~Вселенная вампира~

      Солнце сегодня ещё более ослепительно, чем обычно. Если бы ни наказ отца, не выходил бы из поместья ещё ближайшие несколько дней. Противно до одури. Но дела есть дела, не так ли? Так ещё и отец лично поручил их мне. Знает, что тот старикан из лавки не признает Амалию. Так бы оставил всё на неё. Впрочем, как и всегда.       Спускаясь по лестнице особняка, я увидел знакомую светлую макушку сестры. Её кудрявые соловые волосы, как и всегда были собраны в косу. И как и всегда она надела зелёно-золотое домашнее платье. Правда, его уже бы пора поменять. Хоть я и знаю причину, почему она хранит его, но мне всё равно… неприятно? Заставляет вспомнить прошлое. - Ты куда-то собрался? – поинтересовалась Амалия, поднимая на меня глаза.       Она улыбалась, как и всегда. Всегда была чрезмерно лучезарной. Всегда привлекала к себе внимание своей открытостью. Всегда оставляла меня в собственной тени. - Приказ отца. – кратко ответил я.       Она хмыкнула в голос на моё заявление, останавливаясь рядом со мной. Несколько острые черты лица, аккуратные брови, длинные ресницы, веснушки, родинка точно под правым глазом. Если бы не её женственность, можно было бы сказать, что она копия нашего отца. Исключением можно только считать глаза. Её глаза живые, ничего не скрывающие. У отца они холодные, стеклянные. Взгляд вечно недоволен. Особенно, когда рядом я.       Сколько помню, нас всегда сравнивали с небесными светилами. Амалию с лучезарным Солнцем, меня с омрачённым Месяцем. Яркая, подвижная, открытая ко всему сестра и я, закрытый, нежелающий общаться с кем-либо мальчишка. «Луна всегда была завистлива к Солнцу» – говорили они. Возможно, именно поэтому мне больше нравится сумрак. - Зная о твоей нелюбви к прогулкам, он всё же заставил тебя пройтись. – посмеялась Амалия. - Очень смешно, Амалия, очень смешно. Если ты закончила, то я пойду. – улыбка с её лица исчезла.       Она пропустила меня вперёд. Я же затылком почувствовал, как долго она смотрела, явно выжидая моего ответа. Желание высказать всё уходит как можно глубже. Не время – не место, и в этом совершенно нет нужды. - Нет, Амалия. Я не ел. Ты знаешь, я ненавижу этот вкус. И мне неважно, что ты скажешь.       Прежде чем она успела ответить, дверь за мной захлопнулась. Амалия всегда слишком много волнуется. Более, чем то нужно. Ведёт себя так, будто бы мне мать. Хотя прекрасно осознаёт, что не станет ею, как бы сильно ни старалась. Не понимаю, зачем она вообще пытается? Хочет сильнее насолить мне? Желает показать прошлое? Или что могло бы быть, если бы мама поступала по-другому?       Солнце ослепительно неприятно. Слишком яркое для июня. Оно просвечивается даже сквозь шторы кареты. Неприятно. Тошнотворно. Как люди могут радоваться такой погоде? Мне больше приятен дождь или туман. Что угодно, но не этот отвратительный слишком яркий свет. Вскоре кучер остановил карету. Главная площадь. Значит остались несколько десятков метров пешком. Другого варианта мне не остаётся, кроме как пройтись.       Денвил постепенно готовился к фестивалям. Улицы и дома начинали украшать цветами жёлтых бегоний. Символ нашего городка. Символ озорства и игривости, дружбы и счастья. Никогда не понимал, почему жителям Денвила так нравились эти причудливые растения. На каждом подоконнике или балконе можно было увидеть эти цветы. Ленты разных цветов, плакаты и вывески находились повсюду. Если считать центральную часть Денвила. По окраинам пока ничего нельзя было увидеть, но спустя уже недели две украшения действительно будут повсюду.       