hunger

            Тусклый лунный свет встретил две фигуры, которые вышли из пещеры. Брюнет оглянулся на призрака, а затем зашагал в сторону кратера. Пусть рядом с ним и была компания, но парень ощущал опустошение. Глатт его успокоил, но…       Все ощущалось неправильным. Запутанным. Только сейчас Квакити задумался: а что будет дальше? Какова вероятность того, что Шлатт не пошлёт его куда по-дальше и даже не поблагодарит? Почему после пары приятных воспоминаний и слов призрака, Кью был так уверен в том, что Шлатт больше не тот самый придурок, который мучал его? Этот баран непредсказуем. Если он просто уйдет, то вся задумка Алекса идёт в пропасть. У него же… Никого не осталось. Сапнап и Карл в прошлом, Глатт умрёт, Уилбуру он кажется просто шуткой, до Джорджа не достучаться, а Панзу нужны только деньги. Томми сейчас чёрт знает где, Туббо тоже, а все остальные заняты работой или другими делами. Квакити один. А одиночество — нечто страшнее смерти.       На плечо легла холодная рука, и Квакити вышел из своих мыслей, поворачивая голову к призраку. Тот улыбнулся ему, а из уголка губ стекла синяя капля. Квакити улыбнулся в ответ, отворачиваясь. Кратер с руинами был перед ними. Пара прошла по краю до места захоронения и спустилась. Глатт решительно кивнул Алексу, мол «не будем медлить». Тот вздохнул в ответ, доставая из сумки книгу.       Как бы не кричали о готовности к ритуалу все вещи под рукой, Квакити не был готов. Впервые за весь свой путь он усомнился в своих действиях. Мог ли быть у Лас Невадаса другой путь? Мог ли Квакити по-другому решить проблему с голодом? Мог ли он навсегда похоронить Шлатта в своих воспоминаниях? Возможно. Но пути назад уже нет. Всё должно быть именно так. И никак иначе.       — Последние слова? — посмотрел на Глатта Квакити. Тот лишь поднял бровь, — Ой, точно. Прости.       Призрак поднял руку с средним пальцем, и Кью сделал то же самое в ответ, чуть хихикая. Глатт отвернулся, чтобы сплюнуть скопившуюся кровь с слюной, а Квакити повторно прочитал условия ритуала, поглядывая на ранее нацарапанный символ. Требовался такой же. Как странно, что всего одна деталь полностью меняет ритуал. Собственная кровь уже засохла, поэтому Алекс снял свою спортивную кофту и протер ею символ. Он должен быть чист.       — Вставай сюда, — указал на плиту брюнет и завязал кофту на поясе.       Глатт кивнул и, чуть пошатываясь, встал на твердый материал, посередине знака. Квакити достал из сумки всё необходимое и отбросил предмет подальше. Молоко стояло не так далеко, можно спокойно дотянуться, даже если упадешь, нож в руке, книга в другой.       — Знаешь, — тихо начал Квакити, его руки чуть тряслись, но голос оставался спокойным. Лица не было видно, так как глаза смотрели в книгу, а черные пряди прятали любые черты, — я не отступаю от своих целей обычно, потому что привык достигать всё, что задумывал. Порой я сам удивляюсь, как мне это удаётся. Сейчас я отдал всё ради него. И если эти жертвы не оправдаются, то я буду в большой жопе.       Он поднял взгляд на призрака. На лице была улыбка, но глаза были грустными.       — Спасибо, что рассказал мне о книге и дал мне шанс на то будущее, которое я хотел видеть. Похуй, если всё пойдет по пизде, это уже не твоя вина. — Квакити сдержал смех, когда Глатт театрально изобразил жест зевоты, — Не будем больше медлить, ты прав.       