Coffee with milk

Монотонные постукивания впавших клавиш, щелчки мыши, быстро сменяющиеся картинки и недопитая банка одного из наиболее дешёвых энергетиков дополняли картину происходящего. Часы показывали далеко за полночь — это значит, что до выхода из дома оставалось ещё немного времени. Именно по этой причине она и ненавидела дневные смены: ни выспаться по-человечески, ни хуи попинать. Уставшие пальцы онемели, умоляя девушку остановиться и размяться — впервые за два часа. Картинки перед глазами шли одна за другой, поочередно сменяя тему с чёрной на белую — создавая ощущение закрытой дискотеки на квартире. Вай выпрямилась, прохрустела спиной. Так вот как себя чувствуют офисные планктоны. Девушка сидела в непроглядной темноте, с натянутым капюшоном по самый нос. Сгорбилась над маленьким экраном ноутбука, дёргаными движениями набирала один и тот же запрос — будто хакер-фанатик из «Анонимус», что бился в попытках вычислить местонахождение Бритни Спирс. Так, собственно, и было, но за одним принципиальным отличием: она хотела найти не Бритни, а Кейтлин. «Звонок другу» — не такая уж и больная идея, как могло показаться ей изначально. Будучи взъерошенной, излишне тревожной после случившегося, она нашла успокоение в спокойном голосе Таллиса. Нет, она до сих пор не доверяла такому, как он — пускавшемуся в мудацкий пляс при друзьях — явно ждала момента отомстить за ночной инцидент с машиной и ливнем. Лишь благодарна, что он решил не интересоваться личностью, которую она так рьяно проклинала. К удивлению Вайолет, вытягивать информацию клещами — под предлогом «мы с Кейтлин хорошо дружим, но ты подскажи…» — не пришлось. Парень, едва заслышав имя подруги, отнёсся к звонку с осторожностью, однако после — сам того не заметив — растрындел любимый цвет, время года и хобби Кирамман. Абсолютно всё, что потенциально могло пригодиться ей в будущем — и абсолютно ничего из того, что являлось целью звонка. — Разливает напитки в «Мандарине»... Да не молчи так, думаешь, не предлагал ей варианты получше? На возможные вакансии в «Хекстек» — отреагировала в штыки. — На последнем слове Джейс замялся, растратив наконец воодушевление разговором о подруге. — Срань Господня, я ж не должен был об этом трепаться… Из трубки послышался звонкий шлепок. Предположительно — от известного столкновения ладони со лбом. — Она работает барменом? — Теперь голос Вай звучал по-настоящему озадаченно. — Да ты гонишь. — Нет! Серьёзно, вот Виктор... В душе не ебу, кто такой Виктор. Вернувшись в реальность, она никак не могла уложить в голове, как такая аристократка, как Кирамман, могла подрабатывать в баре подобного плана. На кой чёрт работать, когда в жизни есть вообще всё для «релакса»? Юбку от «Гуччи» зазря дома не просиживать? Кейтлин продолжала засыпать новыми загадками о себе — не выдавая ключей от своих «дверей-разгадок». Любопытство раздирало баристу изнутри, наводило на нехорошие мысли — подталкивало к совершению поступков на грани закона. Кто в здравом уме будет марафонить ночь за «Гуглом» с названиями баров, а потом мотнётся в один из них ради одного, конкретного человека? Вай понимала, что теперь — по всем параметрам — походила на ненавистных ей сталкеров, но… что, если их дороги не пересекутся вновь? Она могла бы реализовать свой замысел — проникнув в нужный бар в одну из смен Кейтлин и поговорив с ней — если бы Таллис удосужился дать ей верную наводку: ничего созвучного с баром «Мандарин» не существовало и в помине. Девушка тяжело вздохнула, потирая глаза до сих пор не обработанными кулаками. Всё, заебалась. Ей были необходимы хотя бы несколько часов прелестного, сладкого сна. «Бар Райза», «Тринити Коммон», «Собака и Медведь» — всё те же названия в выпадающем списке при каждом запросе, без капли надежды на победу в битве со Всемирной паутиной. В «Даркнет» по Tor-у что ли зайти, ради этого сраного заведения? Глаза