Я долго смотрел на здания и не заметил, как ко мне стремительно приблизилась маленькая, по сравнению со мной, фигура. Юная девушка столкнулась со мной, начиная падать. Мои руки потянулись к ней, притягивая. Она быстро схватилась за мой пиджак, в области груди, и несколько сжалась. Края её шляпки упирались мне в подбородок, отчего я приподнял голову, выдыхая. Кто бегает и не смотрит куда с самого утра? Почти сразу же к нам присоединился и юноша. Запыханный, немного красный мальчишка начал смотреть на меня. Смоляные чуть кудрявые волосы были взлохмачены, густые брови формировали складку на переносице, каре-зелёные глаза глядели на меня в нескрываемым испугом. Белая рубаха с множеством рюшей, кофейного оттенка жилет, брюки цвета ультрамарина. По его одежде можно предположить, что он аристократ. Кроме нашей семьи, на территории Девила размещается поместье маркизов. Как их там? Что-то на Д. или Т.       В то же мгновение тело в моих руках содрогнулось, пытаясь отскочить. Не сразу поняв намерения девушки, я всё ещё держал её, но после отпустил. Она принялась извиняться, опустив голову и полностью закрывая своё лицо. Приятный и мягкий голос донесся до моих ушей. Её сопровождающий также извинился. Его же голос был довольно грубым, но подстать возрасту. Забавное стечение обстоятельств. Её одежда тоже была дорогой, и тоже была в тех же оттенках. Только несколько светлее. Несколько элементов её туалета были золотыми – лента на шляпке и брошь, размещающаяся прямо посередине груди. Тоже аристократка? Это его невеста? Ох, я пялюсь. Необходимо, что-то ответить, а не просто стоять и молчать.       Моя рука потянулась к её лицу, чтобы приподнять за подбородок. Даже сквозь ткань перчаток я почувствовал мягкость её кожи. Такая приятная на ощупь. - Я уже понял, что вы извинились, поднимите глаза. – С улыбкой произнёс я.       Девушка медленно подняла голову, избегая моего взгляда. Смущена она или напугана было не ясно. Но то, что она избегала взгляда было не особо приятно. Разве мой тон отпугивающий? Обычно я нравлюсь женщинам, и они с удовольствием смотрят на меня. Что же сейчас? Но пока я думал, она всё же перевела на меня взгляд.       Эти карие глаза… Такой красивы оттенок орехового с песчинками золота… Эти глаза смотрели на меня с плохо скрываемым испугом. Как она напоминает мне ту малышку… Как тогда. Много лет назад. Такие же красивые опалы разглядывали меня. Сколько бы лет ни прошло, единственное, что никогда не меняется в человеке это глаза. Но ещё больше она похожа на маму.       Мягкие черты лица, аккуратные брови и нос, большие глаза с длинными ресницами и немножко пухлая нижняя губа. Пушистые, чуть волнистые волосы русые волосы выглядывали из-под шляпки. Даже маленькие прыщики и родинки нисколько не портили её личика. Симпатичная. Но, казалось бы, ничего особенного, но эти глаза… Только из-за них можно было вечно рассматривать эту девчушку. Можно ли влюбиться в глаза, совсем не зная человека? Теперь, я думаю да.       Насколько сильна моя заинтересованность и откуда она вообще появилась? Но важно ли это сейчас? Я хочу… хочу, чтобы она была рядом со мной. Провести время, узнать друг друга… заинтересованность… Или это что-то большее?       Я молчал очень долго, просто рассматривая фигуру перед собой, пока не уловил лёгкий сладкий запах крови. Он исходил от неё. Превосходный, приятный, аппетитный, такой знакомый запах… Лишь бы не наброситься от голода… откуда исходит этот аромат? Как она успела пораниться? Чувствую, как клыки начинают рвать кожу губ, а уши краснеть. Кончики пальцев, что соприкасались с её подбородком, улавливали чуть заметную дрожь. Она боится меня? Отчего? Это ведь наша первая встреча…? - Простите, но вы можете убрать руку от её лица. – Со злобой проговорил юноша. Не понимаю его столь бурной реакции, даже, если это его невеста, незачем быть настолько грубым. А ещё аристократ. Может, в таком случае, я имею право немного поиздеваться?       Я произнёс тихое извинение и убрал руку. Девушка заметно выдохнула и посмотрела на своего сопровождающего. Юноша взял её кисть в свою ладонь и завёл за спину. Какие тёплые отношения. Они настолько влюблены друг в друга? Даже как-то завидно. - Хэй-хэй-хэй! Я не хотел делать ничего, что заставило бы вас волноваться, – улыбнулся я, поднимая руки к груди. Кажется, они восприняли ситуацию иначе, нежели как показалось мне. - Приношу свои извинения, но, я думаю, теперь мы можем уйти. – Продолжил юноша.       