Coffee with milk

Первой мыслью, возникшей в голове, было одно: «за ней кто-то бежит». Причём не просто бежит — несётся сломя голову. Следующей мыслью — точнее, чувством — был дикий холод, сдавливающий пальцы железными клещами. Ноги совершенно не слушались. Двигались сами. Сейчас, попадись хоть один маленький камушек, она полетит лицом вперед, стирая оное о пронизывающий холодом до костей кафель. То, что ранее называли «псоватым», превратится в жуткое кровавое месиво. Это заставляло бежать дальше. Пробегая десятый круг, девушка поняла, что находится в каком-то грёбанном замкнутном лабиринте: поворот направо, затем два налево — тупик, поворот налево, после направо — прибыла в самое начало. Никакая из вышеупомянутых комбинаций не работала, а чувство безысходности, в свою очередь, нарастало. Липкий холодный пот, бегущий струйкой с разгоряченного лба будто нарочно стекал к глазам, мешая в полной мере ориентироваться в незнакомом пространстве. Вай пыталась не сбиваться с пути — хотя бы с помощью оставшихся органов чувств. Резко свернув в сторону одной из однотипных комнат, она надеялась сбить с толку то, что бежало за ней. Каждый новый шаг казался безумием: проходные помещения игрались с разумом, создавая иллюзию бега на месте, а чудовище, полностью отдавшееся инстинктам — как самый настоящий хищник — даже и не думало оставлять свою жертву. Весьма знакомый запах то и дело щипал ноздри, заставляя девушку отвлечься, был чрезмерно едким — хотелось заткнуть свои ноздри и вообще не дышать. Запах мокрого ковра. Откуда, блядь, здесь взяться коврам? Он контрастировал с тем, что видела Вай: вокруг — полное отсутствие мебели, сплошь изогнутые стены, по которым девушка пыталась ориентироваться. Стены с однотипным оттенком жёлчи. Прошлое спазмами запульсировало в голове, озвучивая то, чему девушке искренне не хотелось верить. Гудящие люминесцентные лампы — будто специально действуя на нервы — сбивали любую заходившую в границы сознания мысль. Всё смешалось в одну давящую кучу. Она продолжала бежать, пока боль в грудной клетке разрасталась с каждым новым вдохом — воздуха в лёгких критически не хватало. Вай задыхалась. Чувство невесомости вмиг охватывает её с ног до головы. Сердце замирает так же быстро, как леденящий ужас сковывает тело. Руки, не успевшие среагировать на потерю опоры ног, громко распростерлись на кафеле вместе со всем телом. От внезапной боли хотелось кричать, но из-за слабости она не могла выговорить ни слова. Большая лужа крови возле её лица растекалась, приятно согревая обмороженные конечности. И без того туманные звуки затихли, освободив место звону. Тень нависла над обмякшим телом. Ликовала. Голубой волос легко, почти грациозно, опустился в багряное озеро.

***

От резкого пробуждения голову пронзило острой болью, заставив тело сплошь покрыться мурашками. Причиной послужила громкая мелодия — отличная от той, что стояла на будильнике. Она определённо была дома: знакомый белый потолок, поражённый в некоторых местах плесенью, заваленный вещами шкаф напротив двуспальной кровати, и стена, украшенная плакатами музыкальных групп «Debauchery», «Cannibal Corpse», «MSI» и «THE NBHD». От комнаты так и веяло энергией неформального подростка — несмотря на возраст здесь проживавшей. Девушка перевернулась набок и со всей силы заткнула уши подушкой — хотелось ухватить ещё парочку блаженных минут сна. Однако, после нескольких неудачных попыток, Вай сдалась, молча пожелав всего самого наилучшего звонившему. Чёрт бы его побрал, кому я сдалась в свой законный выходной? Звонок хоть и избавил её от кошмарного сна, но не от гадких ощущений. Что-то в нём было знакомым до слёз, так и норовивших выйти наружу. Недосып, раздражение и непонятное ощущение в области горла смешались воедино, атакуя со всех сторон. Нет, она не позволяла себе проявлений слабости со времён детского приюта. Не позволит и сейчас. Вай протёрла глаза и приподнялась на скрипучей кровати, принявшись облапывать тумбу в поисках