Алексис поднял книгу чуть ниже уровня глаз и начал читать заклинание. Громко и чётко. Символ под ногами призрака засветился и, словно лозами, начали ползти энергетические ленты по Глатту. Нечто из света обвило руки и копыта мужчины, меняя свою форму, с каждой секундой превращаясь в цепи. Другие части «лент» ползли к Квакити. Тот краем глаза в страхе наблюдал за ними, продолжая произносить текст, но они его не тронули. Коснувшись лезвия ножа, светлые частицы растворились в нём, даруя орудию убийства лиловый оттенок. Маленькими шагами Алекс приближался к скованному призраку напротив, крепче сжимая нож в руке.       — Приказываю Лимбо, — голос Квакити дрогнул, но он продолжил, — вернуть измученную душу в этот мир. Джей Шлатт, верни своё место в этом мире. Моё орудие отведёт твоего призрака в Лимбо.       Взмах руки, и лезвие оказывается в призрачном теле напротив. Квакити двинулся чуть вперёд, глубже протыкая брюхо мужчине, а губами накрывая чужие губы. Лицо призрака застыло, когда глаза его закрылись, а брови свелись к переносице от боли в животе. Синяя кровь стекала на пол, пачкала орудие. Секундное прикосновение быстро пропало, и парень шёпотом продолжил.       — Восстань, Джей Шлатт.       Цепи смертельной хваткой разорвали призрака на частицы света, а блеск ножа стал ярче.       — Лимбо заберёт чужую душу ради спасения твоей, восстань.       Свет и кровь впитались в символ на полу, через секунду высвобождаясь, плавно принимая форму. Квакити отшатнулся назад, не в силах оторвать глаз от происходящего. Формировались кости, затем с противным звуком натягивались мышцы и сухожилии. Из крови призрака, словно паутина, обретали форму артерии и вены. Постепенно появлялись органы, а на тело начала натягиваться кожа. И вот, Алекс видел перед собой знакомое лицо. Глаза зацепились за грудную клетку барана. За лёгкими и ребрами начало биться сердце, вид на которое быстро скрыла кожа. Квакити оторвался от этого вида и отвернулся. Он снял с пояса кофту и надел её, после рукавом вытирая рот от слюны, которая уже давно скопилась. Разум замутнился, и парень потянулся за молоком, положив нож на землю. Ноги подкосились, пока Кью нагибался, но смог устоять. Всё было как в тумане. Очень хотелось есть. Но нельзя. Пока нельзя.       Свет пропал, а Квакити принялся пить молоко.       Он здесь. Снова с ним. Спустя долгое время, его муж вернулся.       — Какого хуя? — послышался кашель сзади. Ох уж этот голос. Грубый, чуть хриплый.— Квакити?       — И тебе привет, баранья жопа, — выкинул в кратер бутылку парень и развернулся к мужчине.— Выглядишь как крыса с помойки.       Шлатт был одет в тот же костюм, в котором был ещё в далёких временах Л’Мэнбурга. Потрёпанный, галстук развязан, пиджак свисал с плеча. Одно бросилось в глаза — седина. Белоснежные локоны чередовались с каштановыми, а щетина отливала серым. Красные глаза с непониманием смотрели на Квакити, пока тот складывал свои вещи в сумку. Мужчина уже хотел было открыть рот и говорить, но его перебили на первом же звуке.       — Оставь свои вопросы на потом, а сейчас слушай меня внимательно, — крылатый широким шагом пересёк расстояние между ними, — Ты с заткнутым нахуй ртом идёшь за мной. Не смей никуда отходить, пока не придём, никуда не высовывайся. Если я скажу прятаться — ты беспрекословно выполняешь это. Если нас заметят, то проблемы будут у нас двоих, а нам это не нужно. От тебя чтоб не звука. Я вооружён, а возвращаться в Лимбо ты явно не захочешь.       Без лишних слов Квакити схватил Шлатта за руку и повёл его из кратера к порталу. Баран хотел возразить, но осознал, что переговоры в таком месте и правда чреваты неприятностями.