Уже? Так быстро? Мне на удивление грустно. За столько десятилетий я не имел никакого желания общаться с людьми. А сейчас? Не хочу их отпускать. Меня смешит эта ситуация и их поведение. Хочу больше. Нужно узнать про них больше! Особенно про неё. Возможно, у меня будет шанс воспользоваться всей ситуацией. Но сейчас следует держать себя в руках. Дышать глубоко и ровно, выпрямить спину. Улыбка… ведь без неё ты будто голый, не так ли Аскан? - Раз так, то, может будем вести себя, как и подобает аристократам? Я начну. Наследник рода Дебаш. Будущий герцог Александр Дебаш. – Нужно заполучить сведения об их семье любой ценой. - Простите мою дерзость, – сквозь зубы процедил юноша, – Мы наследники рода Тюльери. Я будущий маркиз Всеволод Тюльери, а это моя младшая сестра – Евангелина Тюльери. На этом всё.       Так они не пара? Это ведь замечательно! Моему восторгу попросту нет предела. Евангелина… Ева… Как красиво звучит её имя. И как легко оно подходит ей. Нерешительная молодая особа. На вид ей не более двадцати. У неё уже прошла церемония совершеннолетия? Есть ли у неё жених? Выберешь ли ты меня или я заберу тебя силой? - Ох, я думал, что вы помолвлены. – Я улыбнулся, рассматривая их лица, небольшая издёвка всё же слетела с языка, откусить бы мне его, чтоб стал покороче.       Иногда я забываю, что братья и сёстры могут отличаться друг от друга. Наша схожесть с Амалией видна невооружённым взглядом. Бывает, что меня раздражает прибывание сестры в одной комнате со мной. Буквально, только из-за лица. Всегда есть ощущение, будто смотришь в кривое зеркало. Отнюдь, сестра была и будет очень красива и привлекательна, но наша схожесть выматывает. Особенно меня, не покидающего поместье месяцами. - И что вы хотите этим сказать, герцог? – спросил меня маркиз. - Ничего такого. – Пожал я плечами.       Небольшая провокация, а какой эффект! За этим действительно занимательно наблюдать. Его реакция нравится мне всё больше и больше. Видимо он младше, раз так просто ведётся на мои издёвки. Но Ева молчит. Казалось, она даже отрешена. Какая мысль заняла твою милую головку? По лицу совсем непонятно, о чём она думает. Долго на неё смотреть у меня не получилось, её брат встрепетнулся, нахохлился, как воробей и забавно скривил губы. Весь красный, смотрящий на меня с ненавистью. - Простите, господин герцог, но нам уже нужно идти. – сказала она.       Я вновь перевёл взгляд на Еву. Её голос прорезался. Брови сведены к переносице, губы поджаты, а в глазах неуверенность и смятение. Это выражение лица было таким милым! Она была похожа на щенка сестры, который также смотрел на меня всё время, сколько бы раз я не приходил. Но как же жаль слышать подобные слова. Неужели нисколько её не заинтересовал? - Простите, милая маркиза, я уже надоел вам? – я вновь улыбнулся, желая казаться для неё более дружелюбным, но нужно использовать произошедшее до предела. – Раз так. Я мог бы вам простить такую шалость… – машинально приставил пальцы к подбородку. – Но разве это было бы честно? Давайте так, чтобы загладить свою вину, будем считать, что вы пригласили меня к себе в поместье. Пара встреч, и мы будем в расчёте, что вы думаете? – ну же, согласитесь.       Юноша перевёл на сестру вопросительный взгляд. Ну уж нет! Пусть решит сама. К тому же я знаю, что она ответит. Слишком юна, чтобы противостоять чьему-либо натиску. За этим так приятно наблюдать. То, как сомнение изобразилось на её личике. Как забегали по разным углам глазки. Как она закусила губу. Занимательно. - Я бы хотел услышать ваше мнение, милая маркиза. – Мягкое обращение вновь слетело с губ раньше, чем я осознал это.       Её уши и щёки чуть покраснели, нисколько не скрывая смущения. Какие ещё эмоции ты можешь мне показать, Ева? Я протянул ей руку. Это ведь просто небольшой жест. Обыкновенное дружелюбие. Но страх укоренился в её глазах. Она так испугана? Это расстраивает и смешит одновременно. Я настолько отвратителен в её глазах? Даже, если и так, всего несколько встреч и она поменяет своё мнение. Эта девушка будет желать моего внимания. Будет желать встретиться со мной. Посмотреть мне в глаза, услышать мой голос. И тогда она станет моей. Ну же, просто согласитесь. Скажите всего несколько желанных мне слов. - Простите, господин герцог, но нам уже нужно идти. – Вновь проговорила она. – Если вы действительно желаете встречи, думаю пару дней хватит.       