Поганая молодежь

      Макар Игнатьевич вернулся через пол часа с полуразбитыми кожаными сапогами. Изношенные шнурки, связанные из перекрученных тряпочек, выглядели неопрятно.       — Надень — мужчина кинул сапоги на пол.       Анга недоверчиво посмотрела на обувь и сунула ногу. Размер был столь огромным, что нога свободно выскальзывала из сапога. Если упереться пальцами в носок, то от конца ступни до пятки сапога оставалось ещё сантиметра четыре. Девочка растерянно тряхнула ногой, вылетая из ботинка.       — Сильно велико? Ну попробуй сложить портянку и засунуть между ногой и ботинком — Макар Игнатьевич обречённо вздохнул, попытавшись сделать хоть что-то полезного.       Обувь безбожно оставалась велика и болталась как на колу мочало. Портянки, забившиеся под пятку спали ситуацию не слишком хорошо. Ноги натирало с неимоверной силой.

**

      — Папиросы на стол — Макар Игнатьевич выдохнул, хлопнув рукой по столу.        Анга вздрогнула. Глаза испуганно забегали по полу, а руки сжались в кулаки.       — А может не надо? — с надеждой в голосе спросила девочка, выдавливая из себя слабую улыбку.       — Ага, щас, бегом.       Анга шмыгнула носом и сунула руки в карман. Смятая пачка с одинокой одной папиросой легла на стол. Макар Игнатьевич протянул руку, приоткрыл, нахмурился. Девочка только смотрела в пол.       Строгое: «Тааааак», протянулось по комнате едва ли ни эхом. Мужчина сделал шаг вперёд, без раздумий потянув девочку на себя. Анга оказалась плотно прижата рукой к боку Макара Игнатьевича. Немного согнувшись, девочка потянулась, чтобы выпрямиться, но тут же схватила крепкий шлепок.       — Скажи пожалуйста, только без вранья, ты их потеряла или… — об этом «или» он даже думать. Ну не могла эта девчонка, не могла!       — Скурила — Анга опустила глаза и вновь попыталась вывернуться из неудобного положения.       Макар Игнатьевич только крепче прижал девчонку и с силой шлепнул по попе. Анга пискнула. Казалось, одного этого шлепка хватило чтобы окрасить зад в ярко-красный. Раньше учитель не начинал шлёпать так сильно.       Макар Игнатьевич занёс руку ещё раз. По хорошему, нужно было задрать подол платья, вытащить из брюк ремень, заставить лечь на лавку и выпороть эту дуреху. Но он боялся, боялся что гнев выльется наружу, боялся что ремнем оставит сильные следы, хотя, по-хорошему, нужно было всыпать до синяков.       Шлепки посыпались градом. Макар Игнатьевич лупил в полную силу, не жалея ладони.       — Ты чем думала? Двадцать три штуки за два дня! — учитель крепче перехватил девочку и влепил шлепок.       Анга приподнялась на носочках, чтобы было хоть чуть-чуть удобнее. Девочка хотела заплакать, но гордость, глупая гордость не позволяла. Да стыдно от шлёпки ладонью плакать в таком-то возрасте. Вон, ремень терпела и это потерпит.       Стоять вот так вот, немного нагнувшись, боком прижимаясь к Макару Игнатьевичу, было неловко. Анга ждала что учитель таки будет лупить по голому, но он медлил.       — Анга! Ты меня хоть чуть-чуть слушаешь?! — мужчина отвесил с пол десятка горячих шлепков.       Девочка всхлипнула. Голова наклонилась, черные кудрявые волосы упали на лицо.       — Что с тобой происходит? Почему…? Есть же причина? Ты говори, я попробую помочь — Макар Игнатьевич сбавил силу. Шлепки стали больше походить на лёгкие похлопывания.       Анга ничего не ответила, только тихо всхлипнула. От разговоров вдруг защекотало в носу, а глаза наполнились крупными слезами.       — Ан-га! — на каждый слог прилетело по два шлепка в полную силу.       — П-простите — дрожащим голосом проговорила девочка и тихо заплакала. Макар Игнатьевич вздохнули с силой влепил ещё один шлепок, заставивший Ангу взвизгнуть. Большие крепкие руки, до этого крепко сжимающие ребенка вдруг загребли его в объятья.       — Тихо-тихо. Ты чего моросишь? Ну чего? Вот ремнем драл, ни одной слезинки, а тут море наревела — Макар Игнатьевич погладил девочку по голове. Анга сквозь слезы усмехнулась и крепко прижалась к учителю.       — Вот бестолочь — учитель легонько хватанул девочку за ухо, и почти не причиняя боли, оттащил в угол между стеной и шкафом. Размахнувшись, он шлепнул ещё раз, в догонку.       Анга всхлипнула и уткнулась лбом в угол. Слезы покатились градом. Макар Игнатьевич вышел, оглушительно громко хлопнув дверью.