Двенадцать танцующих принцесс

      Гермиона подтянула гетры на ногах, вставая с холодного пола залы. Она бросила короткий взгляд на только вошедшую в залу Даниэль, полную уверенности утереть нос сегодня всем вокруг своими очередными выходками и талантом. Грейнджер находила её красивой и действительно очень талантливой балериной, но её нисколько не красили все «шутки», что она бросала в сторону остальных, завязывая свои белоснежные волосы в идеальный пучок,              Они пережили всякое за последние несколько лет: и стекло в пуантах, и испорченные платья, и украденные пачки. Вряд ли Даниэль могла придумать что-то ещё жутко оригинальное.              Да, мир балета полон интриг. Когда погружаешься в него впервые, ещё не знаешь, что может тебя ждать. Но чем глубже утопаешь в музыке и танцах, тем больше встречаешься с унижениями и предательствами. Гермионе не привыкать к травле, она жила так почти всю жизнь, но она почему-то чувствовала себя обязанной предупреждать тех маленьких девочек, что только выбирали этот путь, обо всех трудностях. Балет — не развлечение. Это тяжёлая работа и вечная учёба.              — Драко Малфой, — начала Дэн — как её коротко звали в группе — подхватывая светлую прядь своих волос и закручивая ту на пальце. Она намеренно повышала тон, будто пытаясь зацепить всех девушек даже самим фактом, что она может произносить его имя, — спросил меня, по каким дням мы занимаемся. Он приходил посмотреть на нас на днях, помните?              — Mon Dieu! Тот красавчик со светлыми волосами?              — Слышала, его семья безумно богата в Англии.              — Дэн, ты точно покорила его!              Грейнджер лишь усмехнулась. Конечно, она знала, кто он. Его трудно было не заметить. Светлые, белоснежные волосы, мраморная кожа, серые глаза и кольцо со змеёй на пальце. Если Драко думал, что за пределами Британии о нём никто ничего не знал, он сильно ошибся. Слухи о делегации из Хогвартса ходили давно, ведь такая же группа уехала по обмену в школу в Англии, да и имена вскоре стали известны.              Поймав Малфоя тогда за подглядыванием в зале в субботу, Гермиона порядком удивилась. О приезде знали, но почему-то ждали они кого-то вроде Гарри Поттера или Рона Уизли, как самых выдающихся учеников своего курса, особенно после четвёртого курса и Турнира Трёх Волшебников. Но прислали куда менее известных студентов с Гриффиндора вместе со всей элитой Слизерина.              Такое решение наверняка имело под собой причины, которые Гермиона не хотела знать. Ей было бы любопытно, но сейчас голову занимали другие вопросы и проблемы, а не то, почему директора школ договорились подобным образом.              В любом случае, Драко она узнала сразу и была удивлена ничуть не меньше, когда снова поймала его восторженный взгляд на выходе из Большого Зала. Драко Малфой заинтересован в ком? В ней? Когда она была среди множества красивых балерин в коротких купальниках с длинными ногами и идеальной фигурой?              Новость о том, что ему могла бы нравиться Даниэль, на Гермиону впечатления не произвела никакого. Ожидаемо, что такой заносчивый и самовлюблённый парень, как он, скорее ухватится за девушку себе подобную. Судя по слухам о Пэнси Паркинсон, его лучшей подруге, Дэн была как раз в его вкусе.              — Что-то не так, Грейнджер? — Гермиона подошла к станку и наклонилась к нему корпусом. Лучшая подруга Даниэль — Эмма — прищурилась, глядя на неё высокомерно, как делала всегда.              — Нет-нет, очень рада за вас, — ей осталось лишь улыбнуться и поднять руки в воздух в попытках уйти от этого разговора и не превращать всё в ссору. Скандалы за последние дни её вымотали, а ей и так предстояло поучаствовать в маленькой дуэли уже вечером. Спустя мгновение Гермиона всё-таки добавила, будучи совершенно искренней. — Даниэль вполне в его вкусе.              