~Вселенная вампира~

      Поместье Тюльери стояло на ушах. Все были встревожены после услышанного крика и звуков падающей мебели в спальне молодой маркизы. Всеволод, чья комната находилась, казалось бы, ближе всего, вскочил и попробовал позвать сестру, однако та не откликалась. Он услышал странный резкий звук и, в этот раз, не раздумывая, побежал к дверям. Что-то было не так – Ева всегда отвечала. Это было их детской игрой. В то время, как их отправляли по своим комнатам, они стучали по стене и ждали ответ. Но сейчас Ева не отвечала. Проходя дверной проём, Сева столкнулся со своим лучшим другом и, упав, подвернул ногу. Он прикрикнул на Ройана и побежал к комнате сестры. Парень оттолкнул кареглазого и, ковыляя, добрался до двери спальни Евы. Рядом стояла Эрика, пытаясь открыть дверь. - Почему ты не можешь открыть дверь?! – воскликнул Сева. - Не получается! Она закрыта изнутри! Но… но госпожа не закрывала дверь. Она никогда этого не делает! – в панике дрожала Эрика. - Отойди, попробую открыть. Всеволод ломал ручку несколько долгих минут. Для него они казались вечностью. Казалось, что где-то вдалеке он услышал топот копыт. И это было сродни проклятию. Щелчок. Замочный механизм был сломан. Сева отворил дверь и рухнул коленями на пол. Комната встретила его тишиной и прохладой. Было темно. Однако даже в таком свете он заметил открытые двери балкона и развевающиеся тюли. Всеволода охватил ужас. Он ещё раз попытался позвать Еву, но неудачно – никто не ответил. Его сердце на мгновение замерло, а после застучало с такой силой, что казалось оно выпрыгнет из груди. Он начал глотать ртом воздух, однако никак не мог нормально вдохнуть. Голова закружилась, а глаза начало неприятно рябить. Он понимал, что начинал плакать против своей воли, но никак не мог прекратить. Звуки, казалось, исчезли от звона в ушах. Сева не слышал ни встревоженного аха Эрики, и то, как она в ужасе закрывала рот руками, ни Ройана, который присел слева от него и оглядывал комнату. Молодой маркиз сидел на коленях, закрывая себе уши, и смотрел в пол с широко раскрытыми глазами. Друг потревожил его, толкнув в плечо и приобнимая парня. Сева через силу повернул голову на Ройана. Он тоскливо смотрел на маркиза и что-то шептал, оттаскивая его руки от ушей, медленно прижимая к себе. Только спустя несколько минут Сева начал слышать голос друга. Он утешал и успокаивал его, поглаживая по спине. Слёзы с новой силой покатились из глаз. Сева закрыл рот руками и начал сглатывать все всхлипы, сильнее вжимаясь в тело кареглазого. Его большие глаза были широко раскрыты, солёные капли текли из них ручьём. А дрожь не унималась. Они просидели так долго. Пока Сева не успокоился окончательно. Он редко плакал или как-либо выражал свои эмоции кроме брани, и Ройан знал об этом. Старший знал, что маркиз уходил в такие дни и оттачивал мастерство меча, пока не падал в обмороки от усталости. Этот день стал для него некоторым открытием. Ройан никогда бы не подумал, что у и так очень похожих брата и сестры есть ещё одна общая черта – тихий плач. Он не раз наблюдал, как Ева забивалась в самый тёмный уголок комнаты, так чтобы, казалось, слиться с поверхностями рядом. Она закрывала свой рот ладонями и с широко раскрытыми глазами плакала. Это всегда было тихо. Даже, когда она вдыхала через рот, лишь от того, что её нос переставал дышать, почти ничего не было слышно. Она всегда тряслась всем телом и вздрагивала от малейшего звука. Куталась в платье, потому что начинала мёрзнуть. Тогда пальцы Евы сразу становились ледяными и Ройану приходилось держать их в своих ладонях, чтобы согреть. Даже сейчас кареглазый замечал, как пальцы Севы становятся всё холоднее и холоднее. Такая, казалось бы, мелочь, но её легко заметить, если общаешься с любимыми людьми столько времени. Спустя ещё несколько минут Сева