Поганая молодежь

      Иногда, кажется, будто жизнь пролетает перед глазами. Память рисует старые, давно забытые картины прошлого.       Саньке казалось, что в последние часы он не принадлежал себе. Чья-то дрожащая рука управляла им, заставляя двигаться, глотать воду, падать на пол.       Голова болела ужасно. Сознание помутнело, воспринимая происходящее как одно большое темное пятно.       Сашка с усмешкой подумал, что глупо было бы помереть, вот так вот, просто перепив водки с заводскими алкашами, но перебрал в голове воспоминания, раскладывая их по уголкам мозга.       Вот, маленький Сашка топает по тропинке на поле рядом с отцом, вот, большая пятнистая корова тычет большим и шершавым носом Саньке в лицо. Мальчишка смеётся, хватается маленькими ручонками за нос коровы.       Перед глазами всплыл душный и грязный вагон товарного поезда, яркий свет лампы, бьющий в глаза, какие-то люди, хаос и шум.              Потом вспомнил как на каком-то досмотре увидал не говорящую по-русски девочку, вспомнил как его откинули в стену, когда он крикнул, чтобы ее не били за то что она не может сказать ответа.       Но воспоминания шли обрывками, будто все это происходило не с Сашкой, а с кем-то другим, чужим и далёким. Только одна картина всплыла ясно: первые дни в городе N.

***

      Был ясный октябрьский день. Опавшая листва тихо-тихо шелестела под ногами.       По мощенной камнем дороге шел мужчина лет тридцати трех, придерживая рукой связку книг. Тонкое светлое пальто было заношено до дыр, кое-где красовались заплаты из более темной ткани       Завернув на рыночную площадь, мужчина крепче прижал к себе связку книг.       Воровать у школьного учителя математики было нечего: книги для младшей школы в ветхих переплетах, пальто с заплатами на локтях, курительная трубка и свернутая в несколько раз авоська.       — Эй, мужик, поди, отоварься! Картошка, крупная, поглянь — крикнул кто-то с высоких прилавков.       Макар Игнатьевич подошёл и осмотрел картофель       — Мелочь. Этож разве едовая картошка? Эт только на посевную или свиньям на прокормку, что ее брать — фыркнул мужчина, подходя к прилавку совсем близко.       На мгновение, совсем рядом почувствалось какое-то шевеление. Маленькая смуглая рученка пролезла между Макаром Игнатьевичем и прилавком. Мелкие картофелины убегали с прилавка одна за другой. Мужчина усмехнулся, но не опустил глаз, чтобы посмотреть на хозяина проворной ручонки.       — По 20 копеек за килограмм — толстый мужичок-торговец осмотрел свое картофельное богатство.       Макар Игнатьевич фыркнул и отошёл от прилавка. Покупать еду по таким ценам на целую ораву было дороговато.       Бродить по рынку целый день не хотелось, но возвращаться с пустыми руками было категорически нельзя.       Раздался свист кого-то из милиции. Рядом пронеслось два человека. Один гражданский, другой в белом обмундировании. Мужчина бы не обратил на это внимание, если бы не одна деталь: гнались они за мелким существом, издали похожее на темного барашка, но являвшегося никем иным как человеческим детенышем. Ловили его как самого настоящего преступника, утянувшего крупную сумму денег.       Ребенок нырнул под прилавок, затаился. Милиционер рыскал глазами, высматривая вора.       — Эй, беляки поганые! Курицы слепые! — откуда-то вынырнул второй ребенок. Отвлекая внимание госслужащих.       В милиционера полетел ком влажной земли, оставив на белом мундире темное пятно.       На ящиках стоял мальчишка лет девяти, всклокоченный и грязный, в огромных рваных ботинках и рубахе до колен, подвязанной веревкой.       Он ловко соскочил вниз, когда оскорбленный страж порядка кинулся за ним.       Макар Игнатьевич аккуратно отошёл в сторону, не вмешиваясь в переполох. Милиция гоняла беспризорных по рынкам и вокзалам, но дети возвращались на жирные места. Ну побегают взрослые дядьки за детьми, ну поймают парочку из десятка, ну сдадут в детприемник. Никогда ещё эта беготня не приносила ни вреда, ни пользы, зато шуму поднимала.       Мальчишка проскочил через толпу людей и кинулся к прилавку, из-под которого второй милиционер пытался выгнать кудрявого мальчика.       Мужчина, бежавший рядом с милиционером схватил метлу и с силой ткнул черенком в пространство между землёй и прилавком.       — Вылазь, гаденыш, вылазь! Шкуру спущу. Отдавай что украл — рычал мужчина вновь и вновь ударяя черенком.       Из «укрытия» доносились едва различимый вой.       — Был гад белый, стал гад серый! — мальчишка зачерпнул в ладони грязной воды из лужи и брызнул на мужичка.       Он заорал и кинулся было на мальчишку, но вспомнив, что под прилавком, из-под которого не удавалась достать второго ребенка, все ещё сидит кудрявый, он перехватил метлу и стал рыскать ей по земле, поднимая пыль.       — Гражданин! Вы чего творите! Это же ребенок— вступилась какая-то женщина-торговка, то ее выкрик никто не услышал.       — Да какой это ребенок! Это чертёнок, вор, уголовник! — мужчина нагнулся и грубо вытащит кудрявого из-под прилавка за руку и огрел черенком метлы по голове.       Рыжий мальчик накинулся было на мужчину, но его отбросили в сторону.       Удар метлой повторился. Кудрявый мальчик обмяк в руках мужчины.       — Ты чего, обормот, сдохнуть решил? Э не, пусть с тобой милиция разбирается — мужчина обшарил ребенка по одежде вытащил украденную вещицу и отбросил бессознательное тело в грязь.       Макар Игнатьевич помог рыжему мальчишке подняться и что-то шепнул на ухо, протягивая книги.       Беспризорник кивнул и взял связку.       Пока милиционер брезгливо обошел ребенка, Макар Игнатьевич аккуратно подошёл и поднял кудрявого мальчика с земли и взял его на руки.       — Уходим — мужчина махнул рукой, подзывая рыжего беспризорника следовать за ним.       Милиционер свистнул в свисток, но даже не сдвинулся с места, когда учитель забрал ребенка, позволяя Макару Игнатьевичу с рыжим уйти.

