Часть 17. Станок
27 июня 2022 г., 05:30
Игорь бил за малейшую ошибку, за то что дрогнула рука за слишком резкий поворот ручки, за лишнюю каплю масла. Бил всем, что попадалось под руку и туда, куда прилетит.
Меньше чем через неделю, Саня научился вытачивать детали не хуже опытных рабочих, хотя покрылся гематомами по всему телу.
Мальчишке хотелось плакать, боль часто была невыносимой и незаслуженной по его мнению. К концу дня он мог дрожать всем телом, едва стоя на ногах от усталости и голода, но даже не пытался жаловаться.
— Слушай, Сань, а я вот подумал, тебе лет то сколько? — Игорь плавно опустил рычаг.
— Много уже, много. Шестнадцать будет в декабре. Из-за того, что даты передвинули, получается, что я родился тридцать первого декабря, как раз в конце года, — мальчишка смазал деталь маслом.
Игорь приподнял брови и отвернулся. Разговор на время затих.
— А знаешь, я думал тебе лет двенадцать. Мелкий ты больно. ЗАКАТАЙ РУКАВА! ЗАТЯНЕТ ЖЕ! Ремнем отлуплю, если не будешь рукава убирать, — рявкнул мужчина, оттаскивая руку Сани от станка и легонько хлопнул по ней.
Сашка закусил губу от обиды и злобы. Игорь его порядком заебал: вечно лез со своими правками, бил, ворчал и снова бил. Ещё и мелким назвал!
Саня действительно выглядел сильно младше своего возраста. Может быть из-за того что плохо ел, может витаминов не хватало, может из-за генов, но факт оставался фактом: мальчишке, низкому, по-детски всклокоченному нельзя было дать больше двенадцати лет.
Рукава сползали вниз и совершенно не хотели закатываться. Через чур длинная рубашка сильно мешала, но снимать ее запретили, высказав что-то о технике безопасности.
Саня выполнял работу неплохо, но клал жирный болт на аккуратность.
Удивительно было, что за пять дней ему не отрезало пальцев. Дягелев швырял заготовки, небрежно устанавливая их на переднюю бабку, не проверял надёжность крепление резцов в суппорте, а потом, за все это пролучал подзатыльник и пару крепких ударов от Игоря.
— Слушайте, а вы что-нибудь слышали про станцию «Деникенская»? — вдруг спросил Саня, обрабатывая деталь.
— Ты ж со второй школы, чего тебе по вокзалу шариться? АККУРАТНЕЕ С РЕЗЦАМИ! — Игорь вновь зло рыкнул на мальчишку и несильно пнул его голени.
Саня отвернулся и сосредоточился на работе. Рукава вновь сползали и мешались.
Все произошло меньше чем за секунду. Рукав зацепился и стал наматываться. Сашка это сразу не заметил, но если бы вместе с тканью мотнуло пальцы, было поздно вырываться.
Игорь среагировал быстрее, успев оттянуть от станка Саню.
— Руку покажи! Я тебе блять в ангелы-хранители нанялся? Прибью, сволочь! — мужчина схватил руку мальчика и внимательно осмотрел.
Сашку трясло от испуга. Осознание того, что буквально несколько секунд назад ему могло оторвать как минимум несколько пальцев, а как максимум руку, пришло не сразу. Запоздалый ужас заставлял сердце пропускать удар.
— Слава всему… Все хорошо, ничего не преломало. Но ниче, будет ещё больно, как по заднице съезжу, узнаешь. Только попробуй рукава не убирать, лично поотрезаю к чертям собачьим! — Игорь отвесил Саньке подзатыльник и вернулся к своему станку. Вообще, овлекаться от работы было запрещено, но мужчине, которому поручили обучение нового работника, в случае чего, сделали бы поблажку.
Сашка ждал перерыва на обед, но до отдыха было ещё почти два с половиной часа. Пришлось вернуться к работе.
Руки дрожали, и все валилось. Мальчик непроизвольно вздрагивал в ожидании удара, совершая очередную ошибку, но Игорь отвернулся и был занят своим делом.
Часы на глаза не попадалось, но по поведению других рабочих можно было предположить, что близился обед.
Сашка закончил с нормой деталей, которые должен был сдать до трёх часов дня и дрожащими руками отложил их в деревянный ящик.
