It ends with us

— Скажи мне, если это больно, детка, — шепчет Баки Уинтер, когда он начинает медленно вводить в нее средний палец, Уинтер откидывает голову назад, сжимая губы, закрывая глаза, ее тело подергивается под его прикосновением. — Черт...— Она хнычет, Баки останавливает свой палец, чтобы не двигаться дальше. — Ты в порядке? — Уинтер кивает, открывая глаза, и смотрит в его темно-синие глаза, сверкающие на нее сверху вниз. — Не останавливайся…пожалуйста, — слегка стонет она. Баки улыбается, наклоняясь, когда он прикасается своими губами к ее губам, чувственно целуя ее, в то время как его палец скользит внутрь нее, растягивая ее стенки. Уинтер стонет от легкого укола, который причинял его палец. В канун Рождества Баки остался с ночевкой в доме Сэма и Уинтер, и, конечно же, Баки выскользнул посреди ночи, чтобы зайти в комнату Уинтер, именно так, как она этого хотела. Двери заперты и, к счастью, стены были звуконепроницаемые. Они оба были голыми под одеялом после получасового сеанса поцелуев. В конце концов Уинтер больше не могла сдерживаться и повела Баки дальше, раздев его. Радио на заднем плане затихло, свет погас. Единственным источником света был лунный свет, падавший в ее окно за кроватью. Затем Баки вставил в нее второй палец, Уинтер отстраняется от поцелуя, делая глубокий вдох, когда она чувствует острую боль между ног, сначала ей было неудобно, но она расслабилась, ее всхлипы превратились в стоны, благодаря им Баки понимал насколько ей было хорошо. Он наклоняется, покусывая вверх и вниз ее обнаженную шею, проводя языком по ее коже, прежде чем поцеловать ее в ухо, шепча. — Ты такая тугая, принцесса… — Уинтер улыбается, когда она хватает его за лицо, заставляя посмотреть на нее. — Я хочу тебя… Я так сильно хочу тебя, Бак, — Баки убирает руку у нее между ног, а другой рукой поднимает вверх, лаская ее мягкие волосы. — Ты уверена, милая? Мы никуда не спешим... — мгновенно отвечает Уинтер. — Я готова… Я хочу сделать это с тобой и только с тобой, — Баки снова улыбается, кивая, прежде чем залезть ей между ног, он наклоняется к тумбочке, где оставил свой бумажник, внутри которого был презерватив. Как только он вытаскивает его, он разрывает обертку, вынимая презерватив, прежде чем накатить его на себя. Затем он устраивается между ее ног, наклоняется и с любовью касается губами ее, его жетон свисает с шеи. — В любое время, когда ты захочешь остановиться, скажи мне, и я остановлюсь, хорошо, милая? Первые несколько минут были тяжелыми, для Уинтер было чрезвычайно больно, когда Баки делал это очень медленно. Они пытались быть сексуальными и серьезными, но это не помогло, когда по радио заиграли «Hungry Eyes», заставляя их хихикать. Это была не та песня, которую они представляли себе занимающейся любовью. Это была быстрая песня, но, к счастью, она была негромкой, так что они могли ее отключить. — Это тоже моя любимая песня, — смеется Баки, лаская ее ноги, обхватившие его талию. Уинтер ласкает верхнюю часть его тела. — Это хорошая песня...— Она шепчет. — Это... — Он шепчет в ответ, проскальзывая немного глубже, пока не оказался по самые яйца. Он немного постоял в таком положении, просто чтобы она могла приспособиться к его размеру. — В одном он точно прав, — Уинтер моргает, глядя на него. — Что это? — спросила Уинтер, Баки проводит влажными поцелуями по ее подбородку. — Ты моя сегодня ночью...— Он повторяет ей в ответ один из текстов песни. Бабочки в животе у Уинтер снова запорхали, как будто этот парень никогда не мог не заставить ее нервничать сильнее, чем она была всегда рядом с ним. Они просто смотрят друг другу в глаза, влюбленные и счастливые, когда Уинтер начинает слегка двигать бедрами из-под него. Его глаза скользят вниз по ее телу, наблюдая, как двигаются ее бедра, когда она издает тихие стоны. Ему нравилось, какой она была тугой и влажной, каждое мгновение, когда он был в ней, заставляло его стонать для нее все громче. Это побуждает Баки продолжать. Их первый раз был особенным и значимым для них обоих. Это было идеально.