попытался встать, но боль в ноге дала о себе знать. Он почти сразу же упал обратно в руки Ройана. - Не торопись, – начал Ройан, – ты подвернул ногу. - А по чьей вине?! – Воскликнул другой. – Прости, я не должен срываться на тебе. Но. Сейчас это не главное! – между вздохами тараторил Сева. – Сейчас мне нужно найти сестру. Если кто-то её забрал, он не должен был уйти далеко! Я.. Я успею! Я найду её! Я.. – Он вновь попытался встать, но Ройан остановил его и взял лицо в свои руки, направляя взгляд на себя. - Для начала успокойся. С твоей ногой невозможно будет что-либо делать. Тем более искать кого-либо. Она, может быть, даже сломана. И ты весь день на ногах. Ты устал. Сева, тебе необходим сон, ты сейчас попросту упадёшь. Давай, друг, тебе надо успокоиться и лечь. Я… - Ройан не успел договорить, как Сева начал отталкивать его от себя и закричал, что есть силы. Он не понимал: как можно быть таким спокойным в подобной ситуации! Его самого разрывало на части, в то время как Ройан просто говорил ему успокоиться?! - Ты не понимаешь! Ты не знаешь какого это, потерять родного человека! У тебя не пропадала сестра! Ты вообще единственный ребёнок в семье, откуда тебе знать, что я чувствую!? Я пообещал всегда оберегать её, а что в итоге?! Я не справился, Ройан! Я не знаю, где она, что произошло и я не понимаю, что мне делать! – закончил свою тираду Сева. - Всеволод! Успокойся. Для начала выровняй дыхание. – Он вздохнул, позволяя другу сделать то же самое. – Ты прекрасно знаешь: на горячую голову нельзя принимать решения. И я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. Сейчас мы с тобой идём в твою спальню, где ты будешь дожидаться лекаря. Я передал указание Эрике, чтобы подняла всех свободных слуг, и они направились на поиски Евы. В таком состоянии я тебя никуда не пущу. Можешь возмущаться сколько хочешь. - Не буду. Но, как же матушка? Что мне сказать ей? Я.. я… – тело Севы вновь задрожало и Ройан не упустил это из виду. - Твоей матушке доложат об этом завтра. Мы не сможем ничего скрывать и не будем этого делать. Она ваша мать и должна знать, что происходит. Но лучше это сделать завтра. Мы не можем сказать, когда прибудет лекарь, потому нам остаётся лишь ждать. А сейчас, обопрись об меня и мы пойдём. Сева понимал, что спорить с другом бесполезно. За эту черту его характера маркиз одновременно любил и ненавидел кареглазого. Однако в глубине души он понимал, что тот прав. Сейчас он попросту не мог нормально двигаться и выдвигаться на поиски было бы бесполезно. Более того Сева не понимал, сколько времени он прорыдал в спальне сестры. Он хотел взять себя в руки, действительно хотел. Маркиз желал сразу же, после увиденной пустой комнаты, развернуться и направиться на поиски Евы. Но он не мог. Казалось, будто бы внутри него что-то сломалось. Мир рухнул от осознания, что его любимой сестры нет. Он знал – Ева никогда бы не стала шутить подобным образом. И потому, не услышав никакой ответ в пустой комнате, его ноги подкосились. Та, кого он поклялся защищать ценой всего, пропала. Испарилась в мгновение ока. Сева желал, чтобы это был лишь дурной сон. Другая реальность. Что угодно, только не то, что произошло. Он упал на колени. Он пал в собственных глазах. И ему казалось, что продолжал падать. Падать в какую-то неизвестную ему пропасть. Пучину, что медленно засасывала его, не давая нормально вздохнуть. Наверное, если бы не Ройан рядом, Сева так бы и сидел в спальне сестры до самого утра. Сейчас же он просто смотрел в одну точку, сидя на собственной постели, прикрытый одеялами. Ройан был подле него, весь скрюченный, с рукой на лице. Он редко, когда не держал спину ровно. Обычно та всегда была натянута по струнке. Постоянно приглаженные волосы сейчас были взлохмачены, часть ночной рубашки расстёгнута, а под глазами начали проявляться