Вместе вопреки всем

Бабье лето внезапно решило закончиться проливным дождём в четверг. Говорят, после дождичка в четверг сбываются мечты. Но это был не дождичек, а самый настоящий ливень. После такого можно и осень заканчивать. Арсений грустно смотрел в окно, кутаясь в пиджак, что вдруг стал большеват. В школе стало заметно прохладней, когда утром сгустились первые тучи. Пейзаж внизу размывало бесконечными потоками воды по асфальту, а небо было таким серым, что воздух казался желейной субстанцией. Татьяна Евгеньевна читала унылую лекцию о дворцовых переворотах. Ей самой эта тема, кажется, не особо нравилась, и всем в классе было ужасно скучно. Кто-то рисовал на полях, кто-то шёпотом переговаривался, кто-то пытался реально разобраться в этих бесконечных Романовых, а кто-то, как Арсений, искал глазами место, куда можно позалипать до звонка. Шастун по-хозяйски развалился за последней партой третьего ряда, примостив пятую точку на один стул, а длинные ноги на второй. Он что-то черкал на последней странице тетради, иногда поднимая взгляд на окно. Перед ним сидели Дима и Серёга, опираясь друг на друга плечами. Они играли в крестики-нолики в Серёжиной тетради, больше похожей на кусок рванины. "Моя жизнь наполнена единственным смыслом - это смотреть на тебя. Но, если мои глаза закроют, это будет равноценно смерти" "Блять, че это за бред девчачий" - подумал Шастун и перечеркнул написанные в тетради строки. Но затем вновь взглянул влево, и на крохотное мгновение поймал на себе взгляд Арсения, резко сел прямо, поставив ноги под парту, и сделал вид, будто пишет конспект. На самом деле он ещё сильнее перечёркивал свои же слова. Арсений коротко улыбнулся, прикрывая рот рукой. Он находил Антона забавным. С того момента в заброшенной школе им редко удавалось поговорить, но в школе они часто переглядывались. Обычно Антон ловил на себе чужой взгляд, и Арсений "разговаривал" с ним мимикой. Просто потому что для Димки и Серёжи он всё ещё был какой-то ботан со странностями. Но в данный момент Арсений случайно обернулся, и ему это переглядывание показалось то ли отзеркаливанием его поведения, то ли откровенным флиртом. Но Арсений не мог представить, что было у Антона в голове. Вообще по части общения с кем-либо он был полный болван. Благо хоть со своими чувствами разобрался, и точно знал, что влюблён в Шастуна. Но всеми силами старался себя не выдавать, конечно. Хорошо, что Антон тоже болван, и не задумывался, с какого хера его одноклассник так часто на него залипает. Звонок прозвенел так уныло и тихо, что Татьяна Евгеньевна не сразу его услышала. Она задержала весь класс длинным домашним заданием, где объясняла, сколько параграфов на каких страницах нужно прочитать к следующей неделе и на какие вопросы ответить письменно. Большинство ребят в классе её уже не слушали, торопливо собирая сумки и уже громче перешёптываясь. Арсений неровным почерком записал домашку в дневник, затем повернул голову в сторону третьего ряда и не увидел там Антона. Тот смотался одним из первых, хотя его закадычные дружбаны только собирали сумки. Арсений пересёкся с ними на выходе из класса и невольно подслушал их диалог: -Чёт Шаст совсем чокнутый в последнее время. -Не знаю, не замечал. -Да че ты вообще замечаешь, очкарик, - усмехнулся Серёжа. -Иди в... Ой, прости, - Дима влетел в плечо Арсения. -Ничего страшного, - ответил тот и поспешил удалиться. Длинными шагами меряя коридор, он думал, почему же Серёжа назвал Антона чокнутым. Что в нём поменялось, что лучшие друзья это увидели, но не увидел Арсений, который уже полгода по нему сохнет и глаз не сводит. Растворившись в облаках своих мыслей, Арсений и сам случайно влетел в кого-то, чуть не упав. -Йобтвою... - этот кто-то схватил его за лацкан пиджака, удерживая на ногах, - Ты?! Арсений врезался в Антона. Такая вот ирония. -Ты, - вздохнул Арсений, пробуждаясь от дрёмы. Он и не заметил, как добрался до гардероба. Но помимо Шастуна там копошились их одноклассники и другие ребята, набрасывая на плечи куртки и плащи, и пытаясь разобраться, а свой ли зонт они схватили. -И почему ты? - со странной