Возможно, когда-то давно Гермиона питала некие иллюзии насчёт своей красоты, а позже и отношений в целом. И пару лет назад ей хотелось полюбить кого-то, ощутить настоящие чувства на себе, но позже она перестала строить замки из песка собственных надежд. Грейнджер не обладала ни популярностью в положительном ключе, ни какой-то выдающейся внешностью, а как раз наоборот — была бельмом на глазу Шармбатонской академии волшебства. Поэтому, так и не ощутив ничего, похожего на настоящую любовь, девушка решила, что любить она будет лишь свою карьеру в балете. И этого оказалось достаточно.              И хотя остальные балерины явно не поверили в её искренность, они от неё отстали. Позволили ей пуститься в спокойную разминку наедине с собой. Танец должен был иметь свойство отключать голову, но выполнение одних и тех же элементов уже было доведено до автоматизма за столько лет, что мысли всё равно закрадывались.              В первую очередь Гермиона почему-то думала о Драко Малфое. Почему он мог бы наблюдать за ней? Хотя ответ здесь был до ужаса простым — она выделялась, как всегда. Гадкий утёнок среди прекрасных лебедей, говорящий на французском языке с акцентом, с кудрявыми волосами и одним только словом, портящим всё — грязнокровка. Его новые друзья наверняка рассказали уже о ней всё, так что теперь «слизеринский принц» считал своим долгом отыскать её слабое место и ударить в него. Этого следовало ожидать.              После долгого учебного дня выслуживаться перед учителем у неё не было ни малейшего желания, но Гермиона знала, что даже малейшую ошибку ей не простят. Балет был одновременно и местом, куда можно было сбежать от остальных проблем, и местом с их особой концентрацией для неё.              Когда разминка закончилась и Мадам Дюбуа появилась в дверях, наличие Грейнджер среди балерин мгновенно заставило её скривить лицо в неприятной мине. Что ж, она портила настроение всем хотя бы тем, что всё ещё присутствовала.              У меня сегодня радость, я всей труппе сделал гадость.              Эта короткая мамина поговорка заставила её улыбнуться и вернуться с небес, где музыка направляла её тело, туда, где существовал чёткий регламент поведения и выверенные до последнего движения.              — Давайте начнём с лёгкого разогрева, — хлопнула Мадам в ладоши. — На раз — тандю в сторону. Загнули носок, вытянули, ещё раз загнули, вторая, подняться и вперёд. Три тандю по первой позиции, плие и три тандю в сторону по первой позиции, плие. И тоже самое на левую.              Они послушно приступили к выполнению задания под классическую мелодию, выкладываясь как сумасшедшие, несмотря на то, каким адским трудом это было — танцевать. Гермиона сама до конца не понимала, почему решила связать свою жизнь с балетом. У неё не было никакой генетики для этого, родители — дантисты, а она вдруг пошла в танцы.              Но на первом же прослушивании, в одиннадцать лет, ей сказали, что её формы едва ли не идеальны. И девочка согласилась совершенно спокойно, ещё вряд ли представляя, с какими проблемами ей придётся столкнуться из-за такого решения.              Её не любили. Гермионе словно не было места среди этих балерин. Да и среди остальных учеников. Место ей было лишь в огромной пустой зале наедине с музыкой. Туда она могла бы бежать от всего, теряясь в собственной вселенной, пока настоящая жизнь с треском не падала на её плечи.              Казалось, что в танце она была на своём месте. И под Лебединое озеро на середине занятия ей было так легко, словно она парила в воздухе, а не танцевала. Но мыслями каждый раз Грейнджер всё чаще возвращалась к тому предательскому чувству — она здесь чужая.              Смотря на Даниэль, на Женевьеву, на Эмму, на Марию, Андре… она понимала, что ей не место среди них. И дело здесь было совсем не в высокомерии.              