синяки. Он дышал глубоко и нечасто, видимо, как казалось Севе, успокаивал себя. - Прости за эту сцену. Я не думал, что… ты понял меня. – Первым подал голос маркиз. - Ничего. Ты не виноват. Это.. это происходит, когда долго сдерживаешься, не так ли? – невзначай спросил Ройан. - Да… это случается. – Сева не знал, как продолжить их беседу. Как задать волнующие его вопросы. Почему Ройан всегда был так спокоен? Почему вместо поисков его невесты он решил остаться с маркизом? Почему он сказал, что знает, что тот чувствует? Он не смог придумать предположения на столь интересующие его вопросы – горничная сообщила о появлении лекаря почти сразу, после завершения разговора. Ожидаемо, старец сказал, что маркиз подвернул ногу. Её перебинтовали и положили повыше, прикладывая холодный железный таз. Лекарь настаивал на неподвижности в течение полутора месяца, а после постепенной разработки ноги. Сева пыхтел и пыхтел, не желая мириться с диагнозом, однако под недовольный взгляд друга прекратил. Что ещё он может сделать в таком положении? Но даже так, кто будет руководить поисками? И что прямо сейчас делать Севе? Он и сам не знал ответ на этот вопрос. Мужчина ушёл, оставив друзей наедине. Они оба молчали. Сева всё так же смотрел в одну точку, переваривая и продумывая, что же будет делать дальше, в то время как Ройан ходил кругами по комнате. Старший нервничал, и маркиз замечал это по его дыханию. Оно стало прерывистым и частым. В какой-то момент кареглазый остановился в середине комнаты, глубоко вдохнул и выдохнул, а после направился к другу. - Раз тебе нельзя особо двигаться, то я буду рассказывать, что происходит в особняке. И… – вновь не закончил Сева. - Я думаю, тебе стоит уехать. – Ройан недоумённо посмотрел на лицо маркиза, желая услышать продолжение его последующей тирады. – Это дело семьи, и… - Сева, – остановил его старший, – что за чушь ты несёшь? Я понимаю, ты под впечатлением и можешь говорить всякий бред, но… – он вновь выдохнул. – Ты что мне сейчас предлагаешь сделать?! – маска непоколебимости треснула, отчего Сева вздрогнул. – Дело семьи?! Я буквально её жених! Я твой лучший друг, почти брат! Мы выросли вместе, как одна семья, а сейчас ты говоришь, что мне стоит уехать?! Нет. Я никуда не уеду. Я буду следить за твоим состоянием, потому что прекрасно знаю – ты плюнешь на всё и всех и будешь делать по-своему! Я буду здесь и буду помогать найти Еву, чего бы мне это ни стоило. Не смей так больше говорить. Я люблю вас двоих слишком сильно, чтобы бросить в такую трудную минуту. Кем бы я был после такого?! И какого ты обо мне тогда мнения? Сева пристыженно молчал и боялся поднять взгляд. Ройан редко ругался, редко повышал голос. Он всегда был идеален. Начиная от оценок, заканчивая поведением. Его часто ставили в пример всем ученикам академии. И он также часто был примером для младшего, что сейчас сидел в своей койке с поднятой ногой. - Прости, Сева, вспылил. Я знаю, что ты чувствуешь, но не говори подобных глупостей. – В конце пустил смешок Ройан. - Откуда ты знаешь, какого это? Сева хоть спросил и осторожно, но прекрасно понимал, что раз эта тема никогда не была затронута, то она будет болезненной. Ройан молча собирался с духом. Это было видно по его лицу. Он начал кусать губу и отводить взгляд куда-то в сторону. Однако после, видимо, решившись, начал свой рассказ. - У меня была сестра – Миэли. - Ты… никогда не упоминал о ней. И, – с секундным замедлением продолжил он, –почему “была”? - Наверное, не было повода. Так или иначе, думаю, стоит начать с самого нашего детства. Она являлась дочерью моего отца и его первой жены. Он был помолвлен с ненавистной ему женщиной, на которой впоследствии женился. Он надеялся, что родится сын – его копия. Тот, кто сможет стать наследником и идеальным приемником в его понимании. Но родилась девочка – копия его жены. У Миэли были очень светлые волосы, бледная кожа и ярко-голубые глаза, с большой родинкой с левой стороны на подбородке. Отец был разочарован в появлении не идеального сосуда. Однако он был рад одному – ненавистная ему женщина скончалась пости сразу после родов. Через несколько лет он женился во второй раз на своей любовнице, моей матери. – Сева молчал, однако Ройан замечал, насколько у него округляются глаза от услышанного. Кареглазый замолчал на минуту, отводя взгляд в сторону, в то время как маркиз внимательно следил за его лицом. Ройан грустил. Нет. Ему было больно. Это оказалось так заметно. Он свёл брови к переносице и поджал губы. Несколько раз пытался улыбнуться, но у него не получалось это сделать. Герцог опустил голову и продолжил свой рассказ. – А после родился я. Точная внешняя копия моего отца. Я думаю, ты помнишь, как он выглядел, не так ли? – задал он вопрос, но не дождавшись реакции, продолжил. – Не знаю, что у них было на уме с моей матерью, но они хотели поссорить нас с сестрой. Однако у них ничего не получилось. Несмотря на большую разницу в возрасте, мы начали общаться. – Ройан пустил смешок, проговаривая последнее предложение. – Точнее, я лип к ней. Отец и мать не уделяли мне много времени, и я искал любви где только мог. Тогда-то в саду я встретил сестру. Мне было где-то пять или шесть. Может был и младше, я тогда не запоминал даты. Ей было четырнадцать. Она сидела и читала какую-то потрёпанную книжку, и как мне довелось понять позже, это была единственная книга, которая была у Миэли. На удивление, ей понравилось проводить со мной время. Наверное, мы просто нашли друг друга. Два сломанных человека, что обрели покой рядом друг с другом. Ройан поднял голову и Сева заметил, как на уголках его глаз собрались слёзы. Он кусал губу и растирал костяшки большого пальца левой руки второй ладонью. Эта тема давалась ему нелегко. Ещё сложнее было открыться кому-либо. Даже лучшему другу, почти брату. Но раз Ройан начал, он хотел довести дело до конца. Признаться, хоть ему и было тяжело. - Но отец узнал об этом. Довольно скоро. Меня ждали постоянные выговоры, за своё неидеальное поведение. – Ройан буквально прошипел это слово – насколько он его не любил. – Количество домашних занятий с репетиторами увеличилось, но я всё равно сбегал к Миэли. Она рассказывала мне разные истории, которые сочиняла на ходу, и убаюкивала. Мы лежали так, пока одна из горничных не забирала меня из спальни сестры. И день начинался по новой. Всё изменилось за одну ночь. Тогда мы отправились на банкет в честь моего тринадцатого дня рождения, который устраивали наши дядя и тётя. - Мы ведь тогда были на первом году обучения… – осознал Сева. - Да, это так. Мы с тобой тогда только и обменивались презрительными взглядами, но не подходили друг к другу и на шаг. – Усмехнулся герцог. - Да… - прошептал маркиз. Сева помнил этот год, как никто другой. Каждый мальчик дворянского происхождения в возрасте от одиннадцати до тринадцати лет был обязан учиться в академии в столице. И первый год был самым тяжёлым для всех молодых юношей. Жить вдалеке от дома и роскоши давалось не каждому, так ещё и делить комнату с другим парнишкой оказалось трудным для некоторых детей. Сева и Ройан не стали исключением – им было тяжко в первые полгода, пока те просто не привыкли к присутствию друг друга в спальне. Но даже тогда, они не разговаривали толком. Могли обозваться пару раз, пофыркать или недовольно посмотреть. Несмотря на разницу в год юноши были в одном классе. И даже тогда отношения были отвратительными. Педагоги хвалили и ставили в пример Ройана за его прилежность и усидчивость. Одногодки же презрительно называли его “господином превосходство” за неприятную им идеальность младшего герцога. Сева никогда не участвовал в потасовках, он не считал эту