Поганая молодежь

      Привыкнуть вставать засветло было сложно. От раннего резкого подъёма, сердце начинало стучать, как после опасности, накатывала паника.       Многие из старших работали. Даже не то что бы многие, правильнее было бы сказать, что все. Город N на работу был хорош. Каждому место находилось. На каждом предприятии нужны были люди. Пусть эти люди были ростом едва выше полутора метра, пусть руки были маленькими и худыми. Санька и Анга уходили на работу одни. Марат, загнанный и заваленный бесконечными деталями и металлической стружкой даже на уроки почти не ходил - не было времени.       Дорога казалась бесконечной. Размытая, грязная от дождя, она тянулась вдоль узкой улицы, заставленной деревянными жилыми бараками, отдаленно напоминающими школу.       — Ан, я вот поговорить хотел. Про Молодежную Оборону не слышала? - тихонько спросил Санька, перепрыгия лужу.       Девочка отрицательно качнула головой и плотнее закуталась в платок.       — Ну, в общем дело такое. Тут революция. За то, чтобы рабочим жилось хорошо, чтобы всем детям в школу ходить можно было, а не только богатым. Вот. Молодежная оборона за это борется. Нужно листовки с агитацией написать и нарисовать. Только ты никому не говори. Приходи в обед на склад, там Игорь все покажет - ещё более тихо проговорил Санька, пролезая в дыру забора.       Анга сплюнула. Она не хотела влезать во все эти разборки. Хотелось отработать смену, отсидеть занятия и лечь спать.       Саня вдруг обнял девочку, аккуратно поглаживая по волосам, будто прощаясь навсегда.       — Ты чё вдруг? Резкий прилив нежности? - Анга нахмурилась, отвечая на объятья.       Санька ничего не ответил. Только мягко улыбнулся. Бледное худое лицо, покрытое тускло-рыжими веснушками, расплылось в улыбке. Девочка смущено отвела взгляд. Щеки вспыхнули алым.       Любовь, первая, глупая, когда ни одни, ни другой не решаются подойти к друг другу ближе. Анга точно знала, что Санька, может и не влюблен, но точно испытывает а ней симпатию. Сашка знал тоже самое.       О любви читались книги, смотрелись фильмы. Но в сюжетах все было иначе, чем в жизни. У ребят была своя история, свою романтический сюжет.       Анга улыбнулась, проскальзывая в черный ход и помахала мальчику рукой.       Санька улыбнулся, чувствуя прилив сил.

      

***

      Работа вновь была тяжёлой. Мытье полов и так занятие не из приятных, а когда руки болят, становится сложнее.       После вчерашнего наказания, запястья остались покрыты длинными кроваво-алыми полосами. При попадании воды на раны, руки пронзала боль, от которой хотелось выть, а слезы сами капали из глаз.       Хотелось плакать, но возможности не было. Анга вообще заметила, что в последнее время слишком плаксива. Может быть от постоянной усталости, может подростковые гормоны.       Девочка выдохнула. Работать, ставя перед собой цель, намного проще. Решив, что она вымоет коридор, а потом пойдет покурит. Папиросы стали единственным успокоением слёз и голода. Курить хотелось постоянно. Иногда Анга думала, что если бы увидел ее Макар Игнатьевич, то ее задница давно бы горела праведным огнем. И рано или поздно те самые шесть папирос за день приведут Ангу на лавку задницей вверх, но это будет потом.       «Человек вдыхает за сутки 480 кубических футов воздуха. Сколько кубических саженей он вдыхает в простой год? " - вспомнила задачу из учебника Анга. Решала она в уме быстро, четко. В голове, будто на тетрадном листе невидимой рукой выводились цифры. Считать большие числа выходило долго, сложно, но это помогало отвлечься от боли, голода и курения.       " Триста шестьдесят пять умножаем на четыреста восемьдесят .... Сто семьдесят пять тысяч двести разделить на триста сорок три ... Пятьсот десять сажней и остаток! Девочка улыбнулась, выжимая тряпку. Коридор был вымыт, а значит, можно пойти покурить!       Чиркнула спичка. Задымилась папироса, зажатая в зубах. Анга вышла на улицу и выплеснула ведро воды.       — Эй, девочка - из мастерской выскочил широкоплечий черноволосый парень..       Анга вжала голову в плечи, вытаскивая изо рта папиросу.       — Ты ведь Анга? Нужно поговорить. Да не бойся ты! - парень потянул девочку за собой.       Анга хотела бы что-то ответить, но в голову кроме немого возмущения ничего не приходило.       — Слушай, логичный вопрос: вот если бы тебя какой-то мужик схватил и куда-то потащил, ты бы испугался? - хмуро спросила девочка, остановившись на углу сарая.       Парень пожал плечами. Весь его вид будто кричал об абсолютной серьезности и непоколебимости. Он был как недвижимая гора.       — Анга, нам очень нужна твоя помощь. Тебя тут все знают как... Дурочку, которая по-русски не говорит. Игорь. Меня зовут Игорь, если тебе мое имя о чем-то говорит - представился парень, проводя ладонью по черным как смоль волосам.       — Ну спасибо. Дурочка, дурочка! Сами себе помогайте - рыкнула Анга, топнув ногой. Девочка хотела бы ударить парня, убежать. Почему-то слезы обиды за "дурочку" подступали к глазам стремительно быстро.       Игорь размахнулся и отвесил девочке крепкую затрещину.       — А ну, не распускать сопли! Это же не столько мне помощь, сколько народу - парень нахмурил густые темные брови.       Анга вся задрожала. Слезы и так было близко весь день и сейчас хлынули наружу. Девочка всхлипнула и расплакалась.       Игорь застыл в ступоре. Он смотрел на Ангу, на ее кудрявую копну волос, упавших на мокрое от слёз лицо.       — Ты чего? Больно что ли так? - изумился парень, почесал затылок. Анга только громче всхлипнула и закрыла лицо руками.       Игорь аккуратно погладил ее по спине. Он был в лёгкой растерянности.       — Ты чего ревешь? Собери себя в руки! - парень тряхнул девочку за плечи.       Анга попыталась утереть слезы, но соленые ручьи хлынули только сильнее.       — Анга! Не мороси. Помоги, пожалуйста. Тебя везде пускают, при тебе все говорят. Если что-то важное узнаешь, приходи ко мне, говори. И листовки.... Вы с Санькой можете написать тридцать листовок от руки? Образец дам - тихо, почти шепотом проговорил Игорь, испуганно оглядываясь по сторонам.       Заплаканная Анга только кивнула .