Мне показалось, будто её голос дрогнул. Но сейчас это совсем неважно. В нетерпении услышать ответ, я совсем не следил за выражением собственного лица. Наверное, её испугала моя радость. Но всё будет прекрасно. Она привыкнет ко мне. И сама потянется в мои объятия. Остаётся просто ждать. - Тогда до встречи, юный маркиз. – Я посмотрел на её брата. То, как его эмоции брали верх над здравым смыслом, было видно невооружённым глазом. И это казалось таким забавным.       Но после я вновь перевёл взгляд на неё. Возможно, она вздрогнула. А возможно, мне слишком много кажется. Я протянул ей свою ладонь. На этот раз она не отпрянула! Ева чуть дотронулась до кончиков моих пальцев. Мягко, боязливо, чрезмерно осторожно. Я взял её пальцы в свою ладонь, чуть поглаживая внешнюю сторону перчаток большим пальцем. Приятная ткань. Интересно, у неё такие же мягкие руки? Я аккуратно наклонился и поцеловал её руку. Даже жаль, что на них лишняя ткань. Мои глаза встретились с её. Такие большие, удивлённые. Всё её лицо покрылось пунцой. Губы поджались сильнее и, казалось, задрожали, стоило мне улыбнуться. Это мило. И хотелось бы провести так ещё долго, но мне уже пора. Отец не оставит меня в покое, если не выполню его поручение. Выпрямившись, я отпустил её. Тонкая ручка чуть задержалась подле меня, а после, будто ошпаренная, легла Еве на грудь. - И вам до послезавтра, милая маркиза… – стоит ли мне говорить, что у неё царапина на щеке? Как бы то ни было, не хочу видеть её личико в ссадинах, рубцах или синяках… – у вас на щеке рана. – Сам себя в могилу сведу, но… но. Я не знаю, какое оправдание придумать на этот раз.       Они оба были удивлены моему ответу. У обоих вздёрнуты брови, глаза округлены, головы чуть наклонены в правую сторону, а рты чуть приоткрыты. Два маленьких бельчонка, ей-богу. Казалось, краснота её брата почти сошла на нет. Теперь же, если посмотреть со стороны, то можно легко убедиться в их родстве. Но прежде, чем они успели что-то сказать, я покинул их. Это было интересно. Не долго, но я слышал, как истерил её брат. Как мямлила и тряслась Ева. Я сильно испугал её. Моя настойчивость и упрямство доведут до греха, но, когда я был верующим? Этот ненавистный мне знойный день стал куда лучше.       Как и предполагал, этот старикан опять жалуется на жену и дочерей. Если так терпеть не мог женщин, женился бы на мужчине. Интересно, он рассказывает подробности своей жизни каждому или только мне так повезло? Как же утомляет. Радует, что он уже заканчивает и что вскоре я буду в своих покоях. Хотя, думаю, что сегодня проведу ночь на террасе. Она куда просторнее, чем балконы. Надо будет сказать, чтобы Лаэрт принёс мне вина и закусок. Документы готовы, прекрасно. Теперь бы побыстрее вернуться. Так много детей на улицах. Бегают, смеются, веселятся. Я почему-то вспоминаю того ребёнка из прошлого, чьи глаза так схожи с глазами Евы. Но мало ли людей с карими глазами? Наверное, я медленно схожу с ума.       На удивление, дом встретил меня тишиной. Амалия скорее всего в саду. А отец? Его нет в кабинете? Да. Его нет. Решил уехать на ближайшие недели к Кэмерсам. Его воля. События складываются гораздо лучше, чем я ожидал. Ближайшее время будет покой в поместье и небольшое веселье в доме Тюльери.       За небольшими делами я и не заметил, как наступила ночь. Терраса была свободна. Лаэрт подготовил всё, что я просил его. Ночь была тёплой и безветренной. Свечи мягко освещали кресло и маленький столик на тонких закруглённых ножках. А сухое красное вино переливалось в тусклом свете хрустального округлого бокала. Сырная нарезка располагалась совсем рядом. Подойдя к креслу, я увидел на нём плед. Как предусмотрительно, Лаэрт. Я сел в кресло, слегка улыбаясь.       