Coffee with milk

Полуденное солнце стремилось бесцеремонно заглянуть в комнату согревающими лучами, пробивая оборону приоткрытых жалюзей. Маленькие лучики придавали интерьеру нежную, спокойную атмосферу, обливая всё: от узоров на стенах до маленьких разноцветных фигурок на верхней полке. Проказники продолжали пробираться, игриво поселяясь на плече девушки, а затем — и выше. Пару из них упало на спокойное, отрешённое лицо, заставив жмуриться от негодования. Перекатывания с боку на бок продолжались до тех пор, пока она не смирилась с мыслью, что повторное отправление в царство Морфея ей не светит. Вай знала: единственная вещь, способная её пробудить, если она всё же уснёт – это солнце. Именно по этой причине её первой покупкой стали жалюзи и плотный плед, который не пойми откуда взялся на диване. Ещё большей загадкой было, как она оказалась в него завернута. Что-то явно было другим. Вайолет непроизвольно торкается своих губ, подмечая, насколько они искусаны. Запекшаяся кровь была солёной, как… Она распахнула глаза. Пустая двухлитровая бутылка, разбросанные впопыхах вещи, разрядившийся ноутбук и небольшое побаливание в области паха незамедлительно напомнили девушке о вчерашних происшествиях. Это был не сон. Пазл сложился целиком, когда Вайолет не заметила на себе ничего подходящего под понятие одежды. Мозг, как назло, занялся воспроизведением непристойных картинок, заставляя переживать эмоции вновь — Вай закрыла лицо в немом писке. Стеснение вновь наполнило похмельный разум. Приятный, бархатный голос с причудливым акцентом, произносящий смущающие слова, от которых трепещет сердце; худые пальцы, уверенно торкающиеся тела, преследующий пикантный взгляд, тепло сладких губ, осыпающих шею — сползающих всё ниже. Искренняя улыбка появляется на лице, едва Вайолет победоносно выдаёт: — Всё-таки по девушкам... — Ехидное хихиканье вместе с облегчением вырвалось из уст, переходя в радостный смех. — Фух, — она вытерла подступающие слезинки. — Кексик, ты тут? Тишина. Из другой комнаты раздался лишь фоновый шум холодильника, что давно подлежал замене. Никаких признаков присутствия кого-либо помимо неё. Красноволосая резко стягивает с себя плед, молниеносно усаживаясь на диван. Глаза забегали по комнате в поиске Кирамман. — Кейт?.. – Нежный зов повис в воздухе, оставаясь без ответа. Разные мысли посетили её в этот момент: от менее плохих до наиболее ужасных. Мы слишком поторопили события? Не понравилось? Поведение девушки было слишком сложным для понимания бедной Вай, пребывавшей не в силах разобраться даже с собственной головой. Она ушла. Ушла, неизвестно, когда и почему, оставив её совершенно одну в этой дотошной квартире. Это было предсказуемо: с чего бы ей оставаться? Поглазеть на сопящую во сне — а потом просыпающуюся — меня? Вместе позавтракать? О чём вообще говорить — после такого? И всё же — на душе остался неприятный осадок. Вайолет поднялась, потягивая затекшее тело. Чувствовала себя вымотанной с момента, как проснулась: всему виной — алкоголь и твёрдый диван, что, по первоначальной задумке, должен был поддерживать её осанку. Последней надеждой на сохранение настроения стал телефон. Изрядно покопавшись в разбросанных вещах — перемяв до конца валявшиеся штаны, топик, носки — она его находит.

кираманнша, 08:37

Доброе утро.

кираманнша, 08:41

У меня назначена важная встреча.

кираманнша, 08:41

Не могу её отменить.

кираманнша, 08:43

Извини, что ушла ни кинув и слова.

кираманнша, 08:43

Не хотела тебя будить.

кираманнша, 08:59

Ты слишком милая, когда спишь.

