bet

      Двое парней беспечно жуют такую излюбленную гречневую лапшу, сидя на лестнице в своей школе. Дефицит денег сказывается на приобретении дополнительной пары палочек для еды, из-за чего приходится кормить друг друга с одних приборов. Да, невежливо и некультурно, но кому какая разница. Они буквально встречаются, пусть и фиктивно. — Не могу поверить, что согласился на эту аферу, — грустно вздыхая, мальчишка втягивает в себя ещё горячие макароны и стонет от боли, привлекая внимание своего друга. — Горячо блять! — Заебал, мог подумать бы своей головой, Чиф! — Баджи взволновано отбирает горячую пластиковую тарелку, ставя её рядом с собой на ступеньках и беря чужое лицо в свои руки. Бережно вытирает выступившие небольшие слезинки с подрагивающих ресниц, пока тот чуть ли не хнычет от того, насколько сейчас его обожжённый язык ноет от боли. — Дал бы остынуть лапше немного.       День, кажется, проходит нормально. Как обычно, скорее. На уроках парни сидят в разных классах и слушают унылые речи учителей, на переменах зависают где-то вместе, а после школы идут на собрания их группировки либо просто где-то просиживают свои жопы. По-сути, именно так время они и проводили. Единственное, что изменилось, — теперь они официально «встречаются». И при парнях из группировки приходится иногда терпеть излишние прикосновения со стороны своего командира, ну и изредка ходить, ощущая чужую теплую ладонь в своей, сплетая пальцы. Неделю продержаться и потом снова беззаботно жить, залипая на каждую мимо проходящую юбку.       А Баджи все так же бережно держит его лицо, поглаживая его большими пальцами. Заглядывает прямо в большие глаза лазурного цвета, как будто бы пытаясь себя разглядеть в их отражении. Хочется закрыть эти глаза, чтобы больше на него никто никогда ими не смотрел. Если абстрагироваться от всего происходящего и от того, что это — глаза его заместителя, парниша бы назвал их безумно притягательными. Если бы у какой-то девчонки были бы такие глаза, он бы и приударить за ней не был бы против.       Отгоняя мысли, убирает всё же свои руки и сам берёт пластиковую тарелку, наматывая на деревянные палочки содержимое. Лапша, на удивление, почти что совсем не остыла с того момента, хотя, казалось, прошла вечность, пока они сидели непонятно как и думали о чем-то своём. Ничего, Кейске-то потерпит, горячая лапша не причинит ему особой боли. А странные мысли очень даже могут.       День прекращает быть относительно неплохим, когда оба парня мало того, что загружают свою голову ненужными вещами, так еще и примечают две до боли знакомые фигуры, что движутся сейчас в их направлении. О боги, нет, только не это. Только не ссаный Сано Манджиро и его пес (собачкой это сложно было назвать, скорее, больше какой-то бультерьер на стероидах) на побегушках. Никто из них не хотел позориться сейчас, перемены и так едва ли хватало, чтобы полностью насладиться бюджетным, но таким излюбленным обедом. А тут ещё и шоу перед кем-то устраивать, чисто чтобы отъебался. — Ну что, молодожёны! — кричит коротышка, вальяжно стуча небольшим каблучком на его массивных ботинках с кучей заклепок. Плащ, что небрежно лежит на его плечах, кажись, вот-вот грозится своему хозяину слететь и броситься клочком ткани на пол, но почему-то всё ещё этого не делает. Все ученики, что в этот момент бегали в коридоре, останавливаются, смотря вслед источнику шума, потому что абсолютно никто блять не будет на перемене орать такую ересь, пока кто-то в классах пытается спать. А его друг-бугай погоды вообще не делает, головой чуть ли не касаясь низенького потолка коридора, так ещё и топая с такой силой, что, кажется, всё здание трясется. Явились блять. — Курлычитесь тут на лестнице, школяры? — Майки, — скалится черноволосый, — ты хули здесь забыл? Сам же ещё школьник, пиздуй в свою школу на уроки. — Ну как же, за вами глаз-да-глаз нужен! — хлопает он в ладоши, садясь на корточки прямо перед носами мальчишек. — А я вас искал, забочусь вот. Кушаете?       Обе руки опускаются на макушки друзей Манджиро и небрежно теребят чужие волосы. Баджи прям тут готов подорваться и смачно втащить ему, впечатать его тельце в пол, чтобы тот не глумился, да рука Мацуно останавливает его, намекая, что не стоит, смотря на того своими большими и красивыми глазами. А вот черные глаза Сано всё впиваются в кожу, желая пробраться под неё, пощекотать все нервишки, затронуть жизненно важные органы. Особенно сильно сверлят кожу Кейске. Глумится, сучёныш.       Действия младшего не остаются незамеченными со стороны главы банды, поэтому его брови медленно ползут вверх, черные безжизненные глаза прищуриваются, а уголки рта поднимаются. Точно думает, как ещё бы задеть и подколоть и без того бедных ребят. Учатся, прилежные ученички, какая милота. — Вкусная лапша? — Тебя ебать не должно. — Ну что же ты так, глупышка, я же просто волнуюсь о своём друге детства и его... Парне.       