Такая хорошая и тихая ночь. Интересно, она уже спит? Стоит больше узнать про их дом. Может посмотреть записи аристократических семей, вдруг найду что-то интересное про Тюльери. Да и вообще, стоит прочесть несколько книг, а-то моя бедная библиотека покрылась пылью из-за моей прокрастинации. Да, думаю, стоит поступить именно так.       Первый бокал вина был выпит не заметно и, вновь наполнив его, я закурил. Горячий воздух прошёл вдоль трахеи к моим лёгким, а после медленно выходил наружу. Я закрыл глаза, наслаждаясь запахом и мимолётным ветерком. Закурил снова, всё еще держа веки прикрытыми. Так бы и продолжалось, пока я не ощутил сладкий запах духов сестры. Не поворачивая головы, открыл глаза. Амалия была справа. Она с улыбкой смотрела на меня какое-то время, а после развернулась и начала говорить. - Наслаждаешься ночью? - Глупый вопрос. Ты ведь, и сама видишь. – Незамедлительно огрызнулся я.       Она ничего не ответила. Подошла и, наклонившись через меня, взяла бокал с вином. Медленно отхлебнув, её губы сморщились, а брови изогнулись. Ради такой гримасы стоило промолчать. Амалия посмотрела на меня, как на предателя. - Почему ты всегда берёшь эту гадость, – с небольшой хрипотцой в голосе произнесла сестра, протягивая бокал мне обратно в руку. Я предложил ей кусочек сыра, от которого она не отказалась. - Я не виноват, что ты не любишь сухое вино. Ты же знаешь, я не люблю сладкое. - Да-да, только сейчас ты выглядишь как ребёнок, наевшийся запретных конфет. – Ещё сильнее заулыбалась она. - Начинается, – тихо прошипел я. - Нет, ну правда. Ты сегодня какой-то счастливый. Что же такого произошло, что ты вдруг опять закурил? И даже не смей оправдываться! – Укоризненно попыталась уверить она, присаживаясь на подлокотник и тыча в меня своим тонким пальцем. – Я знаю почти все твои привычки. - Может мне стоит изменить одну и начать курить тогда, когда я буду не в настроении? – спросил её я. - Нет. Не стоит. Тогда ты будешь пыхтеть этой гадостью каждодневно, за редким исключением, как сегодня. – Пробурчала Амалия. – А если скажешь правду? Что же такого случилось, что ты сидишь тут и улыбаешься? - Ничего, чтобы касалось бы тебя. - Господи, ну почему ты такой злюка?! Я твоя сестра, разве мне нельзя поинтересоваться, почему ты впервые за долгое время улыбаешься, хотя с утра был чернее тучи?! – прокричала она, быстро встав и подойдя к краю террасы. - Бога нет. – Кратко закончил я.       Она молча глядела в темноту ночи. Лёгкий ветерок заставил её поёжиться. Но она все ещё стояла там. Гордая женщина. Никогда не понимал рвения моей сестры. Было столько месяцев избегания, а она продолжает… продолжает пытаться наладить со мной контакт. Разве не понятно, что я не хочу никакого общения.? Я не интересуюсь её жизнью. Мне совсем нет дела до того, с кем она проводит время, как себя ведет или как улыбается. Она продолжает лезть. Наши отношения уже давно ухудшились. Не могу отрицать я тоже виноват в этом, но я не хочу возвращать все. Раз уж мир тебе отвернулся от меня, значит то же самое сделаю и я. - Раньше ты не был таким Алекс. Куда подевался тот милый мальчик, которого я знала? – с некой надеждой в голосе спросила она. - Открою тебе секрет, я всегда был таким. Того милого мальчика, о котором ты так часто упоминаешь, не было. А даже, если и был, то он упокоился со смертью нашей матери. – После моих слов плечи Амалии опустились, и я увидел, как она задрожала.       Выдохнув, встал, медленно направляясь в сторону сестры. Я накинул плед на её плечи, тихо пробубнив: «Ты замерзаешь». И было уже хотел оставить Амалию одну, но она взялась за моё правое плечо и придержала рядом, наклоняя голову. - Мама ушла слишком рано, – в темноту произнесла она. - И поэтому ты пытаешься заменить её?! – не понимал я. - Дети, рано лишившиеся родительской фигуры, ищут её в своих родных. Братьях, сёстрах, близких друзьях. – Непонятно зачем произнесённые слова сестры заставили меня вспыхнуть. - Возможно, ты не заметила, но я давно не ребёнок. Мне уже не нужна родительская фигура рядом. – Открещивался я. – И важно то, что ты моя сестра, а не мать. - Я всего лишь хочу позаботиться о тебе. – Сказала она, заглядывая в мои глаза. - Роди себе ребёнка, если так хочешь сыграть в дочки-матери.       