интонацией в голосе произнёс Антон, и Арсений улыбнулся. Точно слегка чокнутый. -Эй, Шаст, ты куда свалил так быстро? - к ним подошёл Серёжа, следом за которым лениво плёлся Дима. Антон быстро отпустил пиджак Арсения, но увиденного было достаточно, чтобы повисла неловкая пауза. -Я, это, мне домой срочно надо, - заметно нервничая, Антон схватил ветровку с вешалки и пошарился по карманам, - Ять... Димон, есть че? Потом деньги отдам. -Но не здесь же, - загадочно ответил Дима, продолжая переводить взгляд то на Антона, то на Арсения. -Да он знает, - ответил Антон. Дима кивнул и полез во внутренний карман своей куртки, чтобы достать только начатую пачку, сунул её в рукав рубашки, чтобы никто не заметил, и передал Антону. Арсений встрепенулся и обошёл Антона, чтобы забрать плащ с вешалки у самого окна. Серёжа продолжал тупо молча наблюдать за этой сценой. Антон заранее набросил на голову капюшон и быстро скрылся за дверью гардероба. Арсений продолжил торчать у окна, будто бы в замедленной съемке поправляя пиджак и надевая плащ, застёгивая каждую пуговку и завязывая ремешок. Серёжа дёрнул Диму за рукав, взял куртку и кивком указал на дверь, предлагая одеться уже у самих дверей из школы.

***

Дождь лил беспрерывно, а Арсений продолжал как дурак торчать на крыльце школы, залипая в булькающие лужи на школьном дворе. Иногда он смотрел на часы, но каждый раз в перерывах между этим делом проходило слишком мало времени. Арсений просто не хотел домой. Отец теперь смотрел на него косо и продолжал игнорировать. Благо хоть больше не бил с того самого раза, и фингал заметно уменьшился и побледнел. Мать общалась с сыном дежурно, будто бы боясь поднять тему ориентации. Арсений же успел привыкнуть за почти неделю, что теперь у него нет настоящего дома. Хотя, казалось бы, он не сделал ничего криминального, просто влюбился. Раньше в это же время Арс прибегал домой, вкусно обедал маминой едой, занимался музыкой и после шёл в музыкальную школу, чтобы там поразить всех учителей, какой же он талантливый трудолюбивый мальчик. А сейчас? А сейчас он стоит на крыльце школы, грея руки в карманах плаща, и его желудок уже привык к тупой голодовке. Арсений пойдёт домой, несомненно. Возьмет скрипку и сразу же молча выйдет за дверь. Вернётся уже по темноте, перехватит чего-нибудь холодного на кухне и спрячется в своей комнате. А после будет долго ждать сна, чтобы перебросить себя в новый день. Арсений в очередной раз глянул на часы. Половина второго. Прошло всего 32 минуты. Надоело ждать, и дождь наводил невыносимую тоску, и Арс сорвался с места, вздрагивая от холодных капель на затылке. Он длинными быстрыми шагами, почти что бегом, шёл домой сквозь тот самый сквер, где продолжали гореть жёлтым, оранжевым и красным деревья, которых тушил этот проклятый дождь. И сердце как-то особенно стучало, готовое вылететь из груди. -Эй, смотри, кто там топает. Как он ещё не ёбнулся с такой походкой? - Серёжа чуть не выронил сигарету, показывая на улицу за окном. -Ха, смешно выглядит, - ответил Дима, потирая нос, - Он че, всё это время в школе был? -Чокнутый точно, - произнёс Серёжа с улыбкой, что тут же смазалась с его лица. Они с Димкой смотрели друг на друга, понимая без слов. Сложить один и один было легко, но вовремя написать ответ не выходило. До этого момента. -Думаешь, это как-то связано, что ли? Они ж раньше вообще не общались, - вдруг выпалил Дима, и Серёжа рассмеялся. -Не знаю, - отдышавшись, сказал тот, - Может, этот Попов его покусал незаметно от нас, и заразил чокнутостью. -Ля, ну ты и дебил, конечно. А если серьёзно, то че сегодня было? -Нууу... Слушай, а не насрать ли? Шаст захочет - сам расскажет. Хотя он вроде чел неконфликтный, вряд ли бы стал лезть на того чокнутого. С ним же давно никто не общается. -Если только этот чокнутый не полез на Шаста. -Нахера? -Кто знает, - Дима многозначительно посмотрел в даль, сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету в окно, - Кончай давай, пошли домой, а то холодно. Серёжа молча докурил свою, слез с подоконника и взял ранец. И они вдвоём с Димой двинулись на выход с заброшки.