***

      Лимбо было отвратительным местом, мягко говоря. Когда Шлатт снова начал шагать по земле, дорогам, смотреть на архитектуру новых зданий, чувствовать на коже прохладу ночи, он позволил себе немного расслабиться, успокоиться. Пусть его руку неприятно сжимали, но как же он соскучился по обжигающему теплу нижнего мира. А потом почувствовал, что живот немного скрутило.       — Квакити, — прохрипел Шлатт, останавливаясь.       — Что? — прошипел Алекс, нетерпеливо дёргая того за руку и не оборачиваясь.       Квакити хотелось поскорее добраться до Лас Невадаса, спрятать барана в своей квартирке и наконец-то спокойно, а может и не очень, поговорить. Услышав кашель, он оглянулся. Шлатт чуть побледнел.       — Я, знаешь ли, — прокашлялся мужчина, — давно не проходил через порталы.       Квакити похлопал глазами, но остановился и подождал, пока Шлатт не придёт в норму.       — С каких пор у тебя глаза фиолетовые? — усмехнулся баран, и Алекс задумался.       — Просто побочный эффект от книги. Я пользовался ею несколько раз за короткий промежуток времени.— проговорил крылатый и тут же сжал руку Шлатта, которую не отпускал все это время, — Если ты чувствуешь себя лучше, то нам надо торопиться.       На самом деле, торопиться не надо было. Не было запланировано что-то на конкретную дату или время. Но Джей послушно кивнул и ускорил шаг вслед за Алексом.       Вскоре они вышли из портала в Лас Невадас. Шлатт был ослеплён вывеской на въезде, и потрясён тем, что ждало его дальше по дороге.       — Что это за место? — прошептал баран, следуя за утёнком.       — Это Лас Невадас, — ответил Квакити, — Мой город.       Целый город! Роскошный, сияющий город развлечений! Под руководством Квакити! Того самого Квакити, который, вроде, не так давно был под властью Шлатта.       — Ты шутишь? — прыснул мужчина, его уже увели в поворот.       — Похоже на то, что я шучу? — сразил Джея взглядом Алекс.       Шлатту осталось только промолчать и осматриваться. Высокие здания, яркие огни среди пустыни. Вывески дорогих заведений… Они снова завернули, на этот раз в жилой квартал и вошли в одно из зданий, на лифте добрались до последнего этажа. Квакити доставал ключи, а Джей молча наблюдал за ним. Вопросы копились в голове один за другим, начиная с возрождения. Насколько же сильно изменился маленький утёнок, который веселился с друзьями, пел песни с ними и просто вел себя немного глупо. Где хоть маленький намек на это прошлое в усталом взгляде, лице со шрамом и потрёпанными крыльями?       Они зашли в квартиру, и Квакити приказал возрождённому сесть на диван. Так Шлатт и поступил.       — Теперь мы можем поговорить? — с ходу спросил рогатый.       — Сначала говорю я, — строго ответил крылатый и присел рядом, взглянул в глаза мужчине, — Добро пожаловать в Лас Невадас. Это город развлечений: казино здесь главенствует, клубы, забегаловки и ещё много-много всего подобного. Я здесь президент, тебе же подготовлена роль тоже.       — Роль? — усмехнулся Шлатт, — С чего бы мне помогать плоскому пирожку в этом цирке? Я и так отыграл своё в Мэнбурге, зачем я тебе здесь, а? Или не справляешься без меня?       В следующую секунду нож оказался у его горла. Шлатт округлил глаза и взглотнул.       — Раз уж ты с первого раза не понимаешь по-хорошему, то разговариваем теперь так, — строгим взглядом смирил рогатого крылатый, — Я сейчас очень сильно устал и не горю желанием тебе тут уступать. Мне абсолютно всё равно на то, что ты там хотел разглагольствовать. Я сказал один раз — говорю сейчас я.       Алекс вздохнул, чуть прикрыл глаза и продолжил.       — Твои способности как лидера прекрасны, если их не использовать так, как это делал ты. Я предлагаю тебе новую жизнь, богатство и развлечения в моем городе в обмен на твою верность моему творению и мне. Теперь ты можешь говорить.       — Да черта с два я подчинюсь тебе, пирожок! — засмеялся баран, — Ты всегда принадлежал мне, ты ниже меня и таковым останешься!       Он приблизился к лицу Квакити, игнорируя лезвие у горла. Ему искренне смешно от этого всего.       — Думал, что возродишь меня, и я склонюсь перед тобой? Кем ты здесь себя возомнил?       — Здесь, — повысил голос Алекс и надавил лезвием на кожу, — я президент! Ты сейчас в моей стране, под моим четким руководством! Мне насрать кем ты там раньше был, баран тупой. Сейчас все намного сильнее тебя, Л’Мэнбург уничтожен, как и твой статус ещё давно. Здесь ты — никто! И таковым останешься, если просто не послушаешь меня.       