Я вырвал свою руку и довольно быстро ушёл в сторону дверей. Почему Амалия всегда такая невыносимая!? Почему она всё ещё считает меня глупым ребёнком?! Она нисколько не похожа на нашу маму. Ни внешность, ни поведение. Всё иное! Она каждый раз пытается “вернуть” семью! Нет. Вернуть то время, когда мы думали, что наша семья счастлива. Разве Амалия не понимает, что те мгновения тоже были пропитаны ложью?!       Что никакого счастья попросту не было… что всё это время мы попросту обманывали сами себя. Как это по-детски верить и надеяться, что мы изменимся. И кому ещё нужна родительская фигура, сестра. Я был чрезвычайно удивлён тому, что следующие два дня прошли действительно спокойно. Всё это время Амалия не тревожила меня. Я же в свою очередь проводил часы убирая пыль с книг. Про аристократические семьи севера сведений было крайне мало. Да и все они были почти пятнадцатилетней давности. Более того, всё было настолько запутанно, что необходимо было потратить больше времени на изучение. Все обстоятельства пробуждали мой искренней интерес к этому семейству. Судя по рассказам Лаэрта от Джереми в поместье Тюльери, уже давно не царили мир и гармония. Но что именно происходило в стенах их особняка было не ясно. Всё же, Джереми и не может знать, ведь он работает в нашем доме столько лет, почти не выбираясь за пределы территории. И всё же, я хочу увидеть её. Даже смешно думать об этом. Меня всегда привлекали совершенно другие женщины. Те, что не боятся и не стесняются говорить самые пошлые вещи у всех на глазах. Одеваются более открыто, нежели другие девушки. Совсем не смущаются собственных движений. С хитрыми лисьими глазами, пухлыми губами, которые они часто отчаянно надували, когда не добивались желаемого сразу и большими мушками возле глаз. В общем, женщины прошлого столетия, когда мода на вульгарность ещё была на высоте. Ева была их противоположностью. Скрытная и сдержанная, закрытая слоями ткани от внешнего мира. С большими, но такими красивыми глазами. С несколько отчуждённым взглядом. Но, может ли быть, что это лишь первое впечатление? Что если узнать её получше, то она окажется совершенно другой? В мою дверь постучали, а после вошли. Лаэрт. - Господин, снова вы разлеглись на софе совершенно не готовый? Карета подана и ждёт вас. Поспешите собраться, вас ведь уже ожидают. – Прочирикал он мне. - Тогда надень на меня хоть одну вещь, – с явным сарказмом произнёс я. За столько лет прислуживания в нашем доме он привык к моим речам. Временами я видел, как Лаэрт кривился от моего тона, но всё равно всегда исполнял указания. Как его сероватые волосы вставали дыбом от каких-либо наблюдений за мной, как алели щеки и шея, и, о, как он кривил губы и сжимал правый кулак до хруста. Особенно я чётко помню, как он впервые встретил мою пассию. То было утро. Мы оба спали: она, завернувшись в клубок из одеяла и простыней, прижималась к моей оголённой груди, и я, желавший перевалиться набок от неудобной позы, но не имеющий возможности двигаться под ней. Сначала было тихо. Как затишье перед бурей. А позже в комнату ворвался Лаэрт, с вскриками и грохотом. Ругал меня за бутылки вина и вновь некрасиво закрытые занавески, за разбросанные по всей спальне вещи и стойкий запах чего-то чересчур сладкого, будто бы я разбил флакон духов одной из горничных, а может и сестры. Он быстро подошёл к окну, что было ближе к моей постели и также быстро раскрыл занавески. Солнце было ужасно палящим. Его лучи достали ровно до уровня моих глаз, отчего я покривился. Была слышна его усмешка. То, как он хмыкнул, и наверняка, как и всегда, приподнял подбородок в победном жесте. Но я не двигался. Не желал. Он громко позвал меня. Но вместо того, чтобы встать я отвернулся. И