Какой же ты противный, Сано Манджиро. Даже твой заместитель кривится, желая поскорее уйти, от чего только смотрит в сторону толпы, что стоит по ту сторону коридора, вжимаясь друг в друга. Их репутация, конечно, желала оставлять лучшего, но что уж поделать. Уж точно не ради репутации они дерутся, так что, абсолютно похуй.       Но всё же одна девочка из толпы выделяется. Выходит немножко вперед, вся дрожит, прячет лицо в ладошках, но всё равно выходит. Наконец, берёт себя в руки, сжимает кулачки и потихоньку продвигается к компании мальчишек, что сейчас готовы друг другу рожи набить, да так, что матери родные не узнают. А она всё идет, смелая нашлась. Останавливается прямо позади Майки, смотрит большими изумрудными глазами, переводит дух. Взгляда не отрывает от единственного темноволосого в этом дурдоме мальчишки. — Баджи, я могу... Поговорить с тобой на крыше после уроков?       Смех да только. Её голос дрожит ещё сильнее, чем дрожат её коленки. Кажись, она сейчас расплачется и убежит, но пока что стоит на своём и, хмуря брови, становится совсем серьёзной. Никуда не собирается отступать. — А зачем тебе мой друг? — незаинтересованно кидает Сано, поворачивая голову и смотря на неё снизу-вверх. Странный, конечно, ракурс, чтобы смотреть на совсем ещё маленькую школьницу, чья юбка и без этого не была слишком длинной. — Я не разрешал. Говори, что хотела. — Эм... — девочка тут же меняется в лице и мнётся. — Это личное... — Мне похуй. Говори, что хотела.       Черные глаза, с которыми она сейчас сталкивается, пусть и выглядят безжизненными, а давят сильно. Как будто бы говорят: «От тебя не останется и следа». Она пугается ещё больше, чем до этого, жалеет, что вдруг стала такой смелой и решила впервые в жизни открыться кому-то. Боже, малышка, как же ты решила сделать это не вовремя. — Я... Хотела пригласить вас погулять после уроков, Баджи-кун. Вы мне давно нравитесь.       Переводит взгляд на предмет своего обожания, который явно пребывает в шоке от происходящего. Боже, как же ты пришла невовремя, дорогая. — Подойди ко мне ещё раз спустя неделю, пожалуйста, — грустно вздыхает Кейске, понимая, что не может упустить свой шанс на адекватные отношения. Только бы всё закончилось и они пошли куда-то погулять, поговорить, решить, что делать с её чувствами. Девчонка-то была и впрямь очень красивой, жалко было просто так отпускать её. — А что такое, Баджи-ку~ун? — снова коверкает всё Майки, вновь насмехаясь над другом своего детства. Господи, как же он просто доебал абсолютно всех. Даже Доракен не выдерживает. Просто терпит, зная, что ничего поделать не сможет в данной ситуации. — Не хочешь, может, объясниться, перед девушкой, ты, интернет-герой?       Баджи понимает, к чему клонит его друг этот засранец. Вновь берёт за руку своего лучшего друга, что за это время не проронил ни слова и пытался как можно сильнее слиться с цветом ступенек, на которой сейчас сидел. Целует тыльную сторону его кисти, изо всех сил пытаясь сделать вид, что он сейчас не притворяется. Поднимается всё выше и выше, целуя уже в плечо, представляя вместо Чифую Мацуно какую-то очень привлекательную девочку. Тот лишь краснеет, попутно борется с желанием подорваться и втащить кому-то прямо в нос, но сидит, терпит. Терпит и когда мягкие губы переходят к его щеке, целуют и в закрытое веко, и в нос, всё подбираясь к его рту. Девочка уже давно стоит не возле них, а старается убежать как можно дальше, но, кажись, никто этого не замечает, а Сано лишь с интересом наблюдает, во что это всё перерастает.       И, спустя какое-то время, мальчишка всё же чувствует эти губы, что с такой внимательностью выцеловывали его лицо, на своих. Жмурится, чтобы не видеть своего друга пред глазами, абстрагируется от всего, что происходит. Представляет, что сейчас сидит в романтической обстановке с девочкой из параллельного класса, которую всегда любил и которая сейчас активно его целует. Ощущает мокрый язык, который проходится по его зубам, переплетается с его собственным языком. Мацуно цепляется за тоненькую, но прочную ткань школьной рубашки, отвечая на поцелуй, забыв обо всём, что сейчас происходит. Перед ним — самая красивая девушка этого мира, что так жарко целует его, что оба голову теряют.       Кажись, хватит на сегодня с Кена. Как же мерзко смотреть на то, как два твоих друга сейчас не по собственной воле долбят друг друга в зубы. А когда отстраняются, за ними тянется вязкая и длинная нить слюны. Пиздец мерзость, боже. — И заставлять не пришлось, какие умницы, — лыбится блондинистый мальчишка, поднимаясь на ноги.       