***

Шастун лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Он пытался понять, что происходит, и в какой момент всё пошло по пизде. Или по какому-то другому месту. Раньше он влюблялся в девчонок, и сердце пошаливало, и постоянно хотелось дрочить или писать ебанутые стихи о любви. Первое получалось лучше, чем второе, естественно. Потому что трудно шевелить извилинами и что-то творить, когда тебя при одной мысли трясёт как лист на ветру. Но сейчас Антон чувствовал то же самое, и никакой девчонки у него на примете не было. Последние дня три он думал только о своём однокласснике. Ему казалось это совершенно неправильным, но он ничего не мог с собой поделать. Он глушил эти мысли едой, сном, чтением, курением и музыкой, но те лишь громче звучали в его голове. -Антош, иди кушать, - крикнула мама с кухни. Желудок скрутило, и Антон, наконец, отлип от потолка, полностью переоделся в домашнее и отправился на кухню. -У тебя всё в порядке? Что с лицом? - обеспокоенно спросила мама. -А что с ним? -У тебя щёки горят, а всё остальное бледное. Болеешь? Может, температуру померяешь? -Да вроде не болею, окей всё, - Антон потёр щёки обеими руками и поудобней расположился на диванчике у стола. Мама повернулась спиной, заваривая чай, - Слушай, мам? -Да? -А что делать, если тебе, ну, допустим, нравится человек, но тебе не нравится, что он тебе нравится, но он же нравится... Да блин! Мама обернулась и широко улыбнулась, глядя, как Антон словно маленький мальчик ерошит волосы, ломая голову над сложной математической задачкой. Она бы хотела, чтобы Антон навсегда остался этим мальчиком, но теперь он вырос, и ломает голову над другими вещами. -Так тебе нравится кто-то? -Что? Да неее, я так, просто интересуюсь, - врёт Антон, и это видно по его бегающим глазам. Майя рассмеялась. -Тош, я ж насквозь тебя вижу. Не волнуйся, не расскажу я никому, что ты влюбился. Сердце будто стрелой пронзило. Антон впервые подумал, что он, скорее всего, именно влюбился. От этого щёки воспылали с новой силой, и руками такое скрыть было тщетно, хотя Антон попытался. -Так, тебе нравится кто-то, но что-то не нравится? Это как? -Ну, мне кажется, это неправильно, и ни к чему хорошему не приведёт, - запинаясь, стал оправдываться Шастун. -Тош, - мама присела рядом, - Любовь - это прекрасное чувство. Да, не всегда любовь кончается хорошо, - в её глазах на долю секунды мелькнула горькая грусть, - Но, в любом случае, это всегда полезный опыт. Если тебе кто-то нравится, то и пусть. Возможно, ты этому "кому-то" тоже нравишься. Пока молодой, успевай любить. Потом уже некогда будет. -Спасибо, мам, - Антон действительно немного успокоился и даже приобнял Майю за плечи, хотя в голове роилось ещё много сомнений. -Только детей не делай, ради бога. -Мама! -Всё, молчу, - Майя рассмеялась, наблюдая, как Антон краснеет даже ушами, - Остынет сейчас всё, ешь давай.