слипались, буквы расплывались, превращаясь в невозможные для распознавания. Вайолет отвела взгляд от монитора и уставилась в окно, давая зрению небольшую передышку. Тени за окном ещё не успели развеяться, задерживая спокойную, тихую ночь — заставляя Вай вздрагивать от малейшего колыхания штор, что инициировалось порывами мощного, тёплого ветра. Летом она предпочитала оставлять как минимум одно окно открытым — не столько из-за жары, сколько из-за тревоги, усиливавшейся при гробовой тишине. Вайолет слышала всё, что творилось под её окном: открывающиеся двери подъезда, орущие по ходу отчаянной схватки коты, выдающие трёхэтажный мат пьяницы, что пытались поднять своё бренное тело с жёсткого асфальта. Она была готова ко всему — и это её успокаивало. Но присутствовали и минусы: была высока вероятность оказаться в способной «скрасить» щемящее одиночество, весёлой компании. Либо же — банально сойти с ума от шума во дворе. Вайолет насчитала минимум семь хлопков подъездной дверью с периодичностью в три минуты перед тем, как глаз начал нервно дёргаться. Какой-то мудак решил побегать именно в моём ссаном подъезде — как «охуенно». Вайолет старалась игнорировать звуки снаружи, фокусируясь на поиске. Одним кликом мышки она перешла на следующий сайт с подозрительным адресом. Её тут же встретил кривой дизайн, чудовищное количество рекламы порнографического характера и знакомые (в значении «задолбавшие») бары. Кроме одного. Бар «Клементин». В голове закрутились шестерёнки, мысли понеслись безумным галопом. Бинго! — Джейс, ты сраный придурок, — пробормотала Вай, расплываясь в победной улыбке. Она бегло пробежалась по странице в браузере, подмечая отсутствие каких-либо фотографий при оценке заведения в пять звезд — моментально выхватила адрес заведения среди большого количества Интернет-мусора. Клементин, Дейтен, L6Y5R7. Следующие полминуты она провела в смятении — отчаянно цепляясь за мысль об ошибке админа сайта: адрес перепутали с другим, а может, ебучий Таллис вообще соврал? Вай тщательно всматривалась в черно-жёлтые строки, с каждым новым абзацем убеждаясь, что это нужный ей бар: был указан нестандартный дресс-код, открытие с полночи, вход только по приглашению – всё говорило о заведении исключительно для VIP-персон. Ну естественно: дочь именитых инженеров в бомжатскую дыру горбатиться не пойдёт. Вай нервно хихикнула. Славное место — никто и не узнает, что Кирамман где-то подрабатывает. Если не набредут на «всё-разбалтывающего» Таллиса, ясен пень. Оставался финальный, практический пункт её хитроумного плана и, судя по всему, она уже знала, как воплотить его в реальность. Разве что понятия не имела, откуда — чёрт побери — взять на него силы. Бариста зевнула, потирая лицо руками. Волосы растрёпаны, сероватая толстовка свисала грузом с подсушенного тела, а мешки под глазами увеличивались с каждым днём — с подпиткой от нараставшего переутомления. Вай всё больше походила на рядовых жителей «цветущего» Дейтена — поголовно уставших, не имевших ни смысла к существованию, ни радости в жизни, кроме подвернувшейся бутылки спиртного. Оставалось лишь обзавестись вшами. Вай шагнула в темноту, вслепую прошла на кухню — восполнить водный баланс перед погружением в (о, блядь, «аллилуйя»!) двухчасовой сон. Согнулась над раковиной, набрала отфильтрованную воду в чистый тонкостенный стакан. Шум холодильника на пару с мигавшим светом электрического счётчика вселял внутреннее беспокойство — вопреки утешавшему журчанию воды. Все её чувства обострились, она концентрировалась на малейших шорохах, прислушивалась к звенящей тишине. Подъезд со скрипом открылся в десятый раз. Казалось, в один конкретный момент её размеренная жизнь (была ли она таковой?) разделилась на до и после: состояние ухудшилось, она похудела на добрые восемь килограмм, ночные кошмары стали обыденностью, а друзья... У неё их больше не осталось. «Вот что