детскую войну слишком важной, но любил обозвать его, когда тот намеренно показывал именно ему лист с лучшим результатом в классе, или фыркать и закатывать глаза, не более. Отношения накалялись с каждым днём, однако в конце января Ройан стал чересчур дёрганным и плаксивым. Срывался по любому поводу. Сначала это смешило многих его обидчиков, но, когда он оставался в таком состоянии аж до середины февраля, все будто бы перестали обращать на его идеальность внимание. Сева замечал, что самочувствие соседа оставляло желать лучшего, но не мог понять, что происходило. А потом всё прекратилось. И высмеивания. И его странное поведение, повёрнутое на идеальности. Всё закончилось. И мальчики начали общаться, как ни в чём не бывало. - Празднование было прекрасным, однако после него Миэли пропала. Отец и мать пальцем о палец не ударили, чтобы найти её. Я долго плакал. Думал, она бросила меня, как только выдалась возможность сбежать. Я верил в это всем своим сердцем. И в итоге, казалось, смирился. Тогда я долго сидел перед иконой, просил, чтобы её жизнь сложилась удачно и Миэли была счастлива. Но мои просьбы не были услышаны. Через несколько недель, после исчезновения, её нашли. Ройан замолчал. Его взгляд в эту секунду казался пустым. - Точнее карету, в которой она была. И её истерзанное, изуродованное тело. Я видел лишь её ладони, с засохшей на них кровью, и разорванное платье. Но мне хватило этого, чтобы впасть в ужас. На самом деле, я хотел побежать к ней. Вцепиться в это бездыханное тело и просить прощение, но меня тогда остановил отец и отправил в спальню. Я долго рыдал. И меня почти сразу после этого отправили в академию. Её даже не похоронили по-человечески! Миэли буквально вычеркнули из всех семейных документов. Будто бы её вообще не существовало! Это было до безумия несправедливым. Она всё же его дочь… – Сева видел, как его друга потряхивало, когда он рассказывал, и это показалось ему несколько жутким. – В один из дней я сбежал под лестницу у одного из коридоров. Не помню, из-за чего, но тогда я снова плакал, сжавшись в комочек. – Он остановился, а после посмотрел на Севу. – А потом я встретил твою сестру. Сева в недоумении поднял брови и посмотрел на Ройана. Они встретились именно так? Маркиз помнил, что его сестра в первый год обучения прожужжала все уши насчёт кареглазого. Но он и не подозревал, что те пересеклись таким образом. Как она вообще оказалась под лестницей в тот день?! - Я помню, как она тогда присела рядом со мной, наклонив голову, и расспрашивала, что же у меня случилось и почему я плачу под лестницей. А она всё смотрела своими большими глазками. Я тогда только бурчал и ругался на неё. Даже и предположить не мог, что мы так сблизимся. Ройан помнил тот день и хранил воспоминания всем своим сердцем. После занятий он сбежал под лестницу недалеко от их с Севой комнаты. В этот день могли приезжать родные, поэтому он не удивлялся увидеть новые лица. Но даже так, он не ожидал встретить ребёнка в своём тайном убежище. На вид ей было около семи или восьми лет. Тёмно-русые волосы этой девочки были собраны в косичку, скрепляемую лентой. Он не помнил ни цвета её платья, ни его элементов. Она лучезарно улыбалась, рассматривая фигуру заплаканного мальчика, явно не понимая, что происходит. Её большие глазки были направлены прямо на герцога, отчего тот смутился и зарделся, отворачиваясь от неё. - Почему ты плачешь? – спросила она, всё ещё улыбаясь. - Не твоё дело! – всхлипывал он. - Гру-би-ян. – По слогам проговорила девочка. - А ты мелкая! - Ну и ладно. Я выросту и стану большой-пребольшой! Даже больше тебя. - С трудом верится. Так и останешься коротышкой. – Огрызался мальчик. Она отвернулась от него. Бубня что-то себе под нос, а после вновь повернулась. - А почему ты прячешься тут? Ты играешь вместе с друзьями? - У меня нет