телефона. «Неизвестный абонент» терроризировал её, делал паузы протяжённостью в минуту, а затем — немедля повторял свой «манящий» ритуал. Вот же скотина. Что удивительно: у неё не было новых знакомых, которым она могла дать свой номер. Или всё-таки?.. От одной мысли сердце забилось с новой скоростью, вызвав дрожь в руках, сопровождаемую волнением, не испытываемым ранее. Она, всё же переборов себя, поднесла телефон к уху: — Да? — Здравствуйте. Можно поинтересоваться, откуда у меня Ваш номер? — донёсся знакомый твёрдый голос из трубки. Причудливо-деловая интонация на секунду сбила и без того озадаченную красноволосую. — Алло? Это определённо Кейтлин. Разве она не выкинула стакан с моим номером телефона? — Обозналась, Кексик? — Вай слегка улыбается, с невольным наслаждением вспоминая их первую встречу. И когда это я успела дать ей такое ласковое прозвище? — Ты?! С какой радости твой номер оказался в моём телефоне? А вот и прежняя Кэйтлин. Раздражённая, с кислой долькой высокомерия. — Видимо, кто-то изрядно налакался алкоголя и не помнит, что вчера произошло. — Вай забросила руки за голову. — Но меня ты запомнила, не так ли? Возможность узнать поближе столь холодную девушку искушала баристу. Шанс встретить привлекательную стерву выпадал не каждый день, но демонстрировать какие-либо знаки внимания — дружеского или не совсем — Вай не собиралась. — Что... вчера произошло? — послышался тяжёлый вздох из трубки. Кейтлин, вероятно, страдала от чудовищного похмелья до сих пор. Ещё бы. — Хм-м, с чего бы начать? Может, с того, как ты обхерила мой кофе, даже не попробовав? Или с твоей готовности вцепиться мне в горло? — Красноволосой отчасти нравилось стыдить Кирамман, но на заход за определённые рамки она не решилась. — Повезло, что твоя подруга... Серафина — если память мне не изменяет — уладила конфликт. Советую сказать ей спасибо. Воцарившееся молчание напрягало Вай, всевозможные варианты последующих фраз метались в голове, чтобы поскорее прервать столь неудобную паузу. Неужели я смогла так легко задеть её? — Всё было бы хорошо, не внеси твоё начальство изменения в график. А, нет, она не обиделась — она просто имеет в виду: «всё было бы хорошо, не будь там тебя». «Я думала, сегодня смена Джейса» — вчерашние слова эхом отзываются в голове, намекая на удручавшую Вай мысль. — Не волнуйся, сегодня твой паренёк уже точно на месте. — Он не мой… — Эмоции Кейтлин нельзя прочесть, не видя её лица. При личном разговоре — как минимум, можно было проследить движение её идеальных бровей. – Хорошо, буду в курсе. Гетеросексуальна или нет? Детектор ориентации Вай несомненно зашкаливал, но заинтересованность Кирамман в Джейсе всё равно не давала покоя. Ещё больше раздражал личный интерес её самой к Кейтлин. Вай, щёлкнув пальцем, уставилась в экран телефона. Часы показывали три часа дня. Судя по всему, мажоры могут позволить себе бездельные каникулы, посвятив всё своё время бесконечным вечеринкам и крепким напиткам, которые так легко вливаются в ежедневную жизнь, с лёгкостью превращая ту в сплошной туман. Она не завидовала жизни Кирамман, нет — неприязнь к мажорам сопровождала Вай большую часть её осознанной жизни. Чувство несправедливости, когда один получал всё, а другой — проиграв в лотерее с материнскими чревами — был обречен на неизбежное копание в грязи. По рассказам её знавших, девятилетняя Вай очутилась в детском приюте в состоянии полного шока: воры, не ожидая присутствия людей в одиноком частном доме, зверски убили её отца, раскроив тому череп. Соседи, заподозрив неладное, обнаружили девочку только на четвертый день — не зная, что следующая картина будет преследовать их в самых ужасных снах на протяжении всей оставшейся жизни. Истощенный маленький ребёнок обнимает разлагающиеся останки взрослого мужчины, не переставая издавать разрывающие сердце звуки, умоляя того проснуться. Все эти события казались выдумкой, неправдой — забытой в глубине души книгой из жанра «фантастика». Дело в