происходит, когда водишься с богачами». Причина крылась не в Кейтлин, не в одержимости Вай ею. Она крылась в ней самой. Крепкая рука стиснула стакан, сжала его до треска. В этот раз голосов не было. Совсем. Только я, наедине с собой, преисполненная ёбанным «просветлением». Винить ей было некого, кроме самой себя. Потеря памяти — её вина, отсутствие денег — её вина, отсутствие друзей — её вина, смерть Вандера… Она повернула голову вправо — сталкиваясь с собственным отражением в зеркале. На неё смотрела совсем незнакомая ей девушка: худая, бледная, измождённая, со впавшими покрасневшими глазами. Горькие слёзы начали скатываться по щекам, ниспадая на холодный кафель — всё лицо сморщилось в предстоящей истерике. И страшнее всего был не её взахлёбный, отчаянный плач. Стакан лопается — больно врезаясь осколками стекла в кожу. Тоненькая струйка окрашивает оставшиеся прозрачные грани в насыщенно-красные тона, когда Вайолет сжимает стакан с новой силой — рассекает ладонь. Босые ноги переступают порог, пошатываясь — следуют в гостиную. Она проводит по зеркалу дрожащей рукой, размазывая кровь по отражению на уровне своих глаз. Чудовищная боль, обида, гнев — всё скручивается в один сумасбродный, тянущий на дно её душу комок. Стремительно разрастающийся внутри с момента её пробуждения в реанимационной койке, заполняя окружающее пространство чёрной массой. — Видеть тебя больше не могу. Вай зажмурилась от боли — от понимания происходящего. Губа непроизвольно дёрнулась вверх, в глазах забегали слепящие искры. Она не замечает многочисленных татуировок, не распознает своего лица, рука кажется неестественно выгнутой в сторону, а на теле у неё свободный — мятного цвета — больничный халат. Вайолет дрожала изнутри, мурашки покрывали спину, окутывая морозным холодом. Она прислонилась лбом к зеркалу, чтобы не потерять равновесие — не смотреть на себя. Не смотреть на себя. Ты должна прийти в себя, ты сможешь. Смутные, приглушённые голоса заполнили пустую комнату, возвращаясь гулким эхом: — Вайолет, тебя приходили проведать, представляешь? Доктор в накрахмаленном, идеально отглаженном белом халате поправил узкие очки на переносице. Одним движением смочил большой палец вместе с указательным и перелистнул лист блокнота. Совсем не смотрел в её сторону. — Ты ведь не помнишь, кто к тебе приходил? — грустно вздохнул он, заранее зная ответ. Её бросило в жар. Она, помешкавши, отрицательно покачала головой. За окном пели птицы. — Почему же её визит вызвал у тебя столько эмоций? Почему ты вся в слезах? Голова раскалывалась на части, Вай продолжала вслушиваться в голос доктора — хотела избавиться от него, сбежать, но удерживала тонкую нить до последней капли, чтобы на замену ему не пришла… «Смотри как я могу, Вайолет!» Комната ожила, едва прозвучал детский, заливистый смех. «Ну же, догони меня!» Маленький топот девчачьих ножек был всё ближе — торопился, подкрадывался со спины. Она очутилась в прежней небольшой столовой, ставшей ей родной. Вокруг лишь бежевые, облепленные грязью и неровностями стены, с прикреплённой кривой надписью «С днём благодарения!» над шатким столиком, рассчитанным на семнадцать человек. Порванная розовая скатерть должна была, вероятно, исправить тягостную атмосферу. На столе — пустые пожелтевшие тарелки с кухонными приборами, полные кастрюли с половниками и большая запечённая утка с манящей, хрустящей корочкой. Пустующие стулья говорили о том, что праздник должен вот-вот начаться. Она перевела взгляд в уголок столовой, где располагались ржавые, железные цепи, предназначенные для детей, нарушавших дисциплину — «хулиганов». Помнила, как проводила в них немереное количество времени, пока другие дети сочувственно смотрели на неё, жадно давясь едой. Ей не оставляли даже хлебные крошки. Зябкое дыхание остановилось на уровне её уха. «Ты оставила меня. Там. Бросила на произвол судьбы». — Да кто ты, чёрт тебя