Splash

You're stronger than me but I'm sure That the fight would fall to no-one The cold hard truth is stronger than us all And it breaks my heart to see us go this far Ты сильнее меня, но я уверен, Что эта борьба закончится вничью, Горькая чистая правда сильнее нас. И мое сердце разбивается, когда я вижу, до чего мы дошли* Стоило юноше перешагнуть порог номера, как тут же на коже ощутилась гробовая тишина. Он закрыл дверь ногой и приобнял в руках пакеты. Гудение кондиционера было единственным источником звука. Вокруг было так пусто и одиноко, что атмосфера начинала тяготить вошедшего в первые же секунды. — Сянь Шэн, у меня есть основание назвать тебя невнимательным! Я сказал, что приду ровно в пять тридцать, а уже пять тридцать две, а ты еще не встретил меня! Он дунул вверх, смахивая пряди волос, и, разувшись, ни разу не пошатнувшись, прошел дальше. Его слова остались без ответа. Тарталья еще несколько раз позвал Чжун Ли, а затем оставил пакеты на кухне и отправился в комнату, ступая по теплым полам босыми ногами. Парень осмотрелся, постояв под прохладным кондиционером, и остановился в дверях, глядя на то, с каким видом Чжун Ли работал за ноутбуком. В его очках отображался черно-белый текст, а свет экрана светил так ярко, что Тарталья издалека поморщился. Посмотрев в окно и постояв на пороге, он кашлянул, привлекая его внимание, и вошел к нему. — Сянь Шэн. — Да, я уже прислал вам на почту расписание недели, — тихо сказал мужчина и добавил фразу на китайском. Тарталья прыснул. Он поднял голову, оторвавшись от монитора, и посмотрел на Тарталью так, будто впервые его видел. — Чайлд, извини. Я не услышал тебя. — Ты так чокнешься. Я уходил - ты кому-то звонил, я вернулся за кошельком - ты кому-то писал. Я вернулся, и ты даже не заметил. Ой, что это, морщинка? — он потянулся к его лицу, а Чжун Ли в замешательстве поддался назад. — Да ты, кажется, постарел! — Я говорил тебе, что у меня будет много работы в первые дни. Я помню свое обещание сводить тебя в интересные места, и выполню его, как только закончу работу. — Не важно сейчас. Так много людей, я едва протиснулся к магазину, думал, потерялся. Давай поужинаем, я голодный. — Поешь пока без меня. — Чжун Ли, я не умею готовить. — В этом нет необходимости, просто вызови… — Чжун Ли! Мужчина прикрыл глаза и замолчал. Он как будто досчитал до десяти и медленно снял очки, посмотрел на Чайлда, как на капризного ребенка, внимательно и пристально, и сдержанно вздохнул. Он закрыл ноутбук и положил на мягкую поверхность кровати. Отчего-то Чайлду стало стыдно. — Я люблю смотреть, как ты готовишь, а еще у тебя очень вкусно получается! — Хорошо. Подхалим. — Потом доделаешь работу. Иначе с ума сойдешь. Чжун Ли посмотрел в окно и задумчиво кивнул своим мыслям. Осмысленности в его глазах не было, только пустота и внутренние терзания. Несмотря на явную торопливость парня, он неспеша шагнул к широкому окну и прищурился, будто думал о чем-то очень неприятном или непростительном. — Если мне выставят претензии, - заговорил он, - я скажу, что виноват Одиннадцатый предвестник. — Рекс Ляпис тоже немалым авторитетом обладает так-то, — напомнил Чайлд и выскочил из комнаты, следуя на кухню, — ты мог бы сам подчинить, а не подчиняться партнерам. — Мой авторитет уже не так важен. Они уважают меня, как бывшего знаменитого фигуриста, но не более. Мужчина бегло посмотрел на продукты, которые купил Тарталья, и принялся разбирать пакеты, все еще витая мыслями далеко за пределами головы. Чайлд это заметил, но учтиво принял решение не спрашивать об этом. — И вот вечно ты так. Скромняга и образец благодушия! — Зачем ты купил столько всего? Мы могли бы сходить в ресторан. А это что? Стоило ему взять