когда Лаэрт позвал меня вновь, моя пассия проснулась. Она поднялась надо мной, отчего кудрявые длинные волосы защекотали нос. Приоткрыв глаза, я понял, что все её слои ткани слетели, и она сидит, опираясь на руки совершенно нагая. Вся в фиолетовых отметинах и небольших следов от зубов. Она улыбнулась Лаэрту и чуть выпятилась вперёд. Его лицо нужно было увидеть воочию. Весь красный, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он не мог связать не то, что двух слов, он не мог выдавить из себя хоть какой-то звук. Стоял и молча смотрел, в то время как та девушка соблазнительно легла поперёк моей груди, грациозно выставляя кисти вперёд. Прошло несколько мгновений, как комнату наполнил мой громкий хохот. Я оттолкнул девушку и, та, недовольно пробурчав, перелегла на освободившееся место. Натянув брюки, я подошёл к зеркалу, оглядывая собственное тело после бурной ночи. Следы красной помады размазаны по всей шее и груди. Удивительно, как они не стёрлись. Лаэрт всё ещё стоял на месте, в то время как девушка, судя по звукам встала с постели. Я поднял рубашку, что лежала на полу и принялся надевать её. Краем глаза я заметил, как краснеет Лаэрт. Пуговица за пуговицей, секунда за секундой и никакого движения. Однако вскоре нервы парня не выдерживают: он обходит девицу, стараясь не прикасаться к ней, взял простыню и обернул вокруг её силуэта, создавая подобие платья античных времён. Она старалась прикоснуться к нему, прижаться грудью, поцеловать, но Лаэрт уклонялся. Бабочка была разочарована и вновь уселась на кровать. Я закончил одеваться, предзнаменуя процесс смешком. Она повернулась на меня. - Мы же ещё встретимся, господин Александр, так ведь? – лукаво спросила она. Я кинул на неё безразлично-скучающий взгляд. Она с нескрываемой надеждой ждала. Как забавно и глупо. - Нет. Мы более никогда не увидимся. Не смей вступать даже на порог поместья. Её лицо исказилось в недоумении. Но прежде, чем она успела что-либо сказать, я покинул комнату, приказав Лаэрту проводить её и дать деньги с одеждой. Что я могу поделать с собой, если мне нравится немного, совсем капельку, издеваться над другими? Следить за их меняющимися лицами, вглядываться в пунцу щёк и шей, поднимающихся волос и узких зрачков. За тем, как другие пытаются сдержать собственные эмоции, острые слова и банальную жестикуляцию. Это интересное и чрезмерно забавляющее зрелище. Но более интригующим остаётся мой интерес к другим персонам. Будь это мужчина или женщина мой взгляд нисколько не задерживался на них. Всегда довольно быстро переключался, следуя за изменениями мира. Особенно, если это пассия на одну ночь. Один вечер. День. Ночь. Интерес пропадал. Наутро всё забывалось, пресекалось, останавливалось. Каждая бурная ночь перерастала в незаинтересованность с рассветом. Девушки сменяли одну на другую, отчего я перестал запоминать их лица. Вскоре интерес и вовсе пропал, отчего я “спрятался” в поместье на несколько лет. Однако с Евой всё иначе. Мой интерес вновь пробудился, и я не забыл её после своего сна. После рассвета я всё ещё жажду увидеть её. Услышать её голос, почувствовать мягкость кожи под своими губами. Милая маркиза, что же вы сотворили со мной? Дело ведь не только в её ароматной крови. Такой сладкой и манящей. Такой, что я хочу прокусить тонкий эпителий и сполна напиться. Утолить свою жажду, что накапливалась месяцами. Смять кожу до выступающего синяка. Оставить свой след на ней. Хаа… и почему я вообще думаю о таком? Почему начинаю желать человека, с которым толком и не знаком? Я множество раз слышал и лицезрел нелогичность поступков людей. Их опрометчивые, ничем не подкреплённые решения. Но я не человек! Так почему все мои мысли и желания столь непредсказуемы?! Почему я вновь и вновь пытаюсь оправдать себя? И что же будет, когда мы встретимся воочию? Всего одна встреча. Если ничего не поменяется в моей душе, то… - Господин, не спите на ходу, вы можете упасть. – Лаэрт привёл меня в реальность только тогда, когда мы уже подле кареты. Всего одна встреча…