Поганая молодежь

      Утреннее зарево освещало тропинку. Пройти к заводу было просто: перейти через мост, повернуть и перелезть через забор. Наверное, именно в этом не было сложных задач.       — Начальник — неплохой мужик, с ним не пропадем. Надо к нему сначала зайти, чтобы он вас определил куда-нибудь, — Марат толкнул дверь и вошёл в длинный коридор, похожий на школьный по крайней мере, выкрешенный такой же побелкой и такой же темной масляной краской.       Повсюду стоял невиданный шум и скрежет, доносящийся откуда-то издалека. Наверное, в такой обстановке можно было сойти с ума от множества звуков.       Марат шел твердо, уверенно, ни на что не обращая внимания. Саня пытался казаться взрослее и сильнее, чтобы точно взяли учиться на токаря.       Анга нервничала, поправляла волосы, все туже и туже затягивая ленту в короткой косичке.       Дверь в конце коридора выводила в шумный рабочий цех. Пыльное огромное помещение, в котором пахло металлом и маслом, гудело, как огромный рой пчел.       — Афанасий Иванович, я, Ышаныч Марат, рабочий первого цеха, двадцать третьей бригады, закреплённый за семнадцатым станком, по вашему указанию нашел двух новых рабочих, — парень даже выдохнул от волнения, пряча руки в карман .       — Зачем так официально, сказано же было, я хоть и старше и опытнее, но в господа не подаюсь. Ну и кого ты привел? Это дети совсем, — на скамье сидел немолодой мужчина, лет за пятьдесят с хмурой, но не злой улыбкой. Лишь взглянув на Ангу с Саней, улыбка исчезла с его лица.       — Это Дягелев Александр Иванович. ХХ17 года рождения, пятнадцать лет. Это Кологерян Анга Ис-ку-хи-нов-на, ХХ19 года рождения, четырнадцать лет. И она по-русски не говорит. Старше никого нет. Правда, — голос Марата дрогнул. Мужчина недоверчиво взглянул на Ангу и Саню.       — Господи. Мелкие больно, хилые. Эй, пацан. Как звать тебя? Со станком работать умеешь? — Афанасий Иванович оглядел мальчика с ног до головы.       — Саня. Ой, Александр. Нет, не работал никогда, — мальчик выдохнул и выпрямился.       Мужчина усмехнулся, потрепав рыжеволосого по плечу.       — Ой — масло по-мордовски. Возьмём тебя, возьмём. Двадцать первая бригада. Марат, разбирайся, передашь его куда надо.

***

      Парни удалились куда-то вглубь цеха.       Анга подняла глаза и вопросительно посмотрела на начальника цеха.       — Чего смотришь, красавица? За станок тебя не поставлю, сил не хватит. Но не волнуйся, определю куда-нибудь, раз пришла. Люди везде нужны, а искать негде, — Афанасий Иванович поднялся со скамьи и оперся на трость, приглашая следовать за собой.       Он сильно хромал на правую ногу, но оно уверенно, как только может идти. Его шаги отдавались глухим ударом о пол.       Анга взглянула на пол и ахнула. Вместо правой ноги у мужчины была деревяшка, даже можно сказать — полено, привязанная буквально веревкой с обрубку конечности.       — Страшно? Это я воевал когда ещё. Давно это было. Кость раздробило, ногу подрезали. Вот так вот, девочка, бывает, — усмехнулся Афанасий Иванович.       Анга ничего не ответила, но огонек заинтересованности блеснул в ее глазах. Хотелось расспросить про войну: наверное, мужчина имело ввиду последнее восстание или рабочий бунт лет двадцать назад, а может быть, что-то другое. Но задать вопрос девочка не могла по просьбе Марата не говорить по-русски.       — Будешь у нас во втором цеху работать: чтоб все по стандарту было, чтоб все инструменты в порядке, чтоб детали смазанные да обработанные были, — Афанасий Иванович тростью толкнул дверь и вошёл в другой цех.       В помещении было тише, ничего не жужжало, не свистело и не лязгало, но запах стоял тот ещё. Пахло чем-то противно-кислым, маслом и горелым.       — Инна Клавдиевна, принимайте помощницу в бригаду. Ангой Ис… ой, мать вашу, не знаю как эту тарабарщину выговорить, звать, — мужчина легонько ткнул девочку тростью в ногу, заставляя пройти ближе к столам.       Анга подняла голову выше, пытаясь разглядеть женщину, к которой обращался начальник цеха. Инна Клавдиевна оказалась полной женщиной, далеко не молодой и хмурой. Одетая в темное платье и белый грязный рабочий фартук, она чем-то напоминала тех самых гувернанток, про которых рассказывала Мария Алексеевна.       — Ой худенькая, ой маленькая. Ветерок подует, унесет, — женщина взглянула на Ангу аккуратно, будто боясь поломать кости, положила руку на голову.       Девочка улыбнулась, слегка закусила губу немного сколотым клыком. Когда ушел Афанасий Иванович было непонятно. Он будто исчез, абсолютно бесшумно выйдя из цеха, хотя его глухие шаги нельзя было не услышать.       — Ну что же, девица восточная, пойдем, работу дам. будешь теперь в нашем коллективе помогать, — Инна Клавдиевна уперла руки в бока, оглядывая столы.