Я, 13:10 ух ты! сама Кейтлин Кираманн! Я, 13:10 я польщена Я, 13:12 такие тёти, как ты, сидят в телеге?:) Я, 13:14 напиши как освободишься Я, 13:20 я буду ждать! «Милая, когда спишь»? Какая я милая? Каким боком? Заплывшим лицом? Вай зависла на прочтении сообщений, бегая глазами и возвращаясь вновь и вновь, заходя и выходя из мессенджера, пытаясь уловить суть и угомониться. Факт, что Кейтлин написала ей, был как маслом по сердцу: все опасения развеялись — Кираманн на неё не забила. Накинув на себя майку с шортами, Вайолет уселась поудобнее и приготовилась к «увлекательному путешествию» по профилю объекта своего вожделения. Кейтлин была наиболее скрытной из всех, кого бариста когда-либо встречала — в частности, среди женской половины человечества. Откуда ещё черпать информацию о ней, как не из социальных сетей? На заглавной фотографии — Кираманн, наряженная в лёгкие аскетичные туфли тёмных тонов и тонкое платье-кюлот цвета моря, в компании здоровенного добермана, выглядевшего совершенно не дружелюбно — вполне мог сойти за коня условного Всадника смерти. Женственная девушка, обожающая облачаться в платья, вызывала мысленный диссонанс, имея противоречивые своему стилю вкусы. Чего стоил один экран блокировки с изображением «Крика», занесшего кровавый нож для удара. Собачница, значит... Вайолет всегда предпочитала собак другим животным, вне зависимости от их породы. Именно она смотрела за дворовым Варвиком — агрессивным псом, подобным волку, на территории детского приюта: остальным детям запрещали приближаться к нему из-за инцидента, в котором тот самый пёс чуть не отгрыз ногу одному из воспитателей, что пытался его прогнать, подарив пару красочных шрамов на всю жизнь. «Волк» по непонятной причине продолжал приходить к приюту, карауля проходные ворота. Стоило девушке проявить храбрость и приблизиться к нему, как ей в тот же день удалось найти общий язык с собакой. Нередко после этого она приносила остатки ужина и ворованный хлеб изголодавшемуся псу, что в знак благодарности давал к себе прикоснуться. Они были похожи: «волк» и девочка — не только одиночеством, но и агрессией. Некоторые люди в действительности заслуживали подобного отношения — но Варвик был всего лишь псом, не способным отличить человека от остальных чудовищ. Девочка же могла — только люди встречались ей гораздо реже, чем монстры. Варвик перестал появляться незадолго до её выхода на свободу, оставив после себя лишь порванный металлический ошейник, что Вай хранила у себя до сих пор — в память о нём. Перейдя по нескольким ссылкам в Интернете, Вай вышла на «Инстаграм» Кейтлин. Фотографий — немного, но достаточно, чтобы вызвать повторный румянец на щеках. Она догадывалась: вызываемые в ней — по вине Кирамман — чувства объяснению не поддавались, но не могла же она втюриться по самые уши? Количество подписанных на Кираманн людей заставило красноволосую подавиться слюной и закашляться. Под каждой публикацией располагались сотни комментариев, как засыпавших Кираманн комплиментами, так и оскорблявших её распространёнными «Я бы вдул/а» — и от мужчин, и от женщин. Вайолет хотелось написать каждому такому всё, что она о них думала — даже приготовилась, размяв пальцы для отчаянного Инстрагам-махача, но в последний момент — остановилась: отпугнуть Кейтлин своим «сталкерством» — ровно как и излишним интересом к ней в принципе — Вай хотелось в последнюю очередь. Займусь вами позже — дайте только создать фейк-страницу, говноеды. Порыскав ещё немного, Вайолет узнала, что синеволосой стукнула двадцатка четвертого января, а ещё — она с детства увлекалась спортивной стрельбой. Остальная личная информация была скрыта бессмысленными публикациями. Для Вай не в новостную новинку, что Кирамман — ребёнок богатеев, известных своим инженерным бизнесом, очень важным пунктом жизни которых являлось сохранение лица компании — вплоть до контроля каждого слова, уходившего на просторы всемирной паутины. В новой знакомой засела непонятная интрига, что не давала Вайолет покоя: было трудно заглянуть ей в душу. Младшая Кираманн — едва ли разбалованная, выдержанная на концентрированном эгоизме, мажорка, вроде Таллиса; едва ли и обычная девчушка. В случае с Кейтлин, способность красноволосой просматривать людей насквозь обнулялась. Даже с выпитым кофе и плотным завтраком радость от вчерашнего дня отказывалась покидать её тело: до сих пор хотелось прыгать и кричать во всеуслышание «я наконец чувствую этих сраных животных бабочек!». Поток адреналина, испытываемый девушкой, не поддавался заурядной словесной характеристике. Прикосновение к Кейтлин — своеобразное второе дыхание, что так давно требовалось Вай. Она поворачивает голову, натыкаясь взглядом на аккуратный пакет, принесённый Кираманн — заметно отличавшийся от того простенького, в котором красноволосая изначально передавала свои вещи. Распаковав и достав содержимое — тихо охает: вместо родной одежды — новенькая кожаная куртка «Aeronautica Militare». Бордовая, брендовая, стоившая — без преувеличения — как весь её гардероб. Засранка!