***

— Уинтер! — Уинтер вздрагивает во сне, когда открывает глаза, солнце светит ей в лицо, заставляя ее глаза автоматически закрываться снова. — Почему ты кричишь? — Она стонет, когда ее прерывает сон. — Я толкал тебя локтем и звал несколько раз, ты не просыпалась, — заявляет Баки. — Что тебе снилось во сне? — Уинтер снова открывает глаза, медленно садится и оглядывается вокруг, они все еще были там, заснули у моря. — Не лезь не в свое дело, — бормочет она в ответ. Прекрасно помня свой сон, больше похожий на воспоминание о ее первом разе с Баки. — Нам нужно идти, — заявляет Баки, глядя вниз на свои «Apple Watch». — Сейчас восемь утра, — Уинтер поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, прежде чем встать, дергая Баки за руку, заставляя его встать. — Пойдем и снимем эти глупые штуки, — кивает Баки, когда они собирают пустые пивные бутылки вокруг себя, направляясь к машине. В конце концов они возвращаются в здание, где работодатели уже либо приехали, либо прибыли во внутрь. Когда они идут к зданию, их останавливают, окликая по именам сзади, это были Стив и Нат. — Итак, как дела? — спрашивает Стив, складывая руки на груди. Баки и Уинтер оба оборачиваются, пристально глядя на них. — Дела выглядят так, как будто мой кулак вот-вот встретится с твоим лицом, Роджерс! — Уинтер лает на него. Нат поджимает губы. — Значит, ничего не изменилось? Вы все еще ссоритесь? — Спрашивает Нат, Уинтер подходит к Нат и Стиву, таща Баки за собой. — Вы оба ужасные, ужасные…друзья, — говорит Уинтер, когда их лица опускаются. — Вы не можете надевать наручники на двух бывших вместе, после всего, через что мы прошли, и вы оба знали, ты просто не делаешь этого, все это забава и игры, верно? Немного посмеяться...— Нат открывает рот, чтобы заговорить, но Уинтер поднимает руку, показывая жестом, что она еще не закончила говорить, поэтому снова закрывает рот. — Давайте наденем на них наручники вместе, и, может быть, все их проблемы исчезнут. Ты только причинила мне еще больше боли, ты знаешь, как это тяжело? Быть привязанным к человеку, который считал, мы это навсегда, более чем на двадцать четыре часа?! — Баки наблюдает за ней сзади, поворачивая голову и отводя взгляд. — Если бы вы действительно были моими друзьями, вы бы этого не сделали. Потому что это больно... — Затем Уинтер поворачивается к Баки, заставляя его посмотреть на нее. — Больно смотреть на твое глупое лицо, просто больно, ты это понимаешь? — Баки просто молча смотрит на нее, не отвечая. Он не знал, что сказать. Раздраженная Уинтер оглядывается на Нат и Стива. — А теперь, если вы меня извините, вы должны снять эти наручники, — Стив достает что-то из кармана. — Нам жаль, — Говорит он, протягивая ей ключ. — Он был у тебя все это время? — усмехается она, выхватывая ключ у него из рук. Затем она поворачивается, вставляя ключ в манжету, прежде чем она откроется, освобождая их руки. Наручники падают на землю, она тоже роняет ключ, потирая свое "больное запястье". — Уинтер...— Нат подходит к ней ближе, в то время как Уинтер делает шаг назад, качая головой. — Пожалуйста, не надо, я иду домой, хорошо… вы, ребята, можете разобраться со всем, что нужно уладить, у меня выходной, — затем Уинтер уходит. Нат вздыхает, бросив один взгляд на Баки, прежде чем направиться в здание. Баки наклоняется, поднимая наручники с пола, когда Стив смотрит на него. — Извини, приятель, я не понимал, что ей все еще больно, — Баки крепче сжимает наручники, прежде чем посмотреть на Стива. — Мы целовались, — Стив широко раскрывает глаза. — Вы что? — Баки улыбается, качая головой. — Я не должен радоваться этому, я знаю, но этот единственный поцелуй отправил меня прямо в две тысячи шестнадцатый год, и я клянусь, что ее губы с прежним вкусом, у меня возникли странные ощущения в животе, и моя грудь сжалась, это было странное ощущение, почти как... —Стив поднимает руку и кладет ее на плечо. — Любовь? — Баки кивает, повторяя слово в ответ. — Любовь, — Стив качает головой, издавая тихий смешок. — О, чувак, ты так облажался, — заявляет