***

Мокрые ботинки предательски громко хлюпали по бетону. Арсений беспокойно смотрел по сторонам, опасаясь быть замеченным. К его счастью, мало кто бы попёрся под ливнем на заброшку, но всё равно стоило избегать дальних комнат первого этажа. И, оставляя за собой капли воды, подниматься по лестницам без перил в тот самый класс без окон и дверей. А внутри лишь пустота. И внутри класса, и внутри головы. Здесь свежий влажный воздух пробил лёгкие, тот самый подоконник приветственно показывал утихающий пожар деревьев. Арсений глубоко вдохнул, и чуть не подавился, когда перед глазами сверкнула яркая молния. Вскоре гром вторил ей, разливаясь по серому небу. Даже ливень испугался и чуть поутих. Арсений взглянул на часы - полчетвёртого. До урока в музыкалке ещё час. Арсений отряхнул капли с плаща и футляра, вынимая скрипку. Он встал неподалёку от окна, расправляя плечи, и нежно касаясь струн смычком. Мелодия сбивалась под напором дождя и грома, превращаясь из произведения искусства в какофонию звуков. На лице застыло недовольное выражение, даже венка выступила на виске. Звуки на секунду заглохли лишь тогда, когда Арсений услышал кашель за спиной. -Что ты тут делаешь? - спросил его Антон и снова закашлял, стряхивая пепел с сигареты на пол. -А что ты тут делаешь? Напугал! -Не надо по заброшкам лазать, если ты пугливый, ещё и в такую погоду, - Антон смахнул с головы капюшон и опасно приблизился к Арсению, что тот даже сделал шаг в сторону стены. -Просто не думал, что сюда кто-то ещё придёт, - Арсений нервно сглотнул, сжимая в руках инструмент. Шастун выдохнул дым прямо в лицо Попова, и тот тоже закашлялся. -Этот класс - наша точка с Димоном и Серым. Тебя тут быть не должно. А эта школа, - Антон пальцем нарисовал круг над своей головой, - Не для таких как ты. Арсений поджал губы и насупился. -Каких, как я? Странных? - Антон едва заметно прикусил губу, отводя взгляд, - Ты считаешь меня странным? Скажи мне! Антон докурил сигарету, потушил её об подоконник и выбросил в окно. Он смерил Арсения взглядом с ног до головы. Тот ещё сильнее сжимал скрипку и смычок, что аж руки побледнели. -Нет. Я считаю тебя не таким, как я. Или как Димка, или Серый. Мы разные... "И потому тебе не место в моём мире" - закончил про себя Шастун. Арсений отвернулся и поспешил убрать скрипку обратно в футляр. Антон въедался взглядом в его спину и затылок, в глубине души умоляя остаться, но в то же время желая обрубить ростки на корню. Одно дело - последовать совету мамы и любить несмотря ни на что. Другое дело - любить парня. Те же Димка и Серый бы как минимум отказались от него за такое. А вот другие и избить могут. -Так каким ветром тебя сюда занесло? - почти кусая свой же язык под конец фразы, спросил Шастун, присаживаясь на подоконник. -Какая тебе разница? Мне ж тут не место, - Арсений гневно посмотрел на него, обернувшись, но не спеша уходить. -Да мало ли... Прости, я иногда сам себя не понимаю, - поймав взгляд, ответил Антон, стараясь выглядеть то ли расслабленно, то ли так, будто ему на всё похуй. -Понимаю. В смысле, что я тоже себя не понимаю. -Хех, похоже, не такой уж ты и другой. Арсений пожал плечами. Он вновь посмотрел на Антона, который успел усесться поудобней, закинув одну ногу на подоконник. А за его плечами только что сверкнула молния и чуть сильней зарядил бесконечный дождь. Шастун достал новую сигарету из пачки и жестом предложил взять одну и Арсению. В тот же момент прозвучал раскатистый гром. Попов покачал головой в знак отказа, но принял негласное приглашение, и тоже сел на подоконник. Антон закурил. -А я с мамкой поссорился, - начал он, и Арсений на секунду задержал дыхание, - Она опять своего хахаля позвала без моего ведома. Ещё и говорит мне, типа, иди