дери?! — придушенно прокричала Вай, размазывая смесь из соплей и слёз по зеркалу. Ноги становились ватными. Из-за звона в ушах она с трудом различала происходящее, то и дело всхлипывая — проглатывая стекавшие к стенке горла слёзы. Схватилась за ближайшую поверхность — та насмешливо отдаляется, как и остальные предметы вокруг неё. Руки соскальзывают с деревянной поверхности — ей едва удалось избежать удара своей головы о тумбу. Она прикрыла глаза. «Как тебе этот зайчик? Я его сделала для тебя. Тебе нравится, Вайолет?» В этот раз она услышала знакомый, отрывистый смех. Свой смех.

***

Чудом, но она не опоздала на работу — в последнюю секунду запрыгнув в кишащий людьми автобус. Молодой мужчина со здоровенными наушниками пошатнулся, едва не оказавшись сбитым с ног Вай на невероятной скорости. Старушку же она задела рюкзаком, от чего вставная челюсть вылетела прямиком в её обмотанные бинтами руки. Кто-то — поперхнувшись от такого зрелища сигаретным дымом — закашлялся. Свободных мест уже привычно не наблюдалось — пришлось стоять, держась за поручень. День с пробуждения обещал быть весьма занимательным по всем пунктам. Первое: будильник, неоднократно спасавший хронически недосыпающую девушку от увольнения, прозвенел прямо из кухонной раковины. Второе: привычное ощущение мягкого матраса под спиной отсутствовало — она лежала на чём-то твёрдом, впивающимся в лопатки. Третье: Вайолет почувствовала мокрое и липкое прикосновение собственной руки. Открыла глаза. Обнаружила себя на полу, с ног до головы измазанной в собственной засохшей крови. Лицо было заморено тёмно-красными разводами, что спускались ниже — к шее, к рукам. Сдерживая порывы рвоты, девушка ринулась в душ, чудом не поскользнувшись на влажном полу. Вайолет торопилась, неуклюжими движениями оттирала с себя вчерашние остатки «веселья» струями горячей воды. Прикоснувшись правой рукой к дверцам душевой кабины — судорожно отдернула руку, тихо простонала от боли. На ладони виднелись глубокие порезы и маленькие, оставшиеся почти незаметными, фрагменты стекла. Вай не до конца помнила, как оказалась в гостиной и как разворачивались события после раскрытия локации работы Кирамман. И это её пугало. Подобные провалы памяти приводили девушку в состояние, когда реальность и выдуманное смешивались воедино. Вызывали панику. Происходящее с ней говорило о регрессе — о том, что она в любой момент могла потерять память снова. Вай прижалась к углу кабинки, жадно глотая воздух. Руки тем временем до сих пор напоминали о себе, отдавая жгучей болью. Спустя полчаса, проведённых в ванной, девушка ехала в автобусе — при том, что раньше никогда не ездила на таком общественном транспорте. Ей было страшно представить, что за сюрпризы ожидали её на протяжении дня. Но — ничего не происходило. Вайолет отработала целый рабочий день при тридцати-пятиградусной жаре от которой плавилась кожа (на удивление — ни разу не вырубившись). Как тут, блядь, отвлечься, когда каждому третьему не похуй на мои порезы? — Мисс, Ваши руки… Вы это сами... Она? Суицидница? И ведь действительно: никто не захочет кофе, приготовленный руками «поехавшей самоубийцы». Вай подкинула три кубика льда вверх, идеально приземляя их в прозрачный стакан. Грациозно тряхнула, перекидывая за спиной во вторую руку, добавила немного сиропа, закрыла всё пломбиром. — Прошу прощения, но Ваши предположения немного задевают. — Она приподняла рукава, оголив перебинтованное по локоть предплечье. — Васага Бич, неожиданная рифовая акула у береговой линии — сами понимаете. Она махнула повреждённой рукой, тыкая указательным пальцем. — Какой ужас! — Женщина средних лет охнула, прикрыв рот ладонью. — Бедняжка! Это правда? Вайолет плотно закрыла готовый напиток крышкой, просунула ярко-зелёную соломинку в отверстие и напоследок — легонько ударила дном об столик. — Да нет, конечно! У нас акулы вообще не водятся, — бариста