***

— Засранка! — шипит Вайолет, бросая телефон на лавочку. От Кейтлин — ни слуху, ни духу с их последней переписки. Прошло полторы недели — на звонки девушка не отвечала, сообщения оставались «непрочитанными» и умело проигнорированными. Причина подобного поведения — неизвестна, версия Вай — Кирамман приняла их встречу за ошибку и быстренько ретировалась. Данный вариант развития событий её, понятное дело, не устраивал и жутко выводил из себя. Почему, блядь, нельзя нормально всё обсудить, не выводя меня на марафонскую дистанцию пиздостраданий и бессонных ночей?! Вайолет сбилась со счёта, пожав за подход больше, чем нужно. — Смотри кишки не высри такими темпами, — Экко страховал жим, будучи готовым схватить штангу в любой момент. — Иди ты, сопля, — процедила Вай сквозь стиснутые зубы. Кого она уж точно не ненавидела, так это Экко. Темнокожий парнишка был единственным человеком, с которым она до сих пор поддерживала контакт — с момента ухода из детского дома и выхода во взрослую жизнь. Совместные тренировки — отличный вариант совместного времяпрепровождения, с беседами о рутинной жизни. А с кем же, если не с ним? Этот наглый мальчишка был вместе с ней, сколько она себя помнит — считай, младший брат. Они понимали друг друга с полуслова: его судьба не слишком отличалась от её. За исключением одного момента: в детском приюте он очутился из-за лишения родительских прав у, собственно, своих родителей, напивавшихся до потери пульса. Вопреки всему, скучал юнец лишь по тучному мужчине, которому он частенько помогал в лавке — покойному Бензо. — Могла бы и поддаться, знаешь ли. Их поход в зал ни разу не проходил без спонтанных соревнований вроде «кто больше пожмёт?» или «кто больше присядет?». Спорили они, по большей части, на глупейшие задания, последним из которых было проведение «убедительной рекламной компании» обмылка из ванны — о его преимуществах перед обыкновенным мылом. После такого Экко старался меньше мелькать в родном районе. Несмотря на многочисленные проигрыши парня, затевать состязания он продолжал: это было отличным способом разнообразить повседневную рутину. Звон соприкосновения штанги с железной стойкой прогремел на всё помещение. Потные ладони приземлились на грудь. Сняв с себя тяжесть, изнеможенное тело ощущалось лёгким, как вата. Боль в грудных мышцах утихает не сразу, мучительно задерживаясь ещё на пару «сладостных» мгновений, подсказывая, что она вернётся завтра в двухкратном размере. На этот раз ей удалось потянуть восемьдесят пять килограмм на несколько повторений — гораздо больше, чем её прошлый максимум. Все знали: чем свирепее Вайолет — тем больше блинов виднелось на грифе. В бодром рывке она поднялась на скамье. — И что у тебя такого произошло, что ты как с цепи сорвалась? — Парень с дредами непонимающе хмурит брови. — Опять уволили? Мигрень разрасталась с каждым новым упражнением, болезненно сдавливая виски, пульсируя. В глазах то и дело темнело — с намёком, что вчера ей стоило поспать, а не вести «коммент-срач» в Инстаграме Кейтлин. Ебануться, пятьдесят дрочеров под одной только фоткой в майке! А если она себя в купальнике запостит? Вай схватилась за голову. После — развернулась к Экко, стоявшему позади, вполоборота. Грудь её быстро вздымалась от тяжести дыхания, а крупные капли пота скатывались по шее и спине. Перенапряжённые руки отдыхали на коленях, будто бы слегка подрагивая. — Нет, не в этом дело, — опустив взгляд, красноволосая задумчиво изучала пол. Экко не был идиотом: всегда знал, когда на душе у Вайолет скребли кошки, скрыть от него что-либо — нереально, информацию вытягивал в любом случае, хоть и клещами. Она бы уже давно рассказала ему, что творилось у неё на уме — если бы была уверена в адекватной реакции парня. — Обещай, что не будешь херить, ладно? – наконец подаёт голос Вай. Экко безмолвствовал, продолжая сверлить девушку подозрительным взглядом. Легкое пожатие плечами выражало согласие. — Так вот, я… — Девушка запнулась. Я, твою мать, что? Растеряна? Подавлена? Понятия не имею, что делать? Всё скопом? — ... недавно познакомилась с одной девушкой — я тебе рассказывала — она