настойчивый, пытался несколько раз дозвониться до тебя. Видимо, у него получилось. — Каков он? — Проверенный, надежный, ему можно доверять. Сразу подписал ряд бумаг для проверки. Только непонятно его желание обеспечить тебе безопасность. — Что тут не понятно? От моего положения зависит и его. Мы все в некоторой степени взаимосвязаны. Наверное, рассчитывает на помощь в ответ в будущем. — Мне нравится ход твоих мыслей. Джинн помолчала. Разговор шел к завершению. Дилюк позволил себе прикрыть глаза и положить руку на стол. Девушка тут же погладила его тыльную сторону ладони. У молодого человека не нашлось сил даже отстраниться. — Ты измотан. Извини, что украла у тебя свободное время, но тебе становится лучше. Дилюк неохотно глянул на ее ладонь, лежащую на его руке. — Я все еще слаб, Джинн. И морально, и физически. Я устал. — У тебя всегда есть я. Рассчитывай на меня, если не как на спутницу, то как на делового партнера. — Ты мой друг, — с трудом выговорил он, — но мне предстоит еще долгий путь, чтобы понять, кто я и какой я человек. Джинн молча доверчиво смотрела на него, ожидая, что Дилюк откроется ей, но он не собирался откровенничать. Он вздохнул, намекая на исход. Она, едва скрывая разочарование, улыбнулась. — Удачи завтра на обследовании. И она ушла. Мужчина остался один и тут же уснул, как только поднялся в свою комнату. *** Утро не задалось с самого пробуждения. Нога болела до такой степени, что Дилюк метался на постели, сминая простыни, кусал подушку, царапал бедра, чтобы боль не чувствовалась так остро. Подумал, что на операцию нужно лечь как можно раньше. Кэйа ждал его у больницы. Дилюк не слышал о нем с самого утра и решил, что молодой человек передумал, и встретить его у входа уже не ожидал, поэтому приветствие вышло смущающим. Кэйа выглядел как бунтующий подросток, решивший поэкспериментировать над внешним видом. Он стоял у стойки регистрации с абсолютно безучастным врачом. Кожаная куртка была явно коротка и довольно потрепанная, но, судя по остальным выдающимся элементам одежды, его это абсолютно не волновало — он улыбался от уха до уха. Черные джинсы с ремнями, свисающими с талии, придавали ногам пухлость, а невероятно большая футболка такого же черного цвета была криво-косо заправлена в эти джинсы. Дилюк искоса осмотрел его, а про себя и не усмехнулся, даже напротив — он восхитился тем, как Кэйе было безразлично, что о нем подумают. Дилюку показалось, что он действительно любил себя, жил в свое удовольствие был счастлив. Сам Альберих улыбался ярко и непринужденно. Дилюк мял в руках медицинские направления и ждал, когда белая дверь откроется. Страха перед врачами у него не было — с детства он бывал в травмпункте с отцом чаще, чем на детской площадке. Крепус всегда вздыхал и говорил: «Я тебя, конечно, люблю, но стоит ли твой выбор того?» и кивал на его ушибленную ногу, руку, локоть, колено… — Господин Рангвиндр? Мужчина потрудился, чтобы встать, и Кэйа помог ему подняться и войти в палату. Дилюк возлагал последнюю надежду на врача, что тот избавит его от мучительной боли внезапно потревоженной травмы в запале открывшихся чувств. Мужчина выложил все, что касалось травмы, а сам смотрел на лицо врача, который как будто и вовсе его не слушал. Еще несколько длительных минут занял рентген и записи врача в гробовой тишине. — Вам стоит срочно сделать операцию. Я помню свое обещание и связался со своим коллегой. К счастью, вам очень повезло — он приезжает на этой неделе, через пару дней, и сразу же возьмется оперировать вас. Дилюк еще никогда так облегченно не вздыхал. — Но что мне делать до этого времени? Я не могу терпеть эти агонии. — Сильное обезболивающее в форме укола поможет избавиться. Оно вызывает привыкание, как у наркозависимого, но если вы ранее не принимали это лекарство, то два дня погоды не сделают. — Я очень надеюсь. — Мы вышлем вам все направления и номер амбулатории, куда вас госпитализируют. Операция сложная и тяжелая, постарайтесь не испытывать стресс. Расслабьтесь и отдыхайте, по возможности не нагружайте ногу и поменьше ходите. Мы выдадим вам кресло-коляску для безопасности. Выслушав рекомендации и получив в фармацевтической части больницы свое обезболивающее, Дилюк смог покинуть пропахшее медикаментами здание. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Как назло погода была прекрасной. Солнце пекло почти по-летнему, и Дилюк с тоской осознал, что не прогуляется. Кэйа, удобно взявшийся за ручки, вез его по ровному безлюдному тротуару. Вдруг он усмехнулся. Дилюк поднял голову вверх. — Ты подумал о том, как весело было бы устроить дрифт? — Ты меня прекрасно понимаешь! Но делать я этого, к сожалению, не стану. — Спасибо. — В моих интересах узнать, что сказал тебе доктор. Дилюк щурился от яркого солнца и проклинал себя за то что оделся так тепло. Погода весной была самая непредсказуемая. — Придется потерпеть пару дней. Нагружать ногу нельзя, поэтому сейчас я нагружаю тебя́ лишним бременем. — Вовсе нет, мне в радость помочь тебе, господин, — они немного постояли, — похоже, твой великодушный шофер опаздывает. На метро было бы быстрее. Осознание того, что там его увидит гораздо больше людей, напугало социофоба, прикрывшегося маской безразличия. Он огляделся по сторонам в ожидании чуда, что машина появится в самый нужный момент, но Рид так и не подъехал. Дилюк опустил голову, чтобы вновь вскинуть вверх отросшие волосы. — В этом нет ничего страшного, — сказал он не то Кэйе, не то себе. — Решено, едем на метро! Там столько всего изменилось, и площадка для коляски удобнее стала, и окна шире сделали, такой вид открывается… — Я просто пойду ногами, не хочу… — он не договорил, надеясь, что Кэйа поймет. Но Кэйа прыснул. — Вздор! На тебя никто не посмеет косо смотреть, потому что я рядом, а если и посмеет, то тут же пожалеет. Если хочешь, можешь надеть. Кэйа протянул ему черную маску и Дилюк без размышлений натянул ее на лицо. Альберих неспеша двинулся вперед, осторожно толкая кресло. Дилюк хотел встать, чтобы не нагружать его, но даже мысль о травме вызывала боль в ноге. В поезде открылся необычайно красивый вид, как только они сдвинулись с места. Кэйа сидел напротив него и лениво смотрел в окно с улыбкой на губах. — Ты хотел задать мне множество вопросов, господин. Я отвечу на все, что тебя интересует? — Почему я не знал о тебе раньше? — Потому что я переехал в эти места всего пару лет назад. Я жил очень далеко. — Далеко? Кэйа не ответил и стер пылинку с окна. На его губах была печальная трогательная улыбка. Почему-то Дилюк расстроился, что не знал его ранее. Подумалось, что они были бы неплохими друзьями, пусть и разными, но все равно имеющими что-то общее. Дилюк улыбнулся, фантазируя романтично, глядя в окно, что если прошлая жизнь существует, то они с Кэйей определенно имели какую-то роль, какое-то отношение друг к другу, иначе Дилюк не понимал необоснованность факта, почему их так тянет друг к другу. Мужчина огляделся в абсолютно пустом вагоне и бросил задумчивый взгляд на падающие лучи солнца и бледного Кэйю. Альберих посмотрел на него в ответ, странно и неловко заморгал, будто впервые его увидел, а затем снова отвернулся к окну. — Есть еще, что интересно господину? — Да. Почему Джинн знает тебя? — Весьма интересная история, — Кэйа усмехнулся, погружаясь в воспоминания, — с моей стороны будет неэтично рассказать, как я встретил пьяную в бревно девушку на мостовой. Умолчу. — Это не похоже на нее. — Она непредсказума. Видимо, ты ее плохо знал. Кэйа сказал эту колкость с такой иронией в голосе, что Дилюк злобно посмотрел на него, сомкнув зубы так, что те клацнули. — Она была крайне огорчена в тот день. Так вышло, что я тоже был… Нарядный, — Кэйа усмехнулся, — ну, как обычно бывает, два пьяных человека, не в состоянии контролировать себя… Мы разговорились, излили друг другу души, затем отправились отметить знакомство в ближайшем заведении. Дилюк молча слушал его, не перебивая, хотя странное чувство съедало его изнутри, копошилось где-то под ребрами, как черви в мертвой плоти. — Было забавно наблюдать со стороны, как два абсолютно пьяных человека пытались вызвать такси. — Как вы добрались домой? — Меня уже друг искал, а ее забрали на машине. На утро