он, прежде чем они оба хихикают в ответ, прежде чем направляются внутрь. Позже той ночью Сэм пару раз стучит в дверь спальни Уинтер, прежде чем открыть ее, видя, как она прислоняется спиной к изголовью кровати, когда смотрит телевизор, он не видел ее весь день с тех пор, как она не пошла на работу, и с тех пор она просто лежала в постели. Сэм входит в ее комнату, держа в руке баночку с мороженым и ложку, это всегда помогало ей чувствовать себя лучше. — У меня есть для тебя кое-что, чтобы подбодрить тебя, — он подходит к ней и протягивает ей баночку с мороженым, глядя на нее сверху вниз. Она не берет ее, она просто моргает, глядя на него снизу вверх. Сэм хмурится. — Это твое время в месяце?— Уинтер просто смотрит на него. — Что это? — Он задает ей вопросы, становясь немного обеспокоенным. — Баки посылал письмо пять лет назад? — Она спрашивает его, и лицо Сэма вытягивается. — Уинтер... — Ответь на вопрос, Сэм, Баки присылал мне письмо? — Сэм ставит баночку с мороженым и ложку на ее прикроватную тумбочку и садится на край ее кровати, глубоко выдыхая. — Да, он это сделал, —разочарованно кивает Уинтер. — Ты не имел права скрывать это от меня, — Сэм переводит взгляд на нее. — Ты права…это был глупый поступок, который я сделал от злости. Уинтер садится еще прямее, просто чтобы наклониться к нему поближе. — Отчасти это твоя вина, если бы я знала, что Баки прислал мне письмо, просто, возможно, все было бы по-другому, я могла бы сама улететь в Австралию и разобраться с этим, вместо этого ты заставил меня сделать то, что он оставил меня, и это еще хуже, — Уинтер снова откидывается назад, закрывая глаза на "короткую секунду". — Я любила его, Сэм, — она открывает глаза, глядя на него. — Мы оба влюбились, и это случилось, почему ты просто не мог порадоваться за меня? Конечно, он был твоим лучшим другом, и это, должно быть, доставляет тебе удовольствие, но, в конце концов, ты должен позволить своей младшей сестре быть счастливой, это то, что делает семья, — Сэм берет ее за руку, нежно поглаживая ее. — Прости меня...— Она смотрит на мороженое, стоящее на ночном столике, прежде чем взять его. — Прошлое теперь в прошлом, верно? Ты не заставляла его жениться, это его вина, — пожимает она плечами, открывая крышку и зачерпывая немного мороженого, прежде чем съесть его. Сэм кивает, поглаживая ее по руке. — Он устроил свою собственную жизнь, жизнь без тебя в ней. Двигайся дальше, Уинт, — Уинтер смотрит в недоумении на Сэма, прежде чем кивнуть, выдавив фальшивую улыбку. — Ты хочешь чего-нибудь еще? — Она качает головой. — Я хочу лечь пораньше… — Сэм кивает, прежде чем встать. — Все в порядке, увидимся утром, — как только он выходит из комнаты, Уинтер смотрит на мороженое. Этого было недостаточно, чтобы вылечить ее разбитое сердце. Все, о чем она могла думать, это о поцелуе, даже несколько раз отмахиваясь от него, чтобы посмотреть телевизор, образ лица Баки продолжал всплывать у нее в голове. Она все еще чувствовала вкус его губ и чувствовала, какими мягкими они были. Она стонет, дрыгая ногами так, что покрывала падают с ее тела, и сбрасывает ноги с кровати, чтобы встать. Она кладет мороженое на прикроватную тумбочку и решает приготовиться отправиться в местный бар. Ей нужно было выпить, выпить в одиночестве. Она должна была улизнуть так, чтобы Сэм не узнал. Через тридцать минут после того, как она была в баре, Уинтер лениво смешивает полупустой стакан с соломинкой, она уже выпила три стакана виски с тех пор, как была в баре. Просто сидела там, растворяясь в собственных мыслях, пытаясь смыть все оставшиеся мысли о Баки. Она поднимает стакан, подносит его к губам, допивая остатки своего напитка, когда высокая фигура хватает табурет рядом с ней. — Не возражаешь, если я сяду здесь? — Спрашивает он. Она даже не смотрит на него, ей было все равно. — Давай, — бормочет она в ответ, ставя свой пустой стакан и уставившись на него. — Могу я тебе предложить напиток? — спрашивает он, указывая на пустой стакан в ее руке. Уинтер поворачивается, чтобы наконец взглянуть на мужчину, она