друзей. Девочка с секунду посмотрела на него и, казалось, ещё сильнее вспыхнула. - Поэтому ты плачешь? Мой братик говорит, что плакать это нормально. Но нельзя слишком много, а-то глазки опухнут и моргать будет больно. У меня тоже нет друзей, ну, кроме братика, конечно, а хочешь стать моим другом? Ройан вновь всхлипнул и повернул голову к девочке. Она смотрела на него, ожидая ответа. - Д-давай… я стану твоим другом… Девочка заулыбалась. И, вроде, хотела уже что-то сказать, но вдалеке послышался голос женщины, которая всё звала и звала кого-то. - Мамочка, уже иду! Она убежала быстро. Так быстро, что Ройан ничего не понял. Она покинула его, не оглянувшись и даже не сказав имя на прощание. Кареглазый почувствовал себя брошенным вновь, надежда померкла в его глазах. Ройан собрал все свои силы в кулак и направился в их с Севой комнату. Какого было его удивление, когда он снова увидел эту девочку. Она сидела на руках матери, чьи распущенные русые волосы обрамляли лицо, и что-то тараторила. А после, в тот момент, как Ройан зашёл, она подпрыгнула на коленях женщины и начала указывать пальцем на него. - Вот он! Этот плачущий мальчик! Он мой друг. А вы не верили. - Ева, некрасиво показывать пальцем. – Поправила её женщина, опуская той руку. Ройан не понимал, что эта женщина и девочка делали тут. Он не видел матери Севы и потому, не имел и малейшего представления, как она выглядит. Что уж говорить о его сестре, которую он никогда не упоминал при Ройане. А может и не рассказывал вообще. Именно поэтому он просто стоял в ступоре, широко раскрыв глаза. - Так это ты новый друг моей сестры. Плачущий мальчик. – Посмеялся Сева, отчего получил подзатыльник от сестры, которая, спрятавшись в объятиях матери, показывала ему язык. - Два моих бедствия… – закатила глаза маркиза. – Так значит ты Ройан, я рада встрече. Сева рассказывал про тебя. Упомянутый мальчик вспыхнул, сложил руки на грудь и отвернулся от матери и соседа. Маленький герцог удивился. Сева рассказывал о нём? Мальчик, с которым он был и есть не в ладах, что-то о нём говорил? И, судя по улыбке маркизы, что-то хорошее тоже звучало. - Рада, что вы друзья. – Вновь улыбнулась женщина. - Мы не друзья! – закричали мальчики в один голос, после быстро посмотрев друг на друга. - У вас ещё много времени, чтобы сдружиться. – Продолжила маркиза. – Ты-то чего тише воды, а, маленькая моя? Представься, так, как подобает твоему статусу. Девочка слезла с рук матери и аккуратно подошла к Ройану. Брат стоял рядом, просверливая взглядом соседа. Она посмотрела на него своими карими глазами, взяла в ручки подол аквамариновой юбки и сделала поклон. - Я Евангелина из дома маркизов Тюльери, рада встречи с вами, Ройан из дома герцога Милешто. – Лучезарно улыбнулась девочка. Тогда Ройан даже не мог представить, что эти двое станут для него семьёй. - Я помню, насколько долго Ева называла тебя “плачущим мальчиком”. – Посмеялся от воспоминания Сева. - Да… Я помню, как чуть не расплакался, когда ты позвал меня к себе на празднование дня рождения. - Боже, тебе было четырнадцать! - Да… Но, так или иначе, уже поздно, и тебе нужен отдых. Я пойду к себе. Спокойной ночи. – Ройан уже почти ушёл, как Сева окликнул его. - Я слышал о чём вы говорили с Евой. - Всё? – спросил кареглазый. - Абсолютно. – Подтвердил Всеволод. Ройан помялся с пару мгновений, а после продолжил. - Давай поговорим об этом завтра? Но… сначала отдохни и… расскажи всё маркизе. Она должна знать. Договорились? - Да, договорились. Спокойной ночи. Ройан лишь кивнул и направился в свои покои. Он прилёг на кровать, держась на правом локте. Он достал из-под подушки маленькую красную коробочку, прижимая её к груди. - Мы найдём тебя, клянусь, дорогая. Правда, клянусь. – Он поцеловал коробочку и полностью лёг на кровать, погружаясь в тревожное царство Морфея.