~*~

      Забыть о Драко, даже если бы она очень хотела, не получалось. Гермиона слышала о нём, видела его и как не пыталась закрыть глаза на его существование, всё равно невольно искала его глазами среди толпы. Но так, чтобы не выдать себя. Всё-таки слава девушки, которая зарится на парня Даниэль, ей уж точно была не нужна.              Но как раз тогда, когда ей стало чуточку легче и она смирилась, Малфой появился на одном из их занятий в вечер четверга. Именно в тот день они заканчивали последнюю подготовку к небольшим отборочным на фестиваль, и ей было совершенно не до пронзительного постороннего взгляда.              Но он пришёл.              Вместе с другом Тео, довольно сухо поприветствовал Даниэль, хотя она трещала о нём и их переглядках без умолку. Гермиона позволила себе сделать вывод, что ему не больно нравится балет, и она вынудила его прийти. Всё-таки Дэн не отличалась умением соблюдать границы, рассказывая обо всех подробностях их прогулок по коридорам с присущим ей драматизмом всем в классе. И всё поглядывала на Грейнджер, как будто ждала какой-то реакции.              Если ревность тонкой иглой и колола куда-то внутрь сердца, то Гермионе буквально приходилось игнорировать это чувство. Она не нравилась Драко Малфою, и не могла. Тощая, тихая, незаметная. В общем — серая мышь. Она хотела бы нравиться ему, хотя бы просто чтобы нравиться хоть кому-то. Но всё равно мечты всегда разбивались о скалы реальности.              И в тот день она старалась тщательно игнорировать Малфоя, наслаждаясь музыкой и мечтами о будущем фестивале. С другой стороны, Гермиону не покидала мысль о том, насколько же легкомысленно заводить отношения в первые дни пребывания в другой школе, да ещё и со столь опасной девушкой, как её соперница. Этот поступок она считала даже глупым со стороны Малфоя.              В Шармбатоне мало кто отличался добрыми намерениями, их тут растили на чувстве конкуренции и всячески агитировали к тому, что ты должен быть не только лучшим среди других, но и достаточно хитрым, чтобы обойти всех. Очевидно, чтобы убирать остальных с пути и взбираться на вершину. Гермиона много времени выступала против таких принципов, но в конце концов смирилась и перестала открывать рот во время дискуссий.              Наверное, ещё и поэтому она так выделялась среди одноклассников. Защищая угнетённых, выступая против, Грейнджер твёрдо следовала своим идеалам и, даже когда молчала, не смела от них отказываться.              Чёртов взгляд чёртового Малфоя просачивался под самую кожу, пока он так пристально наблюдал за их занятием. Ей было жутко некомфортно от наблюдателей, да и Мадам Дюбуа не была в восторге, но Дэн настояла, а подруги поддержали. Что ещё оставалось?              Грейнджер всё время казалось, что он наблюдает за ней одной, а не за целой группой. Но каждый раз, как она мельком смотрела на него, он наслаждался танцем своей девушки. Глупости, вот, что это. Гермиона надумывала себе то, чего нет. И постепенно она стала искать его взгляд на каждом повороте, едва он оказывался в поле её зрения.              Как же сильно ей хотелось, чтобы за все эти годы кто-то смог проявить хоть капельку внимания. Углядеть в ней не только зацикленную на карьере балерину и книжного червя, а милую девушку с хрупкими, как стекло, чувствами.              Драко ушёл, не дождавшись Даниэль, а вот Тео остался, но любовался тоже отнюдь не Грейнджер. Она сдалась, закапывая в себе любые надежды, и убедила себя, что на самом деле эта искра, промелькнувшая между ними — лишь её фантазия и не более.              Так и прошёл весь вечер. В попытках убедить себя, что нужно разграничивать её желания и реальность.              Получалось плохо.              

~*~

      Что-то в ней всё-таки было.              Драко провёл всё занятие, наслаждаясь каждым её движением даже тогда, когда она об этом и вовсе не подозревала.              Она выделялась слишком ярко на фоне остальных, как бы её не пытались отодвинуть на последние роли, и Малфой задумался, за что с ней так поступали. Гермиона была вовсе не из этой оперы, не создана для роли балерины в массовке, да, но это не было поводом травить её.              Грейнджер казалась свободной ото всех рамок, установленных в балете. Стоило первым аккордам прозвучать, и её тело отправлялось в полёт под каждую ноту, идеально попадая под темп. Подобно лебедю, с её грацией, ей было суждено стать прима-балериной какого-нибудь театра и танцевать там, а не в этой пыльной небольшой зале, где ветер неумело поддакивал музыке.              