не могла лгать себе, что с ним все в порядке. Черные волосы зачесаны набок, очень острый подбородок и широкие мускулистые плечи. У него подбородок с ямочкой и ярко-голубые глаза с оттенком коричневого в них. Она на мгновение замирает, дело в том, что она пришла в этот бар, чтобы побыть одной, меньше всего ей хотелось разговаривать с незнакомцем. Однако она, конечно, не могла отказаться от бесплатной выпивки, она просто кивает с улыбкой. — Спасибо, — он улыбается в ответ, как мог, бармену, чтобы тот налил ей выпить, и ему то же самое. — Я Кларк, Кларк Кент, он поднимает руку, чтобы она могла ее пожать. Она берет его за руку, и он крепко пожимает ее. — Я Уинтер, — он поднимает бровь. — Уинтер?..— Ждал ее фамилии, но она была не из тех, кто называет незнакомцам свою фамилию. — Уинтер, — заявляет она. Он просто посмеивается. — Хорошо... Приятно познакомиться, Уинтер Уинтер, — Она игриво закатывает глаза. — Забавно, — Дело в том, что Кларк знал о Уинтер, она во всех газетах, Уинтер Уилсон, прикованная наручниками к Баки Барнсу. Как бы там ни было, это произошло. Баки был богатым бизнесменом, так что люди знали, кто он такой, о нем часто пишут в газетах. Уинтер известна благодаря своему отцу. Кларк, однако, не собирался говорить Уинтер, что он знал ее и что он читал газеты, несмотря на то, что хотел узнать, какую сделку она заключила с Баки Барнсом, он знал его очень хорошо, но он снова не хотел говорить о нем с ней. Он просто хотел, чтобы она провела спокойную ночь, не напрягая ее. Как только им приносят напитки, Уинтер делает большой глоток своего напитка, снова оставляя стакан почти пустым. — Кто обидел тебя? — Он шутит, прежде чем сделать глоток из своего напитка. — Мужчины, — отвечает Она. Кларк слизывает ликер со своих губ: — Одинокая женщина в баре, изливающая свои печали, — Уинтер делает последний глоток и смакует горький привкус на губах. — Звучит примерно так, что же тогда привело тебя в бар? — Семейные проблемы, продолжаю уговаривать мою сестру разорвать брак, который явно исчерпан, но слушает ли она? Ее оправдание в том, что она любит его, бла-бла-бла, неважно. Не мое дело, — Уинтер просто кивает. — Братья и сестры, да… настоящая заноза в наших задницах, — Кларк поднимает свой бокал. — Я выпью за это, — отвечает она, прежде чем опрокинуть свой напиток. — Еще один? — Он спрашивает ее. Пальцы Уинтер начали лениво барабанить по барной стойке. — Конечно, почему бы и нет... — Все, что я говорю, это то, что Елена лучше подходила Стефану, пока она не облажалась и не выбрала его брата! — заявляет Кларк, когда Уинтер хлопает ладонью "по прилавку. — Ты с ума сошел?! Деймон и Елена были созданы друг для друга! Она изменила его в некотором смысле, он нашел любовь, когда никогда думал, что не найдет! — Кларк закатывает глаза, когда они обсуждают пару вещей, которые у них были общие, и одна из них заключалась в том, что они любили дневники вампира. Они оба пили виски за виски. Хотя Кларк был немного навеселе, это еще не так сильно поразило его, но он был удивлен, как Уинтер не отставала от него, она была немного пьяна, но все еще стабильна. Она допивает виски, прежде чем поставить стакан. — Я думаю, что должна заявить это, больше никакого виски для меня, — кивает Кларк, посмеиваясь. — Ты уверена, что можешь выпить за девушку, — пожимает плечами Уинтер. — Что я могу сказать? Я не простая, — Она встает, хватая свою сумочку, прежде чем Кларк тоже встает. — Я подожду с тобой, пока не приедет твое такси, уже очень поздно, и улицы там не совсем безопасны, — говорит Кларк, выходя вслед за ней из бара. Уинтер хихикает. — Такой джентльмен, — как только они выходят на улицу, Уинтер поднимает голову к небу, вдыхая свежий холодный воздух, проникающий в ее легкие. — Знаешь, чего я на самом деле хочу? Блины с Нутеллой, — Кларк только посмеивается, качая головой. — Я не хочу хвастаться или что-то в этом роде, но я готовлю действительно хорошие блины, и у меня в квартире есть нутелла, — Уинтер поворачивает голову, чтобы посмотреть на Кларка. — Это ты приглашаешь меня