наклонилась, протягивая излишне любопытной клиентке миндальный фраппе. Губы вытянулись в доброжелательной фальш-улыбке. — Пожалуйста, ваш кофе. Не забудьте перемешать сироп! Тот же разговор повторялся ещё девять раз. У местных женщин коллективно обострились материнские инстинкты или что, не понимаю? По окончанию рабочего дня она чувствовала себя выжатым лимоном — сто два заказа за одну смену. Сто два заказа, твою мать! Никакой пощады, вообще никакой. Всем, сука, сегодня приспичило употребить чутка кофеина. Как бы там ни было, только ключ от киоска оказался в руках её коллеги Эзреаля — она ощутила, как тяжёлый груз рабочего дня спал с её уставших плеч, располагаясь на плечах следующего мученика. Вай, не теряя ни минуты, молнией помчалась к ближайшему карнавальному ларьку, чтобы успеть до его закрытия. Натужный смех и весёлые вскрики доносились сквозь плотно закрытые двери уборной. Главный зал был совмещен с огромным танцполом, заполненным уже выпившими представителями известных городских компаний и — конечно же — наркобарыгами. Часть некоторых бесед она могла уловить, не покидая столь уютное место: поставка «лакомств» на фоне текущего кризиса временно приостановлена, политики массово покидают Вест-Драйв, а городские восстания набирают обороты, вовлекая в свои ряды всё большее количество молодёжи. Люди, ведущие в этом месте сделки, разговоры, темы, казалось, совсем не пытались сохранить конфиденциальность: всё, что проходило в «Мандарине», оставалось тут. Вайолет ослабила тугой галстук на шее. Девушка в громадном зеркале теперь больше походила на неё: по-прежнему вымотанная, но уверенная в своих слаженных (хоть и сомнительных) действиях. Светодиодные ленты погрузили уборную в расслабленную атмосферу вечеринки, отчего комната с трудом воспринималась, как — собственно — уборная. Красно-фиолетовый оттенок насыщенным полотном укладывался на всё, обделяя вниманием лишь барные стойки: они подсвечены привычным жёлтым светом — чтобы заблудшая среди литров алкоголя душа могла легко сориентироваться по пути за добавкой. Бар «Мандарин» в определенной мере был по вкусу Вайолет, ведь… Она вытащила из-за пазухи смокинга чёрную, скреплённую ремешками по бокам маску, слегка удлинённую посередине. Длинные заострённые уши и небольшие, белоснежные зубы великолепно передавали её сегодняшний настрой. И никто не узнает, кто я, нахрен, такая. Главным условием соответствия дресс-коду было обязательное наличие карнавальной маски. Этой особенностью бар и выделялся на фоне остальных, быстрыми темпами набирая популярность среди криминальных элементов города. Вай ставила под сомнение наличие здесь камер наблюдения, вместо них — здоровенные вышибалы, взглядом дававшие понять, что с огромной радостью выпнули бы тебя отсюда как футбольный мячик. Но когда дело касалось проникновения в сей бар, стоило только сказать, что она подруга Джейса Таллиса — каменная стена в виде вышибал расступилась, приглашая её пройти внутрь. Рукава рубашки были засучены по локоть, обнажая забинтованные руки. Вай открыла кран, набрала немного воды и плеснула себе на бледное лицо, заглаживая огненно-красные волосы назад. Вода стекала по подбородку, попадая на безупречный двубортный жилет с тёмно-бордовым галстуком. Чёрные брюки свисали с бёдер, несмотря на дополнительные проколы отверстий в ремне, сделанные девушкой собственноручно. Она вздохнула, натягивая маску на лицо. Отвлечься от пожиравших изнутри проблем, откинуть их на задний план, можно было только вжившись в чужую роль — полностью перенять чужие повадки и личность. В этом Вайолет видела необъятное преимущество своего нынешнего вида: её костюм прекрасно сочетался с утонченной волчьей маской, скрывая истинную личину за устрашавшей оболочкой зверя. Тем не менее, именно она оставляла открытой значительную часть лица, что давало возможность опознать её по небольшому шраму на верхней губе.