поздоровайся, это твой будущий отец. Пиздец. Арсений молчал, не зная, что ответить, и нервничая, что Антон вдруг решил поделиться с ним такой информацией. -Блять, потом говорит, типа, как ты смеешь, мы любим друг друга и всё равно поженимся. Я же приму тебя, кого бы ты ни любил, а почему ты не принимаешь? Да потому что, блять, - Антон делал быстрые затяжки, но ему так хотелось выговориться, что он не сильно фильтровал слова, - Потому что мне нахуй не нужён новый отец. Что это вообще за формулировка такая? -Нууу, если они и правда любят друг друга, то что поделать, - подал голос Арсений и получил в ответ гневный взгляд Антона, - Просто, ну, ей не стоило, конечно, так говорить, но любовь зла. -Полюбишь и козла? -Вряд ли твоя мама решила выйти за козла. Лицо Антона скрасила слабая улыбка. И Арсению захотелось больше. -Да ладно тебе, кончай строить кислую мину, - он сдерживал улыбку, наблюдая, как в момент меняется множество эмоций на лице Антона, - Сам же говорил, как тебя это бесит. -Да иди ты нахуй, - улыбнулся Антон, - Теперь подъёбывать меня решил? -Нет. Просто не такие уж мы и разные, - Арсений поправил чёлку и отвёл взгляд к окну. Гроза становилась слабей, как и дождь, - Я тоже с родителями в ссоре. -И чем же их не устроил наш пай-мальчик? "Тем, что он мальчик-гей" - подумал Арсений, но вслух сказал другое: -Ну, была причина, видимо. -Вот же скрытный, блять. Сказал "а", говорил бы и "б", - Антон сделал самую длинную затяжку и выбросил сигарету в окно. Повисла пауза, в течение которой Шастун задумчиво изучал пейзаж за окном, а Арсений - бетонный пол заброшки. -Я влюбился, - еле слышно произнёс Попов, нарушая тишину. Сердце Антона пропустило предательский удар, после которого по телу разлился жар доселе неведомого чувства. Он судорожно подбирал слова и настраивал голос, чтобы звучать максимально беспалевно и спокойно, но в то же время понимал, что он просто еблан, и сейчас либо поведёт себя странно, либо он уже себя так повёл, влюбившись в Арсения. И прямо сейчас он говорит, что тоже влюблён. "Явно не в тебя, Шаст, ведь ты еблан" думал про себя Антон. -А это что, запрещено? - Антон повернул голову, и заметив напряжение на лице одноклассника, принял более собранную позу, показывая, что готов выслушать, хотя в глубине души совершенно не хотелось. -Ну, походу да. Потому что это, как бы сказать, неправильно и ни к чему не приведёт. Антон тут же вспомнил собственные слова, сказанные часом ранее, и не придумал ничего лучше, как повторить мамин совет: -Знаешь, а может, похуй? Любить прикольно. Может, тебя тоже любят, просто ты не видишь. Арсений от неожиданности выпрямился, и Антон отзеркалил это движение. Он не понимал, сказал ли что-то не то, или же, наоборот, сказал всё правильно, вселив в одноклассника надежду на лучшее. Сердце билось беспощадно быстро, а взгляд от неловкости вдруг забегал, когда Арсений загадочно подался вперёд. Но затем, совершенно неожиданно, к губам Антона прикоснулись чужие губы, и весь мир, казалось, замер в этот самый миг. Дождь постепенно утих, и прохладный ветер последним дыханием прошёлся по воздуху, легко шурша листвой и касаясь горящих щёк. Поцелуй был мягким, с привкусом горечи от сигарет. Антон не заметил, как его губы подчинились и робко ответили на ласку. Но Арсений быстро отстранился, схватил с пола футляр и просто сбежал, шлёпая ботинками по бетонной лестнице. Шастун коснулся пальцами своих губ, не до конца понимая, что сейчас произошло. Он вскочил с подоконника и глянул в окно, где по лужам быстро шагал Арсений, переходя дорогу. -Эй! - крикнул Антон, но Арсений не обернулся, исчезая в пожаре деревьев, - Ну пиздец. Шастун обессилено вновь упал на подоконник, доставая ещё одну сигарету. А в голове лишь пустота. И маты.