Клин клином. Только так надо разговаривать с Шлаттом и никак иначе. Мужчина ещё долго смотрел крылатому в глаза. Квакити отстранился первым и продолжил говорить, рассматривая нож.       — Опять же, я предлагаю начать всё с чистого листа. Я уже подготовил для тебя место, должность, работу. Из этого вытекает и статус. Лас Невадас, на данный момент, самый крупный город из всех. Я имею наглость преподнести тебе золото и алмазы на блюдечке. Больше никто не осмелится так поступить. Особенно по отношению к тебе, Шлатт. Всем насрать на тебя, — улыбнулся, вновь посмотрев на Джея, — и это факт. Все знают прошлого тебя и больше не допустят повторение своих ошибок. А твой сладкий пирожок и возродил тебя, замарав руки, и подготовил всё для тебя, и готов тебе дать второй шанс. Я не буду сейчас от тебя требовать четкого ответа. Если понадобится, можешь ответить утром, можешь через день, через два… Я дождался тебя, подожду и твоих слов.       Квакити встал с дивана и пошел в сторону своей комнаты.       — Диван полностью в твоём распоряжении. Отдохни, мистер бывший диктатор.       Шлатт остался наедине с гостиной, проводив Кью взглядом. И задумался. Его не было здесь очень давно, всё действительно могло поменяться. И как бы ему не хотелось это признавать, Квакити прав. Он в тупике. Только этот наглец подаёт ему руку помощи после всех грехов. Но этот же наглец не удосужился дать ему одеяло и подушку…       Хотя, чему уж жаловаться мужчине, который два года пролежал в земле в гробу?       Шлатт глубоко вздохнул и взглянул на свой костюм. И опять Квакити прав, он выглядит как крыса с помойки. Этот крылатый говнюк даже не дал ему запасную одежду или что там у него может быть? Мужчина прорычал под нос ругательства и снял с себя пиджак, рубашку. Штаны бы тоже снять надо, что, в принципе, баран и сделал. Всё отправилось на спинку дивана. Остался Шлатт в одни боксерах. Его тело осталось почти таким же, как и в момент смерти. Баран подошёл к двери в комнату Квакити.       — Знаешь, будет ахуенно, если ты дашь мне одежду, подушку и одеяло! — с хрипотцой прикрикнул Джей. В ответ тишина, но мужчина добавил, — А ещё полотенце, я уверен, что от меня разит как от трупа!       Ну и дверь открылась. Квакити уже снял свою кофту и переодел штаны в пижамные, шапку снял. Мужчину оглядели оценивающим взглядом, он особо задержался на грудной клетке. Шлатт выжидающе смотрел в ответ.       — Иди в ванную, там будут свежие полотенца, — спокойно сказал Алекс, — Подушки и одеяла я тебе постелю, а одежду найду. А ещё постучись, как закончишь, отдашь мне старую одежду, я её отправлю в прачечную.       — Как мило с твоей стороны, — усмехнулся Шлатт.       — Ты мой гость, я должен за тобой поухаживать, — пожал плечами крылатый. Он выглядел уставшим. Явно работал много в последние дни, — Если ты голоден, могу что-нибудь заказать.       — Не-а, — отмахнулся баран и ушёл в ванную.       Квакити, когда услышал звук замка, выдохнул и опёрся на колени. Всё его тело дрожало. Парень тяжело дышал, а изо рта лилась слюна. Как же ему тяжело сейчас сдерживаться! Голод подскочил, как только парень увидел своего бывшего мужа. Добил его полуобнажённый вид. Хотелось в ту же секунду впиться зубами в изгиб горла и не отпускать, пока алая кровь не утешит внутреннего монстра. Хотелось почувствовать на себе его грубые руки, грубую кожу на пальцах. Настолько Кью соскучился! Он дождался. Дождался! Почти…       Парень выпрямился и поправил непослушные пряди. Подойдя к шкафу и открыв его, нашел запасные одеяло и подушку. Пытался найти хоть что-то, что подошло б по размеру Шлатту. И нашел же! Что за магический шкаф? Просто оверсайз футболка, которую, вроде, Квакити когда-то кто-то подарил. Он был бы рад отдать своему гостю худи, но она уже в прачечной, поэтому довольствуемся тем, что есть. Заодно и пижамные шорты на резинке нашёл.       Кью сразу решил подготовить Шлатту диван, заодно и грязную одежду прихватил. Осмотрел ее и понял, что даже прачечная тут не поможет, нет. Слишком испачкан и наглухо пропитан запахом гнили. Сладким запахом… Сплюнул и выбросил костюм в мусорное ведро. Они могут потом спокойно пойти и купить Джею новую одежду.       Сел на диван и положил свежую одежду рядом. Что-то удерживало его здесь. Да, он устал до чёртиков, но он чувствовал, что обязан остаться.