***

На выходе из уборной её встретил неожиданно резкий контраст между происходящим там и на танцполе: музыка пробивала уши, заставляя перепонки образно кричать от боли; хаотичные вспышки диско-шара резали глаза, от чего девушка перемещалась практически наощупь — упираясь руками в ближайших пьяниц. Помещение было забито кальянным дымом. Большинство людей проводило время на диванах, общаясь друг с другом, остальные присутствующие занимали место на танцполе, отлучаясь лишь к барной стойке за очередным шотом. Некоторые парочки зажимались в углах, не обращая внимания на окружающих — здешним было по-настоящему плевать друг на друга. — «Мерцанием» не балуешься, красавец? Тощий парень примерно её возраста вынырнул из толпы, выскакивая прямо перед ней. Из-за маски совы Вай не могла рассмотреть его глаз, столкнувшись вместо них с двумя чёрными безднами. — Нет, мне жизнь дорога, – оскалившись, бросила она. «Мерцание» — наиболее известное наркотическое вещество в Дейтене, активно распространяемое в каждом ссаном переулке. Она ненавидела его всей душой — видела, что эта дрянь творила с подсевшими. Не брезгуя закинуться парой обычных «колес», она понимала, насколько быстро можно было привыкнуть к состоянию эйфории и забвения — когда всё прежде важное теряло смысл, уходя на задний план. На следующий день хочется ещё и ещё, пока каждое утро не стаёт пыткой, борьбой со своей рукой, тянущейся к новой порции. Вай бы никогда в жизни не позволила этой дряни попасть в её организм — ни единого ёбанного грамма. Вайолет оттолкнула иссохшего барыгу в толпу — с глаз нахер. Проходит всего секунда — и она, видя перед собой лишь пышные бежевые подушки с маленькой вычурной родинкой ближе к соску, натыкается на грудь рядом стоявшей барышни. Приземление — ожидаемо — выходит мягким, единственным, что запоминается, оказывается запах дорогостоящего парфюма. Громкие вскрики рядом стоявших девушек и лёгкие шлепки по плечу заставили Вай втянуть голову в плечи, быстрым шагом удаляясь с места «ДТП». Протискиваясь между сегодняшними «королями» танцпола, врезаясь в обаятельных девушек в белоснежных заячьих масках — задерживая на них взгляд — она наконец прорвалась к ослепительно яркой барной стойке. Уселась за ближний стул, качнулась, едва не потеряв равновесие. Облизнула губы, опираясь головой о руку — решила перевести дыхание. Эта самая насыщенная минута в её жизни, казалось, высосала всю её жизненную энергию, которую она усердно накапливала специально для этого вечера. — Бармен, два «Гладиатора»! — озвучила свой заказ Вай, не отрывая подбородка от ладони. С обратной стороны стойки послышались шерудение и тихий звон бокалов. Она слышала звон кубиков льда, бьющихся о стеклянные стенки, открывающуюся газировку и стук бутылок с ликёром — порывы ветерка от движений бармена слегка задевали полусонную Вай. Сколько ловкости надо иметь, чтобы сбацать два «шота» меньше чем за полминуты? — Вайолет взяла первый, в момент осушив его до дна и прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Ух-х-х, благода... Однако не успела даже пригубить второй (и в принципе что-либо понять), когда её грубо притянули к барной стойке за костюмный галстук. — Что ты здесь забыла?! — грозно рявкнула барменша. Вай подняла взгляд. Встретилась с притягательными глазами цвета василька, в глубине которых хотелось утонуть — не всплывая на поверхность, не взывая к помощи спасателей. Обладательница этих глаз могла пробить, очаровать любого осмелившего в них взглянуть. Сквозь чёрную маску лисы на неё испепеляющим взглядом смотрела Кейтлин — Вай невольно сглотнула комок в горле. Перед «волчицей» стояла наикрасивейшая девушка, одно прикосновение которой могло бросить красноволосую в приятную дрожь, распространявшуюся по всему телу. Барменша была одета в схожий с Вайолет костюм — за исключением бордовой рубашки с сексуально обрисовывающими её грудь подтяжками. Она обратила внимание на шею. Усердно перекрытые следы их совместного вечера выглядывали из-под воротника, обещая продержаться ещё долго. Сердце ёкнуло, едва настойчивая рука чуть не перевалила её за стойку. — Думала, я настолько слепая, что не замечу в толпе твою яркую макушку? — Горячий шёпот обжёг ухо Вай. — Ещё раз спрашиваю: что ты здесь забыла? Сказать ей всё, что я думаю? Рассказать, как провела ночи за мониторингом её «Инсты», терзая себя мыслями об игноре и внезапном уходе? Признаться, как сильно скучала по её аромату, взгляду в мою сторону и улыбке, намертво зацементированной в моей башке? Вай заглянула в глаза Кирамман. — Ты забила на мои сообщения, не отвечала на звонки. Я… переживала за тебя, что ли?.. – одёрнула возлюбленную красноволосая, скидывая её руку с себя. Переходя на повышенные тона: — Задумывалась вообще, что со мной происходило всё это время?! Я каждый ёбанный день ждала твоего ответа! Твою мать! Кейтлин отстранилась. Её взгляд на мгновение стал растерянным, ошеломленным. Далее — неопределённо хмыкнула, упёрлась обеими руками о стойку. Вела себя так, словно это вовсе не касалось её напрямую — просто-напросто глупые сплетни, обречённые вскоре обернуться наглой ложью. В дальнем конце зала послышался мощный шлепок, а затем — дикий хохот. Кирамман повернулась на звук разбитого бокала, неприязненно сощурившись, а затем — вернула своё внимание к «особой клиентке». — Ты ясно дала понять, что произошедшее между нами было ошибкой, а теперь — объявляешься, чтобы свалить всю вину на меня? Вайолет в изумлении повела бровью. — Чего? — Зачем ты здесь? От тебя не поступило ни одного звонка с тех самых пор. Та в ответ опешила, вопросительно фыркнула, озадаченно раскинув руки. Осмотрела уверенную в своих словах Кейтлин, попыталась найти в её взгляде хоть что-то с намёком на шутку — не нашла. Раздражённо кивнула, запустила руку в узкий карман — достала смартфон. Открыла список недавних звонков и их переписку в «Телеграме».

Сто восемь исходящих на номер Кираманн.

Пятьдесят девять непрочитанных сообщений ей же.