назвала меня зечкой на моей первой смене. Темнокожий парень сощурился. — Да ну, втюрилась? Ты? — На его лице проскользнула тень удивления. — Она к тебе, случайно, не прикасалась? Эти следы на шее… Неужели приворотили «тёмной магией»? Следы на шее, ухмыльнулась Вайолет — вспоминая, как целых двенадцать смен была вынуждена носить тесные чёрные водолазки в самые жаркие дни, чтобы скрыть последствие жаркой ночи. Подумать только: ещё немного — и «голодная» Кираманн отгрызла бы ей шею. — Смешно пиздец. — Вай цокнула, закатив глаза. — Она не выходит на связь уже несколько дней. — Может, чем-то её обидела. Либо же она любительница потрахать мозги... — бормотал Экко, снимая блины с грифа. — Где проживает? — Вест-Драйв. Экко едва вдыхает, чтобы ответить — так и замер, удерживая двадцатикилограммовый диск в длиннющих руках. Парень — не из тех, кто мог контролировать эмоции: скорее, отдавал предпочтение воле слова, высказывая всё, что он думает, в наглейшей манере. На его лице чётко читалось отвращение. — В смысле, Вест-Драйв? — В резком порыве он сократил дистанцию между ними. — Вай, какого хера?! — коротко прорычал ей в лицо. Она понимала его реакцию: когда серые дни сменяются один другим, а еды выдают всё меньше, проживать всё тот же зацикленный сценарий становится тяжело. В такие периоды они вместе вспоминали таких, как Кейтлин — лихим словечком. Единственное, что давало надежду на лучшее — мысли о ненужных вещах, которые они могли отобрать у таких богатеев. И все были бы довольны, правда? — Блядь, чувак, она не такая, как ты думаешь! — Вайолет шагнула вперёд, заставляя Экко отступить. — Она… другая. Не похожа на других мажоров. Красноволосая украдкой вспоминает вечер, проведённый в компании Кираманн. У той действительно было немного схожестей с аристократами: деньги, этикет, социальная жизнь — казавшиеся притворными, частью «естественного» образа. Девушка, разделявшая с ней просмотр фильма, была совершенно иной. — Сейчас расскажу, что происходит, когда ты связываешься с богачами. — Парень тычет ей указательным в грудную клетку. — Твоя «не такая» попользуется тобой, а после — выкинет, едва найдёт «игрушку» поновее. В этом вся правда. Он фыркнул, отводя взгляд — глаза Вай же удивлённо распахнулись. Прозвучавшие слова отозвались в груди болью, вынуждая всё внутри сжаться в безобразный комок, активно сглатывать слюну. Экко — впервые за всё время — сумел произвести беспощадный удар под дых, попавший ей с точностью куда надо, — чтобы она остолбенела. Темнокожий парень смог озвучить то, что долгое время таилось в подковырках её сознания — не позволявшее доверять Кирамман полностью. Вайолет постаралась сохранить хладнокровие, дабы не выплеснуть накопившееся эмоции на друга. Надо всего лишь посчитать до десяти и… — Пошёл в пизду, дружок. Если я сказала, что она не такая — значит, так оно и есть, — процеживает Вайолет, вперив в парня недоброжелательный взгляд серых глаз. — Да с хуя ли?! — закипает тот в ответ. — Меня всё никак не покинет ощущение, что ты пытаешься уберечь меня от кого-либо, лишь бы единственному из компании не остаться в холостяках, — всколоченная, Вай яростно жестикулировала, размахивая руками. Она не думала, о чём говорила. Бросаемые в воздух слова — лишь попытка разозлить самоуверенного мальчишку, который ещё несколько лет назад считал её идолом, а теперь... — Да пошла ты! Чтоб я ещё раз про тебя вспомнил! — оскалился Экко. — Посмотрим, что из этого выйдет, Вай — по размеру твоих мешков под глазами, что всё растут с момента вашей встречи. — Ядовито проговаривает, прежде чем направиться к выходу. Вайолет не ожидала такого стремительного развития событий. Смотрела вслед темнокожему парню, будучи одновременно злой и убитой возникшим дурацким конфликтом. Знала: он запомнит случившееся надолго. Дерёт непостриженными ногтями свои ладони — царапая их до крови. День — испорчен, как и взаимоотношения с лучшим другом: Экко был младше Вай на четыре года, но сумел внести в её никчемную жизнь ощущение опоры, что теперь исчезало на глазах. И опять я виновата в собственных проблемах — и опять, блядь, сама по себе.