мы совершенно случайно встретились у одного и того же человека — в тот день он согласился дать интервью. Не то что бы мне было интересно, но друг попросил поехать с ним. Тогда я решил, что, раз встретил ее вновь, мы станем друзьями. Они заехали в тоннель. На миг темнота окутала все пространство, как будто глаза резко накрыли ладони. Через несколько мгновений скоростной поезд вылетел из тоннеля и солнце озарило все вокруг. Дилюк молча смотрел на окружающую местность, на высокие многоэтажные дома, на резкие вывески и редко посаженные деревья в таких же редких парках. Ноющая боль в ноге совсем забылась. Дилюк даже вздрогнул, когда совсем перестал ее чувствовать, а затем вспомнил слова врача. Он боялся никогда не встать на лед снова. Кэйа это чувствовал, поэтому, не глядя, взял его за предплечье и тут же отстранился. Дилюк ожидал, что инстинктивно дернется, потому как отвык от касаний, но он даже не успел понять, ради чего это сделал Кэйа. Он безучастно кивнул и задумался о работе. *** Солнечные лучи полностью подавляли угнетенное состояние. Услышав резкий стук в палату, Дилюк убрал книгу в сторону. Он взъерошил неровные волосы. — Сегодня в два часа дня у меня операция. Ты решил прийти ко мне за пять минут до того, как навестить уже не удастся? Кэйа дышал шумно и долго в попытке восстановить дыхание, а сам улыбался. Вечно мешающие волосы лезли ему в глаза, но он не обращал на них толком никакого внимания, теребя в руках маленький букет цветов. — Вообще-то уже. Меня не пускали к тебе, сказали, что отдыхаешь. А я нашел другой путь и пришел, а? Что думаешь? «Я думаю о том, какой ты безумец. И о том, что это меня радует», — подумал Дилюк и улыбнулся. На фоне тяжелой депрессии Кэйа неосознанно ободрял его и придавал сил просто потому что был. Альберих протянул ему цветы и вдруг схватил его руки похолодевшими ладонями и посмотрел с такой надеждой, что Дилюк вздрогнул. — Я с тобой. Ни о чем не бойся. Уснешь, а проснешься уже здоровенький. Затем коротко чмокнул его в сухую щеку и выскочил из палаты прежде, чем послышались возмущения медсестры, заметившей его. Дилюк, больше не в силах подавить новые возникшие чувства, в смятении уставился на букет ирисов* в руках. Улыбнулся. *** Голова кружилась. Сознание уходило и уплывало. Ватные руки и ноги как будто были пришиты к телу и совершенно не слушали. В горле пересохло настолько, что было больно дышать. Сглотнув сухость, он открыл глаза. Угрюмый свет в палате, падающий на постель, освещал лишь половину комнаты. — Проснулся, — улыбчивый голос прозвучал сразу со всех сторон. Дилюк прикрыл глаза, борясь с резкой тошнотой и головокружением. Ноги и руки как будто скрутило. — Воды, — прошептал одними губами и неизвестно откуда нашел силы повернуть голову в сторону. — Долго же ты от наркоза отходишь, господин. Вторые сутки как просыпаешься и засыпаешь. Кэйа помог ему приподнять голову и напоить теплой водой из стаканчика. Дилюк снова жадно глотал спасительную жидкость, борясь со слабостью. В ушах звенело. — Много нельзя, — напомнил Кэйа и убрал стаканчик. Дилюк пытался отдышаться. — Как себя чувствуешь? — Как прошла операция? — проигнорировав вопрос, спросил он. Судя по звуку, Кэйа пересел на его кровать. — Теперь все зависит от тебя. Еще несколько дней ты не должен будешь ходить: есть риск, что швы разойдутся. Ты перенес операцию… нелегко. У тебя слабый иммунитет. — Хочу домой, — пробурчал Дилюк, сминая в ладонях одеяло. — Потерпи немного. Отдыхай. И он тут же провалился в сон. Через несколько часов он вновь проснулся и чувствовал себя не так разбито. Кэйи рядом уже не было. Дилюк медленно осмотрелся и попытался сесть. Слабость после операции была такой сильной, что он мог лишь лежать. Снова заснуть не получалось, поэтому он смотрел по сторонам или на ирисы на столе, и думал о том, как изменится его жизнь, что скажет врач, когда зайдет в палату, и какое выражение лица у него будет — по нему Дилюк все поймет. Невероятно сильно хотелось поговорить с кем-то и обсудить события прошедших дней — хоть бы Барбара оказалась рядом. Она бы выслушала. Она умела слушать.