Драко смотрел, впитывал, изучал. Ему хотелось посмотреть, как Гермиона двигалась бы без постоянных поправок от учителя. Попросить закрыть её глаза, сыграть самому что-то на фортепиано и позволить растворяться в своём прекрасном танце.              Он мог бы ей это позволить. А потом украсть в ночи, чтобы больше никто никогда не мог наслаждаться этим мгновением, кроме него.              Но ведь Грейнджер его совсем не замечала. Скользнула коротким взглядом, когда он только появился, и сосредоточилась на работе. Это вызывало и уважение, и досаду. Драко слишком сильно нуждался в том, чтобы она обратила на него внимание.              Поэтому он собирался прийти на ещё одно занятие уже на следующий день, вот только, похоже, переборщил с распрашиваниями Даниэль. Она не была приятной девушкой от слова совсем, всё время пыталась как-то взмахнуть перед ним рукой, неестественно громко смеялась над его шутками, если оказывалась рядом, и пыталась на него вешаться. Малфоя подташнивало от таких попыток завлечь его, она чересчур сильно напоминала Паркинсон в такие минуты, и его это сравнение не слишком-то радовало.              Впрочем, отшить девушку труда не составляло. Просто пока что такой целью он не задался, надеясь, что Даниэль сообразит всё сама.              Нельзя сказать, что он прямо-таки не рассчитывал наткнуться на Гермиону вечером через несколько дней сильно позже всех занятий, пока гулял по школе. Не имея никаких зазрений совести, тайно в душе Драко хотел её встретить. Хоть раз поговорить с ней по-настоящему, познакомиться, увы, удача была не на его стороне.              Он ходил, казалось, часами, рассматривал картины от скуки и старался запомнить разные мелочи, будто бы уже мысленно прощаясь со школой. Возможно, его первоначальное отсутствие энтузиазма сыграло с ним дурную шутку. Даже имея три месяца в запасе, Малфой вдруг понял, что в Шармбатоне ему нравится куда больше.              Хогвартс не был мечтой. По крайней мере Драко никогда не стал бы говорить, что там он был счастлив. Его туда отправили только потому, что, получив письма и из Шармбатона, и из Дурмстранга, мать настояла на школе поближе к дому. Дабы не расставаться с сыном. Поэтому они дождались одиннадцатилетия мальчика и отправили его в английскую школу магии. Как же иногда Драко ненавидел это решение.              Глупые учителя. Стрёмные правила. Вечные какие-то проблемы, странные поступки Дамблдора. Здесь, в цветущих садах Франции, с видом на горы, Малфой мог бы учиться в своё удовольствие и не думать ни о чём другом. Разве что о ней.              Какая она по характеру? Спорила бы с ним по мелочам или молча кивала головой? Насколько тверды её принципы? Откуда такая феноменальная память и стремление к учёбе? Почему её не любят одноклассники?              Столько вопросов, а ответы ему мог дать только один человек, с которым ему никак не удавалось пересечься.              Обойдя всю школу кругом, Драко сдался и пошёл в гостиную.              Он повторил тот же маршрут и на следующий день. И потом ещё два раза, но так и не наткнулся на хотя бы одну тонкую полоску света из-под двери залов в том крыле.              Даже в воскресенье, когда он по идее должен был застать её на своём импровизированном занятии с самой собой, по заявлением Николаса, её там не оказалось. А на уроках ему было слишком странно её ловить, неловко поджимать пальцы в карманах пиджака и знакомиться будто первокласснику.              Тем более, Гермиона продолжала игнорировать его существование.              — Просто сдайся. Ты явно не в её вкусе, — усмехнулся Дориан, пихая Малфоя в плечо в перерыве между занятиями. — Думаю, ей нравятся такие же книжные черви с очками на бок и книгами во всю стену.              — Драко Малфоя отшила девушка. Этот день должен войти в историю, я полагаю, — улыбнулась Аделина, но сам Драко не увидел в её словах или выражении лица чего-то враждебного. Девушка не пыталась его уколоть, и в глазах читалось некое сожаление.              Не обращая ни на кого внимания, он продолжил читать книгу. У них появилось излюбленное местечко в саду на зелёной траве, в тени от дерева. Подальше от этих школьных интриг и долгих уроков.              — Действительно, должен, — усмехнулся Тео. — Нет, серьёзно, Малфой. Тебе надо взять себя в руки и просто поговорить с ней.              — Иначе эта Даниэль тебя задушит своими духами, — прыснул Люциан.              Они правы. Чертовски правы.              Но был какой-то блок в его сознании, не позволяющий ему так просто её перехватить и узнать обо всём самому. Драко знал лишь имя. Знала ли она его?              — Ты мрачнее тучи, — заявил ему Блейз, констатируя очевидный факт, когда приземлялся на траву рядом с Аделиной. — Всё ещё никаких подвижек?              — Он трус, в этом вся проблема, — Николас отвлёкся от перечитывания своих конспектов, чтобы вставить хоть слово в этот диалог, довольно грубое, нужно сказать. — Она же Грейнджер. Не уверен, что у неё кто-то вообще когда-то был. Будет рада любому вниманию.              — Совсем никого? — вот это внимание Малфоя всё же привлекло. Он уже даже не пытался скрываться перед друзьями. Ник качнул головой.              — Ходили разные слухи, но я почти уверен, что их распускала Дэн. У них там в этом балете какие-то свои истории с конкуренцией. Ни одно направление таким больше не славится.              — А я-то думал, что все эти истории с пролитыми на пачки чернилами — миф, — Тео недовольно надул губы, будто был правда расстроен.              — Там и похлеще бывает, — вклинилась Аделина. — Балерины вообще хуже солдат. Дай им оружие, и они убьют вас, даже не думая, если им прикажут. Ходят слухи, что один из парней, года два назад, надел какое-то не то трико. Его чем-то смазали прямо перед выступлением. И он так кричал после, там всё прожгло аж до мяса.              Драко передёрнуло.              — Так значит совсем никого?              — Прости, Малфой, но не думаю, что такая заучка, как она, интересна кому-нибудь кроме тебя, — Ник усмехнулся, возвращаясь к своему свитку с домашним заданием.              Это его удивляло. Да, пожалуй, если вспомнить все слухи, как яростно она отвечала на всех уроках, знала каждый предмет, и довольствоваться только этой характеристикой, то Гермиона должна была носить жуткие круглые очки, иметь на голове воронье гнездо и таскать в руках стопку из учебников, пряча себя под бесформенными джемперами и юбками.              Но Грейнджер ведь была совсем не похожа на типичную отличницу. Она носила элегантные платья, которые плотно облегали стройную фигуру, всегда на каблуках, волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж, аккуратный маникюр, да ещё и такая карьера в балете. Что с этими людьми было не так? В Хогвартсе она буквально стала бы мечтой любого старшекурсника.              Спрашивать он не стал и уткнулся в нудный текст о различных заклинаниях огня.              

~*~

      В тот четверг, за несколько дней до фестиваля, он долго лежал в постели, всё ещё одетый, смотрел в потолок и думал, как лучше поступить.              Ему до смерти хотелось встать, прогуляться ещё раз, понадеявшись на удачу. С другой стороны, Драко прекрасно понимал, что делает себе лишь хуже.              В конце концов, он пообещал себе, что это будет последним разом. Если судьба не соблаговолит и Драко не пересечётся с Гермионой за весь вечер, не увидит её хоть глазком, то просто забудет о ней и не станет даже пытаться. А если поймает хотя бы образ, хотя бы увидит одно её движение, то наберётся смелости и подойдёт к ней хоть перед всей школой.              Да, таков был уговор. Своеобразная сделка с дьяволом.              Он обошёл весь первый этаж, шёл медленно, не зная, кому он пытался врать, что не оттягивает неизбежное. Просто здание было красивым — единственная причина, по которой он не торопился.              Второй оказался позади. Третий. Четвёртый. Всё, вплоть до грёбаного чердака.              И дойдя до самой крыши, подышав чистым горным воздухом на балконе, Малфой был готов вернуться в комнату и едва ли не наложить на себя чары забвения, лишь бы выкинуть навязчивый образ Гермионы из головы.              Но всё-таки решил спуститься туда, где видел её в первый раз. Может, ему бы повезло?              Какой же сумасшедшей была его надежда и просьбы ко всем силам Вселенной, когда он увидел приоткрытую дверь залы в конце коридора.              Его сердце сделало маленький кульбит, больно ударило по рёбрам и напомнило, что для того, чтобы дойти, нужно прежде всего шагать.              И он подошёл, не услышал ни музыки, ни характерного стука пуантов по паркету. И когда Малфой приоткрыл двери, всё внутри него рухнуло. Зал был пуст, и только свет горел под потолком.              Он сдерживался, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы, но всё-таки плюнул на всё это и вернулся обратно к себе.              Всё.              Теперь ему предстояло выкинуть Гермиону Грейнджер из своих мыслей и навсегда забыть о том, что она ему понравилась.              Выходило крайне отвратительно.              