******

             — Тебя как зовут то? — мужчина улыбнулся, поудобнее перехватывая ребенка, который все ещё находился в полубессознательном состоянии.       Рыжеволосый чумазый мальчишка, шедший рядом, шмыгнул носом, придерживая рубашку, из-под которой топорщились картошка.       — Санька. Ой. Дягелёв Александр Иванович — мальчик отвёл глаза.       — Родители есть? Сам откуда? Где живёшь — продолжил допрос учитель.       — Нету никого. Папку расстреляли две зимы назад, а мамка померла почти сразу же. Из Курска я. Потом меня в подмастерья отдали, а я оттуда удрал. — Сашка смотрел себе под ноги и говорил тихо-тихо.       Макар Игнатьевич вскинул брови. От Курска до города N было неблизко и поезда не ходили. Добраться можно было только с кучей пересадок, потратив на переезд не один день.       — А второго как зовут? Он откуда? — Анарага… Я не помню, у нее сложное имя… Вы только не смейтесь. Но она на Ангу откликается. Её так зовут. Ну. ее так д тоосмотрщик назвал, а я запомнил. Сокращённо Анга. Она. я не знаю. Она раньше где-то далеко жила. А мы с ней в детприемнике познакомились — Санька аккуратно прикоснулся к волосам кудрявой. Макар Игнатьевич удивился. У него на руках была девочка. Девчонок среди беспризорников почти не встречалось, но за свою учительскую практику, мужчина повидал и не такое.       — А лет вам по сколько? Ты худой как спичка. У тебя случайно не эта кличка? — Мужчина прикинул в какую возрастную группу из можно определить, если дети решат остаться в школе.       — Я родится в… Мне сейчас семь . или восемь.или. девять… А Анге… Я ее старше на 1 год и 1 день! И я не спичка! — Санька старательно загибал пальцы, высчитывая возраст.       Макар Игнатьевич улыбнулся. 8-10 лет, как раз возраст для первоклассника. Судя по всему, считать мальчишка умел.       Но размышления о возрасте были прерваны.       — Вот это школа. Я здесь живу. Обижайся, не обижайся, но твоей подруге сейчас нужно обработать и полечить голову. Оставайтесь пока в школе. Захотите уходить — уйдете.

********

      С тех пор прошло уже больше пяти лет. Всё поменялось.       Сашка вырос, вытянулся. Встал еще более лохматым, худым, замкнулся.       Ангу научили говорить по-русски. Да вообще, к девяти с половиной годам она неплохо на нем говорила. Но кудрявая девочка и рыжий мальчик до сих пор оставались неразлучными друзьями.       Санька усмехнулся, прокручивая все самые хорошие и не очень воспоминания, расставаться с которыми не хотелось.       Но противный резкий запах вдруг выдернул его из мыслей в реальность.       Перед глазами рябила реальная картина мира: серое одеяло, перепуганная Анга, Макар Игнатьевич, ходящий взад-вперед по комнате.       — Алкоголик. Вроде желудок промыли. Пей воду с сахаром и ложись спать. Температура у тебя низковата, сердце колотиться — мужчина протянул Саньке бокал со сладкой водой.       Раздраженный желудок принял сладкое как подарок и перестал болеть, смилостивились над и так замученным хозяином.       — Дурак ты, Санька, дурак — Анга аккуратно погладила Саньку по волосам и улыбнулась.