***

— Хуево получилось, — резюмирует она, хмурясь и натягивая капюшон пониже, скрывая уставшие глаза под плотным хлопком. Вай не знала, что чувствует. Казалось — лишь головную боль. Перепалка вселила в неё новые переживания, обещавшие засесть надолго. Она прекрасно понимала: сперва — извинения, потом — возобновление общения. Как и понимала, что к тем она не прибегнет. Угораздило, блядь, поделиться подобным. Впредь почаще надо прислушиваться к тёте-интуиции и держать язык за зубами. Мимо проплывали гнусные лица, сгребая без разбора всё в продуктовые корзины, и так уже заполненные до отвала. Безумная спешка послужила Вай помехой в неторопливом брождении по супермаркету, с погружением в собственные мысли. Каждый то и дело толкался, кидая вслед лёгкое «прошу прощения» — будто это могло избавить их от гневного взгляда и отборного мата. Зрительно прогуливаясь по магазинным полкам, девушка подмечала исчезновение некоторых жизненно важных продуктов: соль, сахар и сигареты стали внезапным эксклюзивом для большинства торговых сетей и локальных ларьков. Свалившаяся как гром среди ясного неба, инфляция ударила по экономике ближайших городов, резко увеличив распространённость продуктовых рейдов и голода у отдельных групп населения. Ощущение, будто все носятся по магазинам для того, чтобы на протяжении нескольких месяцев готовить из сахара ебучие леденцы. Шоковый эффект свалился на девушку, сбив все её планы на набор мышечной массы и на пятничные посиделки в баре. К середине месяца она была практически на нуле, имея всего лишь пару зелёных в кармане. Положение вещей не устраивало от слова «совсем»: цены росли, а зарплаты задерживались. Вайолет — не из той социальной группы, что любила просчитывать всё до единой копейки, строго распределяя растраты только на потребности и задумываясь о том, как дожить до «священного зарплатного дня». Потому и рыскала глазами не в поисках еды на ближайшую неделю, а в поиске лишь пачки снеков. Оголадаю ли такими темпами? Возможно. Похуй ли мне? Абсолютно. Её, мягко говоря, не волновало собственное благополучие: была уверена, что способна выдержать многое, а если нет — послужит ей уроком. Взяв в руки пачку «Доритос», Вай остановилась. А что, если?.. Облокотилась на ближайшую пустующую стойку. Рваным движением руки — скользнула в карман свободных штанов, выуживая мобильный. В её телефонной книге — немало контактов, достаточно для того, чтобы с ходу в них затеряться: бывшие работодатели, соседи с нижнего этажа, несколько номеров Экко от разных операторов, Кейтлин и прочие. — Делаю это первый и последний раз