Поганая молодежь

      Анга вырывалась и кричала и вырывалась, но крепкие руки держали твёрдо.       Комнатка, в которую затащили была не маленькой и светлой, больше подходящей на медицинский кабинет.       — Да не ори ты! — прорычал парень, крепче зажимая девочке рот. Ладонь пахла машинным маслом и ещё какой-то химией. Агна попыталась укусить ее, но от противного соленого вкуса захотелось блевать.       — Солнышко, нам поговорить надо. Марата знаешь? Он нас послал поговорить. Тише, тише. Сергей, отпусти ребенка — девушка легонько хлопнула парня по руке.       Сергей нехотя отпустил Ангу. Девочка пошатнулась, и упав, больно ударилась об пол.       Кудрявая вскочила, быстро выискивая по кабинету что-то тяжёлое, чем можно обороняться.       — Սրիկաներ! Սրիկաներ — прошипела девочка, отскакивая к выходу.       Сергей тут же подскочил к дверь и отвесил Анге крепкую затрещину       — Короче. Марат сказал, что ты по-русски балакаешь, так что выключай тарабарский и переходи на русский. В общем, теперь серьезно. На заводе поднимается революция. Вооот. Ре-во-лю-ци-я! — Сергей вдруг резко перешёл на шепот.       Анга нервно сглотнула, кусая губы. Информация вылилась на нее, будто таз ледяной воды. Как правильно реагировать на эти слова она не знала       — Так. Стоп. Давайте по порядку. Меня зовут Рада, его зовут Сергей. Марат попросил нас рассказать тебе о… Ты поняла о чем. Мы выясняем планы, которые хочет исполнить единая армия в нашем городе, и всячески этому мешаем. А ещё агитации. Прости, я плохо объясняю — девушка развела руками, толкая Сергея.       Анга скривилась. Ещё вступления в какой-то левый кружок ей не хватало! И так все на заводе шпыняют, а в кружке гонять будут ещё больше.       — Бля, я ещё хуже объясняю. Громко сказано: «мешаем армии». На самом деле, раскидываем листовки, да как дураки подслушиваем все что говорят. — Сергей скривился, вытирая пот со лба. — Короче, если хочешь, присоединяйся. И продолжай на своем языке говорить. Так может узнаешь побольше.       — Психи! — Анга топнула ногой и выбежала из кабинета, подальше от этих ненормальных.

***

      На складе было темно. Солнечные лучи почти не проходили через маленькое окошко       Санька проснулся поздно просто в отвратительном состоянии. Казалось, что на него уронили наковальню, а заодно и постучали по ней молотком.       Голова гудела неимоверно сильно. Идти никуда не хотелось, но ребра спина ныли, моля о подъёме с жёстких кривых ящиков.       Сашка обхватил голову руками и закопался пальцами в рыжие спутанные волосы.       По телу прошлась дрожь. Липкая и неприятная. Если бы мальчик хоть раз был бы на корабле, он бы сравнил ее с переливом морским волн, когда судно раскачивало из стороны в       стороны, а ты пытаешься на нем устоять. Но пацан никогда не видел ни моря, ни кораблей, разве что мелкие лодки, на которых плавали по мелкой, но быстрой речонке бедные рыбаки.              Санька, в отличии от многих ровесников, любил метафоры и прочие средства выразительности, названия которым он, может быть, и не знал, но бережно раскладывал по полочкам в своей голове.       Сегодня, на воображаемую полочку, именуемую как — «очень красиво и сложно», легло новое сравнение о дрожи и морских волнах. Мальчик бы долго думал и точно бы придумал что-то ещё невероятно красивое, например, о хмурой погоде и темнотой в глазах или о болящих рёбрах, хрустящей спине и могучих деревьях, которые росли, терпели непогоду, но ломали ветви.       Санька спрыгнул на пол, поправляя противную рваную рубашку и разбитые ботинки, болтавшиеся на ноге, как глинчак на жерде.       Можно было быстро скинуться в столовую, урвать хлеба, затолкать его в рот целиком, всю порцию или растянуть кусок до обеда, но Сашка закусил губу, твердо решив: «За то, что ты, тварь ржавая — мальчик часто называл себя так про себя — за то, что ты идиот и редкостная тварь, которая не бережет то, что имеет, не смей прикасаться к еде сегодня. Даже думать забудь о еде. Не заслужил.»       От одной мысли, что сегодня опять придется голодать, в глазах потемнело, но Санька тут же отвесил себе пощечину, отрезвляясь.       — Эй, Дягелев! Тебе по хребту палкой съездить? Или вчера не хватило? Ты какого черта вчера с завода ее уходил? — Игорь, возникший откуда-то из непонятной части пространства, часто-часто дышал, как после бега.       — Я. я… — Санька даже не нашелся что ответить. Игорь вздохнул и с размаху отвесил Сашке подзатыльник. Мальчик покачнулся, схватившись за место удара. На глаза навернулись слезы. Только не плакать! Не плакать! Не плакать!       — Не мямли. Ты мужик или девка незамужняя, чтобы сопли жевать? Тьфу. Снимай рубашку — Игорь брезгливо фыркнул, пряча что-то за спину.       Санька растерялся. От страха, а мужчина вселял именно дикий страх, руки сами начали стаскивать рубаху, путаясь ткани.       — Бегом, я сказал! Ждать не буду — рванул Игорь, отвернувшись от мальчика, встряхивая что-то. Санька стянул рубашку, вновь заметив распоровшийся шов и горестно вздохнул.       — Руки вверх — Игорь заставил мальчика поднять руки и резким движением натянул на него серый застиранный свитер.       Очевидно, вещь была не новой, но такой замечательной! Свитер был из тонкой пряжи, почти не теплой, но приятной. — Носи аккуратно. Считай, подарок. Безвозмездно, даром, просто так — Игорь расплылся в довольной улыбке и снова отвесил Саньке воспитательный подзатыльник.