грибы, как он тут же распознал хитрую улыбку ученика, который повернулся к нему спиной. Чжун Ли сдержанно усмехнулся. — Фунчоза с грибами и овощами, значит? — У тебя отлично получается! Самый лучший повар на свете! Да если бы я жил с тобой, то и не женился вовсе! — Ты пересмотришь свои взгляды после того, как попробуешь соус, что ты купил. Он очень острый, ты его не сможешь есть. Тарталья забрался на стул, поджав под себя колено. Он посмотрел на мужчину. Тот закатил рукава домашнего свитера и собрал волосы в невзрачную заколку. — Продавец мне то же самое сказал, поэтому и взял. Чжун Ли ничего не ответил и принялся мыть овощи. Парень сначала недолго наблюдал, пока тот сделает всю легкую работу, смотря в окно и развлекая мужчину пустыми разговорами, на которые тот почти не отвечал, а затем подошел к учителю и помог нарезать продукты. Через панорамные окна было видно весь сияющий Чэндэ из будущего, как в фильмах. Огромные рекламные вывески устроились на том свободном пространстве, которое только могли занять, и освещали город. Самолеты в небе, казалось, летели так низко, что Тарталья путал их с летающими машинами из сказок. Он долго смотрел в окно, припав к нему обеими руками, и разглядывал каждую деталь так, что зрение расплывалось. Зрелище завораживало. Чем дальше он смотрел, тем плотнее синь фокуса размывало даль. Чжун Ли посмотрел на парня и поймал себя на улыбке. — Чайлд, все готово. Помой руки и садись. Тарталья заторможенно улыбнулся ему как-то странно и отлип от окна. — Скучаешь по дому? — спросил невзначай Чжун Ли, заправляя салат. — Пока я с тобой — вовсе нет. Наоборот рад, что матери на одну голову меньше. — Они тебя очень любят, не говори так, — мрачно поправил он, а парень потянулся. — Я целых десять минут не говорил, какой ты чудесный повар! — Не льсти мне, этому не сложно научиться. И хотя Чжун Ли отказывался от комплимента, ему все же было приятно. «Совсем как мать», — усмехнулся про себя Тарталья и сложил руки в молитвенном жесте. В этом не было необходимости, он не верил в то, во что и многие китайцы, в том числе и Чжун Ли, но спустя бесчетное количество визитов к Чжун Ли и принятых решений остаться на ужин это вошло в привычку. — Сейчас попробуем, какой соус вы в Китае куховарите! Тарталья взялся за баночку и быстро раскрыл ее, щедро поливая свое блюдо. Запах остроты, если таков был, почувствовался издалека, а если не было, то Тарталья был готов поклясться, что чувствовал его. Чжун Ли недобро посмотрел на юношу настороженным взглядом. Тарталья набрал вилкой целую горсть соуса, который капал в тарелку, а затем быстро отправил в рот. Несколько секунд он жевал молча, удовлетворенно кивая все реже и реже. Через несколько секунд его глаза заблестели. Чжун Ли не сводил с него изучающего взгляда, а затем он быстро сменился на хитрый и самодовольный, который бывает у матери, когда Чайлд все-таки поступал по своему. Таким взгдядом он будто спрашивал: "Доволен?" Он прищурился, внимательно следя за парнем и за тем, как он порозовел. — Вкусно? Тарталья сдвинул брови и кивнул, улыбаясь криво и нервно. Он положил вилку и руки на стол, не выдержав взгляда учителя, и замер. — У тебя неплохая выдержка. Даже китайцы не могут так легко его есть, а ты… Да еще и в таком количестве за раз… Должен признать, ты весьма удивил меня. Тарталья вскочил так, что стул звонко грохнулся на пол. Парень подскочил к раковине и раскрыл кран, принявшись откашливаться и выплевывать соус. Несколько минут он беспрерывно пил воду и кашлял, а затем Чжун Ли встал и подошел к нему с выражением серьезности на лице. Юноша поднял заплаканные от остроты глаза: слезы катили из глаз с такой силой, с какой вода из крана. — Ззется! Сильна ззется! И