Кейтлин, не веря своим глазам, сощурилась — хотела получше всмотреться в треснувший экран телефона. Бросила опешивший взгляд на Вай, после — снова на мобильный. «Любительницей хохм» Кирамман не казалась: тратить силы и нервы на подобный спектакль — не в её стиле. Судя по выражению лица — удивлена была не меньше знакомой. Кейтлин присела, скрывшись за барной стойкой. Раздался спешный шорох пустых бутылок, целлофановых пакетиков и картонных коробок. Спустя десяток секунд — вынырнула обратно, с телефоном в руках. — Вскоре, как я ушла, мне пришло сообщение. С твоего номера, подписанное твоим именем. Кирамман повернула к ней экран с раскрытой перепиской. Последнее сообщение оттуда вогнало Вай в ступор: «Кейтлин, прошедший вечер был незабываемым. Спасибо тебе. За то, что своей компанией скрасила моё бренное одиночество, но, извини — нам не по пути. Мы слишком разные — своими судьбами и обязанностями, никак не пересекающимися по своей сути друг с другом. Наша встреча была ошибкой, наше совместное времяпровождение — потраченным в пустоту временем. Не звони и не пиши мне больше. Прощай». Вай перечитала представленный ей текст три раза — хмурясь и чертыхаясь. — Ебать, да я не пишу так! В смыслах половины написанного здесь не разбираюсь! — перекрикивая музыку, на эмоциях вбивала в голову Кейтлин она. — Вот как? Тогда кто отправитель? Кто-то из твоих ревнивых фанаток, что весь вечер проторчала за диваном? — съязвила барменша, сложив руки у груди. Вайолет повернула голову на шум. Пока музыка била по ушам — отдавая ударными в грудь — мирно повиливающих тазом пьяниц расталкивали по сторонам. Замерев на секунду в замешательстве, те продолжили свой алкогольный пляс, не обращая внимания на наглый жест. Судя по всему, подобное случалось не впервые за вечер. К ним направлялся здоровенный, шустро пробиравшийся через толпу охранник. Вай схватила Кейтлин за руку. — Кекс, твоё право — верить мне или нет — но ничего из этого я тебе не писала, — вкрадчиво попыталась убедить она Кирамман. Охранник подошёл вплотную, смерив красноволосую цепким взглядом. В глазах — нечто ядовитое, узнаваемое из тысячи. Ебучее быдло. Распознать было слишком просто: походка, осанка и бычья рожа безошибочно выдавали гнилое нутро. Нихера не удивлюсь, если он с моего района. Вай, недовольная внезапной компанией, открывает рот, чтобы послать вышибалу куда подальше. Но, не успев сказать и слова, внезапно раздавшийся бас её перебивает: — Матильда, эта шавка мешает тебе работать? Вышибала варварски кладет свою потную руку на плечо Вайолет, крепко сжав. Первая ошибка. — Не смей так её называть, Уильям. Её недовольный тон удивляет растерявшегося охранника. Прежде расслабленная Кирамман внезапно напряглась, приняв серьёзный вид. Свирепо впилась глазами в громилу, словно взяв его под снайперский прицел. Они были наравне, несмотря на то, что барменше пришлось задрать голову ввысь, чтобы встретиться с ним взглядом. Кто бы это ни был, череда неправильных движений — и его малоберцовая кость окажется раздробленной без возможности сращивания. — Воу-воу, малышка, тише, — вышибала провёл рукой по выбивающейся пряди Вай, подзадоривая Кейтлин ещё больше. Вторая ошибка. — Не нужно так нервничать. Мы навели справки — и знаешь что? Оказывается, дорогой Таллис никого не приглашал! Эта шелуха завалилась сюда просто так! Кейтлин уставилась на девушку в волчьей маске. Невербально молила промолчать, доверить ситуацию в её руки. Они обе могли просто пялиться друг на друга, пока время плывет неспешно, будто бы в замедленной съёмке. Вай переубеждала себя «забить хер на лысого охранника, последовать совету Кирамман и загладить конфликт, спокойно продолжить незаконченный разговор». У неё практически вышло. Если бы не... Руки вышибалы смело легли на талию Вайолет, прижимая к себе со спины. — Нечего бояться. — Он наклонился ближе к уху. — Мы можем утрясти это за определённую плату. Правда? Третья ошибка была последней. И фатальной.