том, что отсчёт времени у девушки начался с четырнадцати лет — когда она, проснувшись рано утром, открыла глаза и, взглянув на больничную койку, поняла, что не может вспомнить даже собственного имени. Такой исход был предсказуем. Вайолет - заядлая драчунья, державшая в страхе весь приют не могла продержаться и дня без мордобоя. Ни изолированная комната, ни принудительное голодание, ни побои не могли удержать девочку в узде — лишь в присутствии ###### Вай вела себя достаточно тихо. Те, кто всё же осмеливался перейти дорогу «юному Церберу», оказывались в ближайшем травмпункте. Либо в городской больнице с травмами рёбер и большинства лицевых костей. Последняя роковая стычка здравомыслящей Вай произошла в столовой — когда, по слухам, столовая вилка оказалась четырьмя зубцами в глазном яблоке парня, что посмел бросить пару крайне нежелательных (для сохранения собственной физической целостности) фраз в адрес девушки. Последствий красноволосой избежать не удалось: многочисленные переломы костей и безжалостные удары по голове громадной дубиной лишили сироту памяти. Теперь, когда детский дом оказался в прошлом, а ключи от государственной квартиры были у девушки на руках, она пыталась начать жизнь с чистого листа. — Раз уж вспомнили вчерашнее… Признайся: мой латте был не настолько ужасным, как ты себе представляла. – Красноволосая «прибила» тишину своей хрипотцой. Не столько для поддержания разговора, сколько для отвлечения от неприятных мыслей. — Исключительно, чтобы потешить твоё эго — кофе был неплох, но до идеала, разумеется, как до луны и обратно. — Из-за тяжелого вздоха девушки, казалось, что слова она вытягивает щипцами, совсем не желая продолжать беседу с «последствием» нежеланной встречи. Вай, уловив негативные нотки в голосе Кирамман, ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось доставать синеволосую, играть с ней, показать, что они с ней ничем не отличаются. Похоже, я наконец нашла себе достойного соперника. — Зато теперь знаешь, где искать вкуснейший кофе в исполнении потрясающей баристы-«зечки». — Вай самодовольно разлеглась на кровати, уставившись в потолок. — А ещё — мой номер и, как я понимаю, дни, когда я работаю. Не задумывалась податься в следователи? — Не поверишь — учусь в полицейской академии, – судя по голосу, на лице Кейтлин доминировала улыбка. — Ничего, что разговариваешь с будущим копом? На основе первых впечатлений от Кирамман можно было сразу заключить: она связана с закрытыми учреждениями. Строгий, пронзительный взгляд немедленно привлекал внимание, а осанка — даже в нетрезвом виде — идеальна, как на службе. Ещё одна особенность, выдававшая студентку — её тон, используемый в общении с Вай. Уж очень он напоминал допрос с пристрастием, когда тебе светили лампой в лицо (но пока — без ощущения прикованных к столу наручников). — Вообще нет. Возможность оказаться арестованной за собственное обаяние весьма соблазнительна. Можешь сделать это в любой момент, когда приспичит. — Красноволосая уселась на краю кровати, с интересом рассматривая результат своих тренировок в виде сбитых костяшек. Кажется, это идеальный момент для реализации усердно преследующей Вай мысли. Главное — не облажаться. — Как насчёт чашечки кофе? — Предложение прозвучало слишком громко, повиснув в среде тягучего воздуха. Что она совершенно точно ненавидела в этой девушке, так это длительное молчание, скрывавшее её настоящие мысли. Сердце мучительно замерло, ожидая, очевидно, оскорбительного отказа. Вай могла лишь беззвучно моргать, сдерживая нараставшее напряжение. Потеть второй раз за утро было уже слишком. — Как-нибудь в другой раз. До свидания, Вайолет. Голос Кейтлин на другом конце трубки сменился частыми телефонными гудки. Комнату вновь заполнила раздражавшая девушку тишина. Постоянный гость её квартиры, приевшийся настолько, что ещё немного — и она начнёт говорить сама с собой. Чего и следовало ожидать. На что ты надеялась, дура? Ничего. Найду ещё с дюжину таких. Даже лучше.