***

      Когда Шлатт увидел себя в зеркале, он мог только рассматривать собственное тело. Старые шрамы видеть было уже привычно, но этот новый — словно вспышкой фейерверка на грудной клетке красовалась большая отметина. Именно в районе сердца. То ли это было напоминанием о тупой смерти, то ли с его телом происходило что-то ещё… Но это он уже вряд ли узнает.       Теплая струя воды греет кожу, а внутри подогреваются вопросы. Почему именно он? Квакити уже является большой шишкой, ему не нужен какой-то дохлый баран! Тогда почему? Что им движет? Сердце в груди изливается кровью от одного только воспоминания об этом серьезном взгляде темных глаз. Квакити явно считает его низшим существом на данный момент, зачем помогать? Этот утёнок раньше был таким простым. Но с самого начала он помогал Шлатту, даже сейчас готов протянуть руку. После всего того, что случилось…       Гель для душа нежно обволакивает кожу, убирает грязь, которая скопилась за несколько лет в могиле. Шампунь щекочет кожу головы под волосами. Струя воды снимает всё старое, обновляя тело, подготавливая к новому дню.       И всё же Шлатт любит его. По своему, но любит. Утёнок так раздражал сначала: эти его вопли о том, о сём; вечные «пойдем туда, пойдем сюда», «надо сделать это, надо сделать то»… А потом барану начало это нравиться. Постепенно, поэтапно. Но он просто не способен выражать ту любовь, которую ожидают другие. Не позволяет образ. Переступать через себя слишком тяжело, даже смерть не изменило этого. И сейчас, вновь разглядывая себя в зеркале, Шлатт понимает, что не достоин второго шанса. Пусть он и дальше бы гнил в земле, а его душа измучилась бы в Лимбо.       В этих коридорах, в этом лабиринте. Это все казалось кошмаром, это бесило, хотелось проснуться. Закрывал глаза — бесполезно, открывал — та же картина. Стены давили, будто правда сужались, а тело с каждым разом отдавало огромной болью в груди. Чего-то не хватало, но не понимал чего же. Смех сзади, затем сбоку, с другой стороны, снова сзади, спереди… Смеялись не с ним, как в старые добрые, а над ним. Его не боялись, над ним смеялись. Он пытался кричать, отдавать приказы, но смех становился громче. В какой-то момент смех стихал, а неподалеку слышался взрыв. Он убегал. Убегал от этого оглушающего звука, не понимая, грозит ли ему опасность на самом деле. Рано или поздно он падал без сил, а когда поднимался, всё начиналось сначала: коридоры, смех, взрыв. В какой-то момент он перестал сбегать, молча садился на пол и ждал, когда всё снова пойдет по кругу.       От этих воспоминаний Шлатт вздрогнул, будто от холода. А ведь и правда сейчас над ним будут смеяться, если он откажет Квакити. Он — никто, и никем останется.       Джей вышел из ванной, прикрываясь полотенцем, и увидел Алекса, сидящего на диване и смотрящего в никуда.       — Ты разве спать не собирался? — прокашлялся Шлатт, от чего парень вздрогнул и обернулся.       — Я просто, — протянул Квакити, обратно разворачиваясь к «пижаме» и протягивая её Шлатту, — Просто не спится.       — Ясно, — вздохнул баран и принял одежду. Он зашёл за диван и натянул сначала шорты, которые немного сжимали, но потерпеть можно, затем футболку, которая пришлась как раз по размеру, — Поговорить хочешь или как?       Джей обошел мебель и плюхнулся рядом, устремив взгляд в потолок.       — Наверное, сейчас нам не о чем разговаривать, — предположил Кью и подпёр руками подбородок, положив локти на колени.       — Не хочешь рассказать, что с тобой приключилось, пока меня не было?       — Ну как тебе сказать, — усмехнулся Алекс, — Сначала охота на Техноблэйда, он вознаградил меня этим шрамом на пол лица и незрячим глазом. Затем уничтожение Л’Мэнбурга, все пошли своими дорогами. Конфликт там, конфликт здесь… И вот, я создал свой город, которым очень горжусь. Скоро открытие.— Он повернулся к Шлатту, — Как там Лимбо?       — Отвратительно, — грустно посмеялся собеседник и посмотрел в ответ на Квакити, — Наверное, спасибо за возрождение. Я бы не выдержал там больше.       Квакити только улыбнулся и кивнул. Они смотрели друг на друга в поисках тем для разговора, но оставались в тишине. Мужчина рассматривал увечья на лице Кью, а тот просто тонул в глазах напротив. В какой-то момент парень мимолётно опустил взгляд на чужие губы, но тут же отвернулся. Не сейчас.       — Я заметил, тыковка, — однотонно проговорил Джей и положил руку крылатому на плечо, — Повернись.       — С чего бы?       — Я прошу по-хорошему, Алекс, повернись.       Квакити медленно оглянулся на собеседника и тот резко сократил расстояние между ними. Парень зажмурился, но прикосновения к губам не последовало, поэтому открыл глаза.       — Почему ты меня воскресил? — тихо, но строго спросил мужчина, — Ты мог взять на ту должность буквально кого угодно, однако ты выбрал меня. Почему?       Алекс колебался. Он старался дышать ровно, но все же равно выдохнул. Старался отстраниться, на что получал движение следом за ним.       — У тебя есть неведомый талант, люди тебя слушают и слышат. Ты создан для того, чтобы управлять чем-то великим.       — Но не только же в этом причина?       Он прав. Не в этом причина. Он вкусный, он желанный, он — любовь.       — Неужели ты всё ещё что-то чувствуешь ко мне, пирожок?       Квакити не ответил. Резко сократил расстояние между ними, впился в чужие губы. Он был напористым, даже тело двинулось. Ноги оказались на диване, а сам Алекс старался приблизиться к Шлатту настолько сильно, чтобы между их телами не было и малейшего миллиметра. Шлатт удивлённо вздрогнул, но позволил утёнку действовать так, как ему вздумается. Расслабился и провел рукой от плеча до талии, прижимая к себе. Руки Квакити оказались на шее барана, большими пальцами выводил узоры на нижней челюсти. Отстранился с лёгким причмокиванием губ и вновь взглянул Шлатту в глаза, расплылся в улыбке и лбом упал в грудную клетку мужчины.       — Я слишком долго этого ждал, — выдохнул Кью, — Слишком долго, Шлатт.       — Так маленький пирожок скучал по мне, как приятно слышать, — усмехнулся Джей, поглаживая парня по спине.       — Я всё ещё люблю тебя.

***

      Алекс вернулся в свою спальню и плюхнулся на кровать. Как бы ему не хотелось оставаться с Шлаттом, не стоит. Надо было отдохнуть, завтра один из важных дней - надо показать город Шлатту. Может быть он согласится на ту роль, которую Квакити готов предоставить ему.       И все же он наконец-то поцеловался с этим мужчиной вновь. Ему хотелось продолжить, но не хотелось "пугать" Джея, ведь Квакити может не сдержаться. А ведь так хочется впиться клыками ему в шею, откусить участок мышц и глотать кровь. Его мясо, его кровь. Слюна скапливалась во рту, и Кью перевернулся на бок. Он уже привык пачкать подушки слюной, уже не мерзко давно. Ему хотелось проникнуть языком в его рот, вновь исследовать то пространство, пройтись языком по зубам, нёбу, столкнуться с его языком и наслаждаться до дрожжи в руках этим страстным танцем мокрых прикосновений. Хотелось кусать, кусать до крови губы чужие, отрывать кожу кусочек за кусочком, пока от них не останется только кровавое месиво, и снова целовать его, целовать и целовать...       Квакити рвано выдохнул, стараясь вести себя как можно тише. Рука залезла под штаны и нижнее белье. Пальцы обхватили пенис, а большой палец начал массировать головку. Другой рукой Алекс прикрыл свой рот, чтобы случайно не застонать. Если раньше он мог спокойно мастурбировать в одинокой квартире, то сейчас за стеной находился его объект воздыхания. Нужно вести себя тихо.       О, Шлатт, как же Квакити хочет попробовать тебя на вкус. Он хочет снова пройтись языком по стоящему члену и просунуть его в свой рот, чтобы он упирался в стенки горла. Пусть Кью задыхается от него, но так ему хочется почувствовать на языке не только сладкую кровь, ещё и белое семя, которое заполнит рот паренька, ведь он смог доставить наилучшее удовольствие. А если эти два вкуса соединить... Да, Шлатт, будет больно от укусов. Но Квакити так хотелось попробовать.       Ладонь двигалась вверх-вниз, а пальцы вырисовывали причудливые узоры на чувствительной коже. Совсем немного. Глаза закатываются от собственных мыслей Алекса.       Ему вновь хочется вкусить некогда запретный плод. Он голоден. Особенно голоден как никогда раньше. Кью поскуливает, прикусив несколько своих пальцев и кончает. Дышит носом и возвращается из мира своих грязных мечтаний.       Силы его постепенно покидали. Надо бы сменить бельё и штаны, но глаза уже сами закрывались. Он слишком долго не спал спокойно. Сейчас же проваливается в сон, умиротворённый мыслями о том, что он вернул того, кто с самого начала должен был принадлежать только ему.       И Шлатт лицезрел нового Квакити, на голове которого сияет корона.