До Чифую наконец доходит. Он резко распахивает глаза, смотрит на всех своих друзей пиздец испуганно, подрывается на ноги и походит сейчас больше на испуганного котенка, загнанного в угол. Вспоминает, как хорошо ему только что было от такого развратного и долгого поцелуя, и осознает, что... Всё это время на месте привлекательной одноклассницы был его черноволосый лучший друг и фиктивный парень. Господи, да как же он теперь ему в глаза-то посмотрит? Какой ужас. Внезапно захотелось пропасть, провалиться сквозь землю, перестать существовать. Сердце в груди вот-вот готово было выпрыгнуть из грудной клетки и устроить гонки со своим обладателем до самой крыши. Как жаль, что Мацуно бы бесстыдно проиграв, сделав бы его сердце такое, ведь тогда он бы попросту замертво упал на пол и истёк кровью, что уж там говорить о каких-либо гонках.       Но идея сбежать на крышу казалась ему безумно притягательной. Недолго думая, мальчишка тут же рванул вверх по ступенькам, обминая каждую преграду в виде учеников и преподавателей, только лишь бы достигнуть своей цели: забиться у вентиляции на крыше и покричать. Перепрыгивая по две ступеньки, он выдохся ещё на третьем этаже, но бежать не переставал. Ему сейчас не хотелось видеть вообще никого и с этим вообще никем не разговаривать. — Что ж это ты свою принцессу не собираешься спасать, а, Кейске? Постыдился бы. У девчонки совсем шок произошёл. А она так хотела с тобой погулять.~ — Завались, — чуть ли не рычит мальчик с янтарными глазами. Господь Бог, ну и кто наградил его не чувством тактичности, а чувством собственной гордости? Все задавались этим вопросом. Никто не мог ответить на него.       А терять друга ой как не хотелось. Всё-таки, Чифу был его правой рукой, его надёжной опорой и лучшим советником. Человеком, который всегда помогал ему и с домашкой, и с решением личностных проблема. Тем самым, который в огонь и в воду, лишь бы выгородить своего командира, спасти его от передряги, всячески помочь в трудный момент. И это плата за всю его работу? Какой же Кейске был сволочью, просто пиздец. Заставляет своего лучшего друга сейчас страдать.       Но, быть честным, Баджи даже понравилось. — Куда собрался, интернет-герой? Я, вообще-то, не за этим и пришел, — хмыкает Майки, с интересом разглядывая носок своего ботинка. Становится немного скучновато что ли. — Валяй, Кен-чин.       Крепкая рука протягивает два билета. Они серьёзно что-ли? Настолько примитивной хуйни Баджи, кажись, видел исключительно во всяких сопливых мангах, что давал ему Чиф почитать как-то на досуге. — Мы освобождаем всех от собрания в четверг, чтобы сходить на премьеру нового очень популярного фильма. — «Между небом и землей»? Вы где эту парашу нашли? — Молчи в тряпочку и наслаждайся жизнью. А теперь, беги спасать свою принцессу от депрессии.       А Баджи реально разворачивается, засунув несчастных два клочка бумаги в задний карман брюк, наплевав на звонок, медленно начинает подниматься вверх по ступенькам, пытаясь придумать хотя бы какое-то оправдание себе и своим действиям. И как можно было так только проебаться? Нет, это просто какой-то очень странный и страшный сон.       Когда находит своего друга разложившегося на холодном полу, не на шутку пугается. Хочется спросить: «Что с тобой? Жар? Лихорадка? Что-то очень серьёзное?», но и сам прекрасно понимает всё. Понимает и искренне извиняется. Бережно зарывается пальцами в чужие мягкие волосы, массирует кожу на голове, помогая немного расслабится. Садится рядом, складывая ноги в бабочку, и смотрит сейчас на своего заместителя виноватым взглядом, пытаясь хоть как-то извинится. А ещё, аккуратно целует в лоб, пытаясь хоть как-то успокоить и без этого зашуганного друга. Отныне, у Мацуно на поцелуи будет огроменный тригер. — Ребята приглашают нас в киношку послезавтра, чтобы отдохнуть.       Уставший от всего Мацуно нехотя открывает глаза и с болью в груди вздыхает. Всё сейчас откровенно идёт через жопу, и отдых сейчас явно был не самой худшей идеей. Чужие пальцы всё продолжают гладить его по волосам, и это реально сейчас успокаивает. Правда, боль в грудной клетке всё никак не утихает. Целоваться с человеком, которого ты не любишь, знать при этом, что никаких отношений между вами и быть после не может, оказывается, до чертиков ранит его. Настолько, что хочется плакать. Чифую Мацуно — героиня из всех тех ебучих сопливых манг, что заполняют четверть его комнаты. И это не выглядит романтично, под каким углом ни посмотри. — Что за фильм хоть? — уныло спрашивает блондин, спеша забрать билеты из чужой свободной руки. Пропускает строку с надписью ряда и места, выискивает глазами название «шедевра» и охает, тут же расцветая. — Вау! Билеты были распроданы ещё два дня назад! Вот это нам повезло, Баджи-сан!       Кейске улыбается при виде оживленного и более-менее радостного друга. Всё это пройдет, уляжется немного, и всё по итогу встанет на свои места. Так же, как и было. — Пошли доедать остывшую лапшу, кот.       Боль в груди немного, да утихает.