в жизни, — пробубнила девушка себе под нос, набирая длинными пальцами номер Джейса. Бариста закрыла глаза, приставив кулак ко лбу. Вместо монотонных гудков — знакомый «Smack That» в исполнении Эминема. Вайолет тихо прыснула от смеха: какой чудный пацан. Она не знала, что ею движет на этот раз. Ситуацию не отпускает — просто лезет в самую гущу. Нужно действовать, пока можешь. Тем не менее — не успевает среагировать на сильнейший толчок в плечо, что чуть не сбил её с ног. Крепким пальцам не удаётся удержать упаковку снеков, Вай немедленно оказывается на плиточном полу. Удар короткий, резкий, но жгучий и неожиданный. Тупая боль распространяется от плеча до локтя, затуманивая взор и рассудок. Время замедлилось, тело по инерции наклонилось вперед. Рука потянулась вслед за убегающей фигурой в коротком плаще в попытке схватить мокрую ткань. Бариста стиснула зубы. Кулак намертво вцепился в щуплое плечо нападавшего. — Стой, сука! Вайолет резко разворачивает к себе незнакомца и тут же получает длинными, насквозь мокрыми локонами по лицу — прикрывает глаза от нестерпимого жжения. Успевает уловить лишь бледное, размытое лицо с бешеными, огромными глазами. В следующую секунду отдел заполонят другие люди, закрыв собой маниакального незнакомца. — Ублюдок, падла! Чтоб тебя машина переехала, гондон! — кричит ему вдогонку Вай. Молодая женщина прикрывает ребёнку уши. Старик спотыкается о кошёлку. На неё уставилась дюжина недоумевающих, осуждающих взглядов — готовых утопить её в порицании при ещё одной оплошности. Она со всей мочи бьёт кулаком о стойку. Удар. Ещё удар. Снова. Ей плевать — глубоко плевать на то, что о ней подумают. Кровь бьёт набатом в голову, заглушая окружающие звуки. Казалось, что рядом — в такт её дыханию — бьют огромные барабаны. Скулы свело. Горечь во рту, сбившееся дыхание и жар разом ударяют по Вай. Это чел, что стоял тогда под фонарем. Это он. Моей психике — совсем пизда. Бариста потупила взгляд в измазанные кровью руки. Понадобилось время, чтобы понять: травмированные кисти принадлежали именно ей. Костяшки — разбиты, кровь мелкой росой украшала пол. О висевшем на трубке Таллиса — вспоминает не сразу. Господи, ёб твою... — Алло, ты здесь? — дрожащим от перевозбуждения голосом произносит Вай в трубку. — Походу, у тебя вошло в привычку так радостно приветствовать меня, — глупо хихикает Джейс в трубку. Что было хуже: «всёуслышавший» Джейс или сраный незнакомец? — Девушка постепенно приходила в чувство, формулируя в голове связные мысли. — Украду у тебя всего пару минут, не боись. — Нервно сглотнув, Вай покинула маркет.