Хотелось забиться куда-то в угол, спрятаться убежать, лишь бы не гадать о том, что с Сашкой сделает Игорь. Порка ремнем — не то чего стоило бояться, тем более, раньше тоже попадало нехило, по крайней мере, от Макара Игнатьевича. Но что ждать от Игоря, который, вероятнее всего мог избить до кровоподтеков, мальчик не знал.
Мужчина как на зло не обращал совершенно никакого внимание на пацана. От этого становилось ещё противнее.
Страх от случившегося, смешанный со страхом за то что случится, создавал разрывной механизм, полностью охватывающий разум.
Ладони потели, приходилось вытирать их о тряпку, что не мешать работе. Сашка пытался выпилить что-то из бракованной детали, чтобы отвлечься, но выходило криво.
Звон сирены, оповещавший о перерыве, больно ударил по ушам.
Игорь отключил станок, вытер руки, хрустнул пальцами, отвесил Сашке подзатыльник за то, что он не отключил технику от питания и выдохнул.
— Я тебе говорил о том, что руки нахер поотрывать может? Говорил?! А я говорил о том, чтобы ты рукава убирал? А?! — Игорь перешёл на крик будто по щелчку пальцев.
У Сашки подкосились ноги. Он только успокоил себя после случившегося, а мужчина только сильнее пробудил в нем страх.
Игорь злился. Ему хотелось всыпать мальчишке так, чтобы он ещё неделю точно вспомнила про аккуратность. Своих детей у мужчины не было, воспитывать ему никого не приходилось. Игорь слабо себе представлял что он должен сейчас сделать.
Снять ремень, сложить его вдвое, заломить Сашке руки, чтобы не совал их куда не надо и от души всыпать пару-тройку десятков ударов по заднице. Но как перебороть страх? Как можно вот так просто взять и выпороть человека, ребенка, которого ты старше лет на десять?
Игорь схватил Сашку на шиворот и вытянул в коридор.
— Дурак! — единственное что смог сказать мужчина. Слова подобрать не получалось.
Игорь толкнул мальчишку к складу, не решившись воспитывать его прилюдно.
Сашка дрожал и почти не сопротивлялся, но когда услышал звон пряжки ремня сжался в комок.
К боли ему было не привыкать, да и пороли его раньше часто, но знакомый и добрый Макар Игнатьевич ни в какое сравнение не шел со злым Игорем.
Мужчина толкнул Саню на ящик и завел ему руки за спину.
— Я говорил тебе рукава завернуть! — первый шлепок вышел ярким, белезненным и жгучим.
Мальчик дернулся и попытался увернуться, но тут же с силой был придавлен к ящику.
У худощавого и не отличающегося особой силой подростка было мало шансов противостоять крупному мужчине.
— А ну, не вырываться! — Игорь хлопнул ещё несколько раз. Мужчина боялся, что бьёт чересчур сильно.
Саня не кричал, не просил прекратить, но слишком активно пытался дать деру. Ремень снова и снова опускался на зад, заставляя мальчишку вздрагивать.
Игорь бил едва ли сильнее Макара Игнатьевича, но терпеть боль, будучи придавленным к ящикам, без возможности даже сохранять равновесие, было в разы сложнее.
— Я…я… Я… Я буду аккуратнее. П-правда… — голос Сашки дрогнул уже после двадцати пяти шлепков. Боль казалась невыносимой и подкреплялась внутренней грызней.
Но Игорь не прекратил. Крепче перехватив ремень, он продолжил хлопать по заднице мальчика, втайне молясь, чтобы Санька не дернулся, и порка пришлась только по ягодицам. Бить по спине, ногам и рукам не хотелось.
Сашка громко всхлипнул и тихо расплакался. Наверное, он не плакал во время наказаний лет с десяти. От собственной слабости ему стало противно.
Игорь испуганно отошёл от содрогающегося от всхлипов мальчишки, чувствуя себя по крайней мере монстром. Довести почти шестнадцатилетнего парня четырьмя десятками ударов через штаны, раньше казалось невозможным.
Игорь заправил ремень в брюки и аккуратно тронул Саньку за плечо.
— Не рыдай. Убирай сопли, слезы и пошли в столовую жрать, а то и без нас там претендентов на наши тарелки супа хватает, — мужчина ушел, оставляя мальчишку наедине со слезами.