~*~

      Пятница была последним днём перед самим фестивалем, и уроки неожиданно отменили. Кто-то помогал в саду с украшениями, остальные проводили время или в большом зале, или под солнцем. Аделина успела собрать вещи и собиралась ехать на день к родителям. Атмосфера была такая, словно уже начались каникулы, и их отпускали домой.              Блейз даже не пытался уговорить Драко на поездку в Париж вместе с остальными, собирая небольшую сумку. Он давно смирился с тем, что друг терпеть не может столицу Франции, и не сказал ни слова. Малфой отпустил короткую шутку про знакомство с родителями Аделины, хлопнул Забини по плечу и спустился вместе с ним в холл замка, откуда все отбывали.              Он коротко обнял вышеупомянутую девушку, попрощался с Николасом, Дорианом, его новыми знакомыми — Луизой, Ветой — и отправил их развлекаться в Париж. Уже собирался уходить, когда к блондинке Луизе, девушке с факультета кино, подбежала малышка курса с третьего, лет девяти, не больше.              Судя по таким же голубым глазам и светлым волосам — сестра. Она протянула записку и быстро унеслась вместе с одноклассниками вглубь сада. Луиза развернула маленький листочек и улыбнулась.              — Профессор просит зайти сразу после возвращения из поездки. Наверное, по поводу работы, — улыбнулась она и сбагрила маленький листочек в руки Малфоя, кинув короткий многозначительный взгляд. — Увидимся!              Драко почти ничего не понял, так стремительно всё случилось. Он осознал, что в его руке крошечная открытка голубого цвета, когда вся компания уже была далеко у фонтана. Он аккуратно развернул её, и губы тронула улыбка.              Она сейчас в зале Южного Крыла на третьем этаже.              Было написано корявым почерком младшей сестры. А ниже куда более аккуратным.              Не сдавайся.              Чёрт подери, да, он пообещал. Но Луиза дала ему весьма непрозрачный намёк, что именно ему нужно делать. Она была одной из девушек наиболее близкой к Гермионе из-за множества совместных проектов, и по каким-то причинам у Драко всё же был повод ей верить, что эта наводка была дана не напрасно.              Малфой больше не ждал, он взбежал по лестнице в ту часть школы и оглядел коридор идеальных закрытых белых дверей. Пока не услышал музыку.              И вот тогда надежда в его груди вспыхнула вновь, как вчера, нет, ещё сильнее. Надежда увидеть её вживую, сказать ей хоть пару слов. Понять, чувствует ли она к нему хоть минимальную симпатию, есть ли у него шанс…              Он подошёл к приоткрытой двери одного из залов, толкнул ту пальцами, и снова застал её за танцем. Это входило в некую привычку — наблюдать, как музыка обволакивает каждый сантиметр её кожи и направляет впёрёд.              Солнце падало лучами из окон, и каждым своим движением она рассекала их свет. И Драко не смог, у него просто не хватило храбрости её прервать. И даже если Гермиона знала, что он там, стоит у двери, сложив руки на груди, она не подала виду. Когда-то его мать сказала, что главное в профессии артиста — сделать вид, что всё в порядке, если что-то идёт не так.              Она была в лёгком голубом платье, не в балетной пачке. Волосы собраны в пучок, куда более небрежный, но от того не менее красивый. И пуанты светло-голубые, не бежевые. Малфою много думать было не нужно, чтобы понять — Гермиона репетировала перед следующим фестивалем.              Это было только их игрой. Взглядов, вздохов, догадок и ошибок. Он думал, что она в нём не заинтересована. Она, что он встречается с Даниэль. Он верил, что она его не видит, а она… старалась не краснеть.              Грейнджер позволила ему посмотреть. Чтобы в тонкой полоске зеркала, где он мелькал, увидеть блеск его зрачков, чуть приоткрытые губы и дождаться его ухода. Она не дождалась. И проще было закрыть глаза, представить, что его здесь нет. Гермиона не могла. Она так боялась, что, открыв их, не увидит его. И тогда всё это останется лишь болезненной фантазией.              Возможно, их общей. Ведь ей не верилось в его существование, в искренность взгляда… его взгляда. А Драко не верилось, что она настоящая. Такая, какая есть, наверняка, со своими недостатками. Но будь он проклят, если назовёт её не идеальной.              И когда мелодия на заколдованном ею пианино стала заканчиваться, Малфой скрылся из виду, чтобы не выдать себя, а она остановилась, приковав взгляд к тому месту, где он был буквально мгновение назад, надеясь, что он ещё вернётся.              Она соврала бы, если бы сказала, что не ждала. Гермиона могла переодеться из одежды для фестиваля и вернуться назад в комнату, чтобы подготовить пуанты на завтра. Однако, она осталась в зале. В приглушённом свете свечи до самого вечера, отрабатывая свою программу. К тому же именно вечером должен был появиться обновлённый список выступающих на празднике. Мадам Дюбуа собралась переделать его в последнюю секунду, и Грейнджер думала, что это из-за выходки одной из балерин.              