в свою квартиру? Ты приглашаешь человека, с которым только что познакомился, в свою квартиру? Что, если я была бы убийцей с топором? — Кларк приподнимает бровь, делая вид, что оглядывает ее. — Ну, я не вижу топора, так что я в значительной степени в безопасности, — Уинтер сжимает губы вместе, прежде чем кивнуть. — Конечно, почему бы и нет… Час спустя Уинтер сидела на стойке Кларка, болтая ногами, и смотрела, как Кларк готовит ей блины. Она уже съела один и ждет второго. — Ни за что... — Уинтер смеется над неловкой историей Кларка, которую он ей рассказал. — Итак, какой у тебя самый неловкий момент?, — спрашивает он, беря ее тарелку и кладя туда еще один блин. Уинтер колебалась, конечно, ее история должна была касаться Баки, о котором она умудрилась забыть на всю ночь, пока Кларк составлял ей компанию. — Мой брат застал меня спящей со своим лучшим другом, — невнятно произнесла она, когда Кларк приподнял бровь, намазывая нутеллу на свой блин. — Это... что-то, — усмехается он, прежде чем передать ей тарелку. Она просто усмехается, откусывая кусочек своего блинчика. — Это ничего... просто "далекое воспоминание", — заявляет она, прежде чем слизнуть шоколад с губ. Кларк улыбается, делая шаг к ней, теперь стоя у нее между ног. — У тебя есть немного... — Он поднимает руку к ее лицу и вытирает шоколад, который остался в уголке рта, большим пальцем, прежде чем высосать его дочиста. Она просто пристально наблюдает за ним. Все это произошло в мгновение ока. С долгим зрительным контактом Кларк наклоняется ближе, когда она повторяет его действия, точно так же, как два магнита притягиваются друг к другу. Когда их губы встретились, все исчезло. Несмотря на то, что Баки все еще оставался в глубине ее сознания, все это, казалось, исчезло. Она была отвлечена и подумала, что, возможно, отвлечение - это то, что ей нужно. Когда его губы разжимаются, она тупо смотрит на него. — Я не думаю, что это хорошая идея… ты выпила… — Его слова обрываются, когда Уинтер хватает его за рубашку, притягивает к себе и снова целует, но на этот раз только глубже. Это было явно приглашение, от которого Кларк не мог отказаться. Он обхватывает ее сильными руками за талию и тянет вверх, удерживая ее, она мгновенно обхватывает его ногами за талию, а руками - за шею. Все еще целуясь, Кларк протягивает руку, прежде чем направиться в свою спальню. Он опускает ее на свою кровать, когда ее спина погружается в его теплые простыни, забираясь на нее сверху, он проводит губами по ее губам, целует и посасывает ее шею. Они оба начинают снимать друг с друга одежду, пока не остаются полностью обнаженными. Уинтер просто хотела сразу приступить к делу, без прелюдий, без подразниваний, просто секс. Кларк надевает презерватив и засовывает всю свою длину в ее влажность за один раз. Уинтер выдавливает болезненный стон из своих губ, когда он трахает ее. Прошло много времени с тех пор, как у нее был секс, после Баки это были просто бессмысленные свидания на одну ночь, ее последняя связь на одну ночь была больше года назад. — Черт, ты такая тугая, милая, — Уинтер сжимает губы, съеживаясь внутри, прежде чем поднять руку, чтобы прикрыть ему рот. — Помолчи, просто трахни меня, и, пожалуйста, не называй меня милой, — заявляет она, поскольку это напомнило ей о Баки. Кларк посмеивается, качая головой и кивая. Уинтер убирает руку, позволяя своим рукам отдохнуть рядом с ней, когда она сжимает простыни. Кларк стонет, когда он толкается в нее все сильнее и глубже, с каждым толчком он проникает все глубже. Уинтер крепче сжимает простыни кончиками пальцев, пока он продолжает врываться в нее. Кларк наклоняется, ловя ее губы своими, и они страстно целуются. Секс был хорошим, страстным и грубым, ему даже удалось заставить ее кончить, чего обычно не случается с ней на одну ночь. Секс длился всего пятнадцать минут, но этого было достаточно, чтобы она осталась довольна, как только они закончили, Уинтер уставилась в потолок, когда ее тело завернуто в простыни, она закрывает глаза всего на секунду, но не понимает, что засыпает.