хорячо! — Легкомысленный Чайлд Тарталья, — Чжун Ли взял его лицо одной рукой, а в другую руку — масло, — не глотай. Оно снимет жжение. Он щедро смазал пальцы в масле и проник сквозь широко открытый рот Тартальи. Парень подскакивал и дергался, выстанывая что-то злобно-огорченное, но стоило Чжун Ли так сделать, как он почти сразу же замолчал. Мужчина придерживал его подбородок, смазывая маслом десна, внутреннюю и чуть покусанную сторону щеки, прикушенный в запале бунта язык. Он делал все настолько медленно, что Тарталья успел сто раз подумать, что за чертовщина происходит. Чжун Ли с удивительной точностью поглаживал намасленным пальцем именно те места, где от перца все покраснело. Парень стоял так перед ним несколько секунд, сдерживаясь, чтобы не чихать, старательно не глядя в его глаза, а то и вовсе закрывая свои намокшие ресницы, сильно жмурясь. Когда он закрывал глаза, это спасало его от слишком близко стоящего Чжун Ли, который делал странную, но необходимую вещь. Но в какой-то момент Тарталье захотелось приоткрыть сомкнувшиеся веки и посмотреть на учителя. И тогда учитель посмотрел на него. Его взгляд сменился на более нервный и напряженный, и пальцем он водил уже не так спокойно. Тарталья даже несколько раз постыдился, что задевал его языком, но продолжал смотреть на мужчину, который заметно занервничал. Парень осоловело моргнул. Маленькая капля слезы медленно скатилась по щеке вниз и Чжун Ли провел ее осторожным взглядом и размазал большим пальцем. Затем посмотрел в его глаза и дернул головой, отгоняя наваждение. — Вот и все. Подожди немного и тщательно вымой рот. Он отпустил его лицо и Чайлд почувствовал, как похолодело внутри. Чжун Ли отвернулся и кашлянул. — Я же говорил, эта приправа очень острая. Тарталья отвернулся от него и покинул кухню, спрятавшись в его ванне. Закрыв дверь на замок, он задышал чаще, еще несколько раз прокашлявшись. Язык скользил во рту от противного масла и юноша наклонился к крану с водой, от безвыходности выдавив немного моющего средства. «В детстве так ругался, что мать заставляла рот с мылом мыть», — вспомнилось парню и он прыснул, тщательно вымыв рот от масла. Он остановился у зеркала, не зная, что ему испытывать после странной, но необходимо принятой меры Чжун Ли. Тарталье показалось, что между ними что-то произошло, проскочило, изменило, натянуло какие-то тонкие и чувствительные нити. Тарталья рассмеялся и решил забыть этот случай. Хотя понимал, что не забудет. Он вышел из ванны, будучи настроенным доесть свой ужин. Когда он прочистил горло и вошел на кухню, Чжун Ли стоял у окна, глядя на город отсутствующим, несколько злым взглядом. Тарталья увидел в его руке телефон, а странное беспокойство почему-то скрутило его живот — от голода — успокаивал он себя. Учитель повернулся к нему и неловко сбросил вызов. Чайлд сел за стол. — Все в норме? Мужчина натянул улыбку, которая моментально пропала с его губ. Он напряженно сжал плечи и отвернулся. — Гуй Чжун не отвечает. Звонил ей вчера и сегодня несколько раз — безуспешно. Тарталья выронил вилку из рук и заторможенно полез за ней под стол. Мужчина, казалось, даже не заметил этого, и все стоял у окна, приложив телефон к губам в раздумьях. — Я думаю, так даже лучше, — очень тихо сказал он. Так тихо, что Тарталья подумал, будто ему вовсе послышалось из-за суеты на улицах, шороха их одежды и шумных вздохов. Он в замешательстве мрачно отхлебнул остывший зеленый чай и сжал колени. Аппетитная, но такая же остывшая фунчоза в красивой тарелке уже не казалась такой аппетитной. Он сидел, ощущая, как липкий страх пробирается по позвоночнику вверх, и на мгновение Чайлду даже захотелось рассказать ему, почему именно она не отвечает, но уже