***

... Но всё же образ синеволосой бестии наотрез отказывался выходить из головы. Шёл уже месяц непрерывной работы Вай в кофейном киоске. Она порядком наловчилась и без трудностей справлялась с любыми заказами — от эспрессо до наиболее сложных напитков в меню — однако в первые дни были случаи, когда она просто подменивала сложные десертные напитки на какой-нибудь превосходно украшенный крошечными конфетами латте. Все мы не без греха. Дни шли — каждый новый силуэт был похож на один-единственный, с острыми чертами лица и превосходно отточеной походкой. От случайных фигур веяло надеждой — но ровно до того момента, пока они не подходили ближе, выставляя на свет свои совсем другие, маложеланные лица. Кейтлин избегает меня. Это факт. Та была осведомлена информацией обо всех рабочих днях девушки — несомненно, со слов Джейса. Вай могла бы поинтересоваться, разузнать о Кейтлин у этого смазливого парня — либо позвонить девушке лично — но всякий раз красноволосую что-то останавливало: либо перегруженность на работе, либо внезапные пьянки с немногочисленными друзьями. Она верила, что рано или поздно Кейтлин, спутав графики, всё же наткнется на неё. И вот — под влиянием незатухавшей надежды — Вай, видимо, начала сходить с ума. Так, что теперь ей начал видеться один и тот же силуэт. Она вскользь успела изучить незнакомца, появлявшегося каждую её смену на одном и том же месте, в одинаковое время, худощавого, в уже привычном сером худи, что был великоват и закрывал большую часть ног, облачённых в длинные шорты. Примечательно: каждый вечер неизвестный появлялся так же неожиданно, как и исчезал. Бариста заметила его две недели назад — когда странное чувство тревоги, от которого по телу буквально ползали липкие мурашки страха, стало невыносимым. Девушка оглянула весь киоск и близлежащую территорию, пока её взгляд не остановился на чёрном пятне. Таинственном незнакомце. С тех пор Вай не сводит с него взгляда. Была уверена, что силуэт следит за ней и ждёт момента, когда она ослабит бдительность, и тот сможет проследить за ней до самого дома. Потому путь с работы стал сопровождаться лёгкой трусцой. Эта смена ничем не отличалась от других — за исключением того, что силуэт начал двигаться. Если раньше он неподвижно проводил время с двух ночи до пяти утра, то теперь его траектория движения состояла из бесцельных похождений от одного уличного фонаря до другого. Возникло ощущение: если она отведёт взгляд хоть на секунду — он сократит расстояние между ними до минимума, приблизившись так близко, что она увидит его безликую физиономию. Беспокойство нарастало с каждой новой сменой и теперь, кажется, достигло вершины. Находясь за барной стойкой, созерцание картины походило на кукольный театр во власти одной лидирующей марионетки: фигура плавно, подобно лёгкому вальсу, передвигалась между тусклыми фонарями. Как маленький мотылёк в поисках неугасаемого света, обречённый на скорую погибель. В полной тишине ритмичный стук берцев слышался отчётливо — казалось, их совсем ничего не разделяет. Будто стоит лишь протянуть руку вперёд — она сдёрнет капюшон, раскрыв личность столь назойливого шутника. Ей не привиделось. Силуэт незаметно подбирался к кофейному киоску, наращивая темп с каждым новым квадратом. Теперь расстояние между ними сократилось до десяти метров. Красноволосая тяжело сглотнула подступившую слюну. Её лицо не выдавало никаких эмоций, но руки до белых костяшек впивались ногтями в кожу. Она может постоять за себя и отбиться от кого угодно — знала это, но страх неизведанного закрадывался в самую душу, принуждая поджать хвост и бежать, как несчастный трусливый кролик. Резким движением бариста потянулась к первому попавшемуся предмету, неуклюже сбивая всё, что стояло рядом. Стук подошв угас в тишине. Вай застыла, уставившись на зловещую тень, нависшую над барной стойкой. — Тук-тук.