Найди себя (потеряй себя)

      Закрывшись в ванной Инка, я опираюсь на его покрытую разводами от красок раковину и смотрю своему отражению в глаза. Оно смотрит на меня в ответ как загнанное животное. Из глаза ничего не течёт. Я упираюсь лбом в зеркало с тяжёлым вздохом… И проваливаюсь сквозь.       Я панически бью конечностями под водой пару секунд, пока мои ноги не нащупывают дно и я встаю прямо с судорожным вдохом. Я стою по плечи в воде и в моих ушах звучат уже почти забытые голоса, шепчут, хватают меня за плечи и зазывают за собой.       Как и в первый раз, я за ними следую, спотыкаясь о собственные ноги и скользя в полной темноте. Я не знаю, где я, помимо того, что это где-то в моём разуме. Затопленные этажи, может быть? Но почему вода сошла?       Я мог бы плыть. Мне стоило бы плыть, потому что идти было очень тяжело, но сейчас уже было поздно начинать. Где-то впереди брезжил золотой свет, заставляя блики танцевать на поднятых мной волнах.       На стене висит гобелен, мокрый до последней драгоценной нитки и на нём изображён Дрим, с улыбкой больше напоминающей маску и лучами вокруг правого глаза, заставляющими его выглядеть, как солнце. Над его сложенными корзинкой руками парит золотая сфера, источающая свет. Края гобелена обгорели, но не сгнили, как у гобеленов на верхних этажах. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его…       Меня будит стук в дверь. Я, тяжело дыша, отрываю себя от зеркала как раз в тот момент, когда Блу пробует ручку и обнаруживает, что я не заперла за собой дверь, открывая её. Мы смотрим друг другу в глаза через отражение несколько секунд, прежде чем я чувствую исходящие из другой комнаты волны Негатива, и понимаю, что чутка потёк. — Серафим? — я спрашиваю, уже подсчитав, кто из ещё не прибывших мог вызвать подобную всеобщую реакцию, открывая кран и брызгая водой себе в лицо. — И Киллер. — а. Ясно. Я снова смотрю на своё отражение и пытаюсь стереть развод под глазом, прежде чем понимаю, что это рисунок на моей коже, похожий на мои вектора… Или на два луча. Я протираю лицо ещё раз для профилактики, собираю метафорические яйца в руку, останавливая утечку Негатива из моего лица, и разворачиваюсь, выходя следом за придерживающим мне дверь Блу. — Что вы уже начудили? — я скрещиваю руки, стоит мне только снова оказаться в зале. Киллер и незнакомый мне скелет, излучающий Позитив, как солнце, замирают как олени в фарах. Серафим кривится и закатывает глаза, выступая вперёд: — Ничего. Просто некоторые, — он стреляет испепеляющий взгляд в сторону Реда. Инсомнии очень явно некомфортно от происходящего конфликта, — Не умеют держать свои обидки при себе. — Как будто ты лучше, ты самовлюблённый «превыше-вас» ублю-       Раздаётся рык. Все поворачиваются к Делюжну, держащему своё тело низко к земле, разведя когтистые руки в стороны, как будто он готовится на кого-то броситься: — ВСЕ ЖИВО ЗАВАЛИЛИ СВОИ ЕБАЛЬНИКИ! ИДУТ МИРНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ, ЕСЛИ ВАМ НЕ ХВАТАЕТ ЗРЕЛОСТИ НЕ ГРЫЗТЬСЯ, — он машет рукой в сторону коридора, распрямляясь, — ДВЕРЬ ТАМ. РАЗБИРАЙТЕСЬ СНАРУЖИ ПОКА ВЗРОСЛЫЕ РАЗГОВАРИВАЮТ. — Брав-воо0. — Эррор, которого я узнал ещё до того, как увидел, медленно хлопает, заходя в комнату. У него в руках стаканчик то ли бабл ти то ли какой-то похожей херни, которую я никогда не пробовала, — Сам б-бы лучшшше не сказал-ал, — все продолжают немо на него пялиться, пока он берёт трубочку в рот и отпивает, — Всем утра, неуда-ачники.       Вдох. вы-ы-ыдох. В любой другой день мне было бы смешно, но сегодня… — Давайте, пожалуйста, вести себя как взрослые, зрелые монстры. Гели, дорогая, представь Инсомнию и Делюжна Человеческому Лицу, — я машу рукой в сторону вальяжно расположившейся в углу химеры, уже используемой в качестве дивана Хоррором, Дастом и Киллером. Гелиос кивает.       Я перевожу взгляд на неловко мнущегося около них Ганза, с парящим за его плечом Мелом: — Ганз, Мел — сядьте рядом с Инком. Его, скорее всего, не видит половина из присутствующих, но Мел здесь есть, у него есть свои мысли и они будут выслушаны и приняты во внимание также, как и чьи-либо ещё. Ганз, можешь пересказывать его предложения для остальных? Славно. Остальные здесь большие, взрослые мальчики, знакомые с большинством присутствующих и сами могут решить, где сидеть. Спасибо, что прекратили балаган. Теперь- — Найтмер… — этот голос. Дрим? Я… Почему-то был уверен, что мы близнецы, но ни рисунка солнца ни знакомых из зеркала черт я не вижу. — …Да? — Дрим открывает и закрывает рот, после чего качает головой. — Ничего.       Я поджимаю губы: — Если останется время после собрания — поговорим. Теперь, раз уж мы все уселись… — Кроме тебя. — с ехидной улыбкой вставляет свои пять копеек Киллер, — Кроме меня, — я киваю, — Давайте начнём со сложного: с чего, с вашей точки зрения, весь этот пиздец начался?