другой страх обступил его — Чжун Ли будет вне себя. Вместе с тем вскипела буря злости внутри. С другой стороны Тарталья настойчиво гнал мысль о том, чтó неуравновешенная девушка могла с собой сделать, а если и сделала, то какие проблемы могут настигнуть Чжун Ли. Ужин был безвозвратно испорчен. — Я думаю, она просто очень занята чем-то. Помнишь, ты говорил, что вы уже как три месяца вместе. Может, она делает сюрприз? Девушки всегда придают большое значение датам. Чжун Ли искоса посмотрел на него и кивнул. — Ты прав. Прости, Чайлд, ужинай без меня. — Но ты ничего не поел. Сам мне говорил, как это важно. Мужчина улыбнулся ему так, как улыбаются маленьким наивным детям, и ушел в свою комнату, не закрывая дверь. Тарталья остался один в полумраке кухни с остывшей тарелкой и слезящимися конечно-же-не-от-перца глазами. Когда время перекатило за двенадцать, Чайлд зевнул. Сидящий с идеально ровной спиной Чжун Ли и глазом не повел, чтобы отвлечься от работы, и все продолжал щелкать пальцами по клавишам и изредка вздыхать. Почти в одно время с ним вздыхал и Чайлд, что забавляло и успокаивало. Он валялся на его кровати, раскинув руки, и не то дремал, не то слушал каждый звук. — Сянь Шэн, пожалуйста, давай спать. Мужчина посмотрел на него с таким удивлением, что Тарталье почему-то стало стыдно. Они одновременно посмотрели в окно, на вид ночного города, и Чжун Ли, наконец, снял очки. Он положил их в футляр и, прикрыв глаза, надавил на них большим и указательным пальцем. Тарталья улыбнулся своей маленькой победе. — Ты можешь спать. — Не могу. Думаешь, мне сладкие сны приснятся, если буду знать, что ты из кожи вон лезешь из-за работы? Если ложиться, то вместе. — Я ворочаюсь во сне, вряд ли тебе это понравится. — Чжун Ли, я не это имел в виду! — Тарталья закрыл глаза и откинул голову назад, впечатавшись затылком в мягкую кровать. — Я знаю, Чайлд Тарталья, — тихо сказал он и закрыл ноутбук, — ты прав. Спасибо, что напоминаешь мне об этом. Тарталья, ощутив что-то вроде гордости, собрался встать, чтобы уйти в свой номер, но почему-то, глядя на Чжун Ли, он испытывал чувство меланхолии и вины. И если последнее было обосновано, то первое — никак. Он посмотрел на уставшего мужчину, чье лицо казалось мертвецки бледным, а самому до дрожи хотелось пожалеть его и обнять. — Сянь Шэн, у тебя опять бессоница? Чжун Ли замер, не зная, что ему предпринять. Врать он не умел, да и не любил, а волновать мальчишку лишний раз не хотел, поэтому молча улыбнулся, глядя на него разморенно, подперев голову рукой. — Пройдет. — Ты такой нерасторопный в последнее время. Честно говоря, мне даже страшно, потому что это ты обычно меня опекаешь и указываешь на мелочи, а не я. — Это часть моей работы, которую я обязан выполнить в короткие сроки, иначе на конкурсе тебя заметит меньше судей. — Так ли это важно, Чжун Ли? Я должен своими силами добиться этого, а не надеяться вечно на тебя. — Хочешь сказать, я тебе не нужен? — шутливо спросил мужчина, но Тарталья воспринял это всерьез. — Конечно же нужен! И не просто, как учитель, а как самый надежный друг! — Помни о субординации, Чайлд Тарталья, — указал Чжун Ли, хотя ему все равно было приятно, — сколько тебя знаю, а каждый раз ведусь на твои сладкие слова. — Тогда не против, если я посплю рядом? — Я предупредил. — Если что — я просто уйду к себе. Тарталья выключил свет и комната погрузилась в почти интимный полумрак. Будучи в пижаме, он залез на мягкую кровать Чжун Ли и лег с краю и сразу же уснул, в то время, как мужчина еще несколько минут смотрел в экран телефона, затем пошел в душ, стоял у окна с мокрой головой, и только потом лег спать с другой стороны. И ощущение было, будто они по разные стороны баррикад.