Поганая молодежь

      Саня вернулся к ночи. Едва стоявший на ногах, он чудом перелез через окно в комнату. От Сашки несло водкой и машинным маслом.       Он пил редко, но если притрагивался к алкоголю, то улетал в дикое опьянение. Увы, но его собутыльники искренне считали, что лучший отдых после работы — попойка. А кто не пил с ними, тот тут же становился врагом коллектива. Саня не любил пьяное состояние, а пьянел он быстро. Не любил когда болит голова, а ноги становятся ватными. Но пил. Пил со всеми. Пил, чтобы не считали трусом или мелким. Присев на корточки у печки, он тянул руки к огню, отогревая заледеневшие пальцы.       — Саш, опять? А если дядька увидит? Выпорет же — Анга аккуратно подошла к нему и погладила по спине.       — Уййй блять. — мальчишку вывернуло. Содержимое желудка было скудным, царапало глотку, с силой выливалось наружу, но прекратить это было нельзя.       Сашка дышал рвано, делая сильные перерывы между вдохами. Жидкости просились наружу, вместе с горечью из желудка, не позволяя даже глотнуть воздуха. Мальчишке казалось, что он вот вот задохнётся, но рвота перешла в тихий стон боли. Саня опустился на колени и вытер слезы.       — Саш? — Анга аккуратно тронула мальчика за лоб. Он был до ужаса холоден.       — Отойди.- Санька сложился пополам. Его трясло и рвало, но из пустого желудка ничего кроме слизи не могло выйти. Мальчишка задыхался от собственной беспомощности.        Анга выскочила в коридор, больно ударившись плечом о дверной косяк.       Единственный взрослый, который был способен помочь, сидел в своем кабинете, на противоположном конце коридора.       — Макар Игнатьевич! — Анга с размаху распахнула дверь.       Тусклый свет керасиновой лампы больно ударил по глазам, привыкшим к темноте. Мужчина дремал на скамье, подложив руку под голову. Усы подрагивали от дыхания так, будто были отдельным организмом.       — Макар Игнатьевич! Сашке пиздец! — девочка тряхнула мужчину за плечо.       Карие глаза безостановочно бегали, бросая взгляд то на лицо мужчины, то на лампу.       Анга был отвешен совсем лёгкий, едва ощутимы подзатыльник.       — Отставить панику и мямлю. Что случилось? — коротко и четко спросил Макар Игнатьевич, поднимаясь со спального места. Анга ничего не ответила, только потянула заведующего за рукав.

******

      Саня лежал на полу. Совсем тихо, не разбудив никого хрипением, он заткнул рот рукой.       — Спичка… Ну Спичка… — Макар Игнатьевич поднял Саньку в пола и поставил на ноги. Для него, мальчишка казался совсем лёгким. Сашка пошаткулся и снова едва не осел на пол, но заведующий не дал этого сделать.       Макар Игнатьевич тихо вывел мальчика в коридор, легонько ткнув Ангу в бок, прося не отставать.       — Ан, что случилось? Когда он стал чувствовать себя плохо? Когда он пришел? Что пил? — обеспокоенно спросил мужчина, придерживая Саньку. — Он пришел… — врать было глупо и опасно. — Он пришел недавно. Не знаю что он пил, наверное водку или самогон. Он честно не сам… Его там заставляют… — Анга попыталась хоть как-то оправлять Сашку, чтобы он не получил чересчур сильного наказания.       Макар Игнатьевич ничего не ответил. Лишь горестно вздохнув, он толкнул дверь кабинета. Уложив мальчишку на скамью, он кинул ему одеяло.       — Алкогольное отравление, предполагаю. Холодный, как труп. Бледный. Молись, чтобы до утра дожить — мужчина заставил Сашку лечь на живот, завернувшись в одеяло.       Анга испуганно смотрела сначала на заведующего, потом на друга. Она и не предполагала, что от водки можно получить не только опьянение, но и отравление.       Макар Игнатьевич принес пустое железное ведро, кувшин с водой, стакан и какой-то белый порошок, узнать который в полумраке было сложно.       — Готовься, Спичка, будешь страдать. Пей воду, затем, два пальца в рот и в ведро… Промывай желудок. Раза два так сделаешь, выпьешь воду в сахаром. Авось до утра дотянешь — мужчина отлил воды а стакан и с силой влил жидкость в рот Сани.