Ей казалось это правильным. Отточить свой номер до мелочей, чтобы никакая деталь не испортила представление и не дала нового повода для насмешек сокурсницам. А то, что потом Гермиона сидела на полу зала под музыку и пыталась сломать пуанты — лишь совпадение. Она не ждала, что Драко Малфой снова к ней зайдёт. Определённо нет.              После того, как первая пара её рабочих пуант была подготовлена, Грейнджер бросила взгляд на открытые почти нараспашку двери и потянулась за новой парой из голубого атласа.              И ровно в тот момент, когда она занесла руку, чтобы надавить на первый пуант, перед её глазами промелькнула тень. Она вскинула голову и посмотрела на Малфоя, растерянного до ужаса.              — Привет, — он попытался улыбнуться, заговаривая с ней на английском, и Гермиона сделала то же в ответ, кивая легко и непринуждённо. Держать себя в руках. Стараться не флиртовать с ним. Господи, она никогда этого не делала, да и откуда ей вообще знать, вдруг он просто искал Даниэль?              — Ты не мог бы мне помочь? — сразу же попросила девушка, кивая на пуанты в своих руках. Так странно было переходить обратно на родной язык после недель разговора на французском. — Их нужно сломать, эти попались твёрдыми, и у меня не получается.              Получилось бы, если бы она приложила усилия, но Гермиона намеременно не стала этого делать. Когда-то давно она слушала разговоры девочек в спальнях, что, если хочешь заполучить парня — попроси его тебе помочь. Это заставит его чувствовать себя особенным и нужным.              Малфой удивлённо вскинул брови, зашёл в зал и немного прикрыл двери за собой.              — Почему ты здесь одна? — Гермиона подняла ладонь с пуантами в ней, и он кивнул. — Значит, подготовка к фестивалю. Не знал, что ты выступаешь.              Она сдвинула подсвечник в сторону, чтобы Драко мог сесть, и он охотно приземлился рядом, протягивая ладони.              — А ты? Почему ты здесь один? — задала ответный вопрос девушка.              — Я… — в нём будто боролись две стороны: за правду и за ложь. Но победило что-то среднее. — Люблю гулять по вечерам. Прости, что побеспокоил, не ожидал увидеть тут тебя.              Это было бы хорошей ложью, если бы Гермиона не видела его днём у той же двери. По губам скользнула улыбка, переходящая в слишком уж довольную. Он правда искал её? Или это выдумка её разума?              — Показывай, что нужно сделать.              Она протянула ему пуанты и очертила начало небольшой линией:              — Просто раздави вот до этого места. Дальше я сама.              Он подался впёрёд и посмотрел на неё с сомнением.              — Уверена? Я ничего лишнего не сломаю?              — Нет, всё в порядке. В них не очень удобно танцевать, когда они такие жёсткие.              Драко с лёгкостью надавил на твёрдую часть, и та треснула с характерным звуком. Потом он сделал подобное же со второй и отдал обе ей. Гермиона благодарно улыбнулась, шепча «спасибо», будучи слишком смущённой, чтобы сказать ему ещё хоть что-то.              — Мы вообще-то так и не познакомились, — заметил Малфой с характерным ему чуть насмешливым тоном, она мотнула головой и улыбнулась.              — Ты знаешь моё имя. А я твоё. Что ещё нужно?              Грейнджер даже не была уверена, о чём разговаривать. Она подтянула к себе ленты, чтобы начать их пришивать. Драко дёрнул плечами:              — Не знаю, но мне этого явно недостаточно.              Гермиона вскинула голову и увидела голый интерес в его взгляде к каждому её движению, к ней самой. Она почувствовала, как предательски быстрее забилось сердце. Отложив пуанты в сторону на мгновение, девушка вытянула ладонь впёрёд.              — Ну, давай попробуем сначала. Меня зовут Гермиона Грейнджер.              Вместо того, чтобы пожать её ладонь, тёплые пальцы Драко потянули руку на себя, и он мягко коснулся губами тыльной стороны. Вздох застрял где-то в горле.              — Драко Малфой. Рад знакомству, — отпустив руку, он оставил на коже покалывающее чувство собственного присутствия. — Акцент тебя выдаёт. Ты же не из Франции, да?              Девушка мотнула головой, давая отрицательный ответ.              — Из Лондона. А ты?              — Уилтшир, тоже Англия. Но ты и так это знаешь.              Она удержалась, чтобы не толкнуть его в коленку.              — Ты всё портишь.              — Тебя зовут едва ли не самой умной ведьмой столетия. Я вряд ли могу рассчитывать, что ты не знаешь, где находится Уилтшир.              — Я даже была там однажды, — его улыбка смело могла подкосить её колени, но, слава Мерлину, Гермиона сидела. — Что заставило тебя выбрать Шармбатон?              — Директор, — коротко отрезал Драко. — Это был его выбор. А тебя? Все ученицы из Лондона обычно едут в Хогвартс.              — Если бы я знала, что он есть, в свои пять лет, я бы поехала туда, — коротко рассмеялась она. — Письмо отсюда пришло первым, не знаю, почему они решили взять меня.              — А почему балет?              Малфой лениво откинулся на стену, не отводя своего взгляда от неё. А Грейнджер вернулась к прежнему занятию, ловкими движениями проделывая операцию по пришиваю резинок к пуантам, что она делала уже, наверное, тысячу раз.              Она пожала плечами, даже не зная, как правильно ответить на этот вопрос.              — Мне просто нравилось. Это красивое искусство.              — Любое искусство красиво.              Было бы странно не согласиться, поэтому это она и сделала лёгким кивком.              — Чем хочешь заниматься ты? Я слышала, что ты выбрал направление Заклинаний на эти полгода.              — Мне сказали, что ваш учитель по зельям — сумасшедший учёный.              Гермиона искренне рассмеялась, позволяя себе делать это громко, и он подхватил это на несколько секунд.              — Неправда! Он хороший, просто к его манере нужно немного привыкнуть.              — Зная твою любовь к учёбе, наверняка, у тебя все хорошие.              Она наклонилась к нему, как будто собиралась произнести нечто совершенно кощунственное.              — Я считаю профессора трансфигурации занудой и нытиком. А Истории Магии так и вовсе маразматичкой, которая за столько лет даже имя моё не запомнила.              Теперь была его очередь смеяться, и Гермиона легко к нему присоединилась, завязывая последний узелок нитками на резинке.              — Давай так. Я буду задавать тебе вопрос. А ты на него отвечать, — попросила она. — А потом наоборот.              — Идёт. Твой любимый цвет?              — Голубой. Твой любимый предмет?              — Квиддич.              Они так быстро втянулись в игру, что время пролетало незаметно. Всего через десять минут Грейнджер уже знала о его предпочтения в цветах, еде, книгах и хобби. Она спросила вскользь о его друзьях и о девушке, хотя он почти что увернулся от этого вопроса.              — Почему тебя не любят в школе? — это заставило Гермиону вздрогнуть и встрепенуться. В конце концов, у них был честный разговор, она ведь не ставила границы, что можно спрашивать, а что нет. — Если тебе некомфортно…              — Нет, нет, — оборвала его девушка, сжимая руки в кулаки за спиной. Она набралась какой-то смелости, наверное, сказать об этом вслух впервые. — Из-за того, что изменить я не в силах. Кровь, происхождение, талант.              — Значит, ты не чистокровная, я так полагаю?              Она дала короткий положительный ответ и опустила взгляд в пол. Гермиона просто ни с кем и никогда не разговаривала откровенно о том, что происходило в школе. Родителей тревожить не хотелось, поэтому она врала им о том, как счастлива. А кроме них никому и не пожалуешься — все остальные студенты Шармбатона подхватывали это отношение к ней просто из какого-то принципа.              — Магглорожденная, приехавшая из Лондона, да ещё и не училась никогда до этого балету. У многих родители помешаны на этом, знаешь. Ту же Даниэль тренировали с раннего детства. А я просто… появилась, и у меня стало всё получаться.              Драко задумчиво хмыкнул, она не видела его лица, но его последующие слова прозвучали довольно грубо, как если бы он злился на этот факт.              — И только за это?              Гермиону это удивило. Она вскинула голову и встретила его хмурый взгляд. Ей никак не удавалось понять: это потому, что она грязнокровка, или потому что они ненавидели её за это?              Он поджал губы, а она старалась придумать, что сказать.              — Я попала в эту группу уже потом, так что я слегка… лишняя. Вторглась сюда без всякого права, — она тихо усмехнулась, но не с горечью. И едва Драко открыл рот, чтобы снова что-то спросить, в дверь постучали, и в проёме показалась голова девушки.              — Гермиона, там, говорят, список появился. Привет, Малфой, — она махнула парню рукой. Грейнджер просто не могла больше ждать. Коротко взглянув на Драко, она подхватила сумку и попрощалась с ним.              — Спасибо за помощь.              — Всегда рад, Гермиона, — с улыбкой ответил Малфой и кивнул, разрешая ей шустро выбежать за двери и понестись с девушкой дальше по коридору. Кажется, она даже забыла, как дышать. Настолько ей было важно узнать, что изменилось в расписании на завтра. Ноги болели, но добежать удалось почти благополучно.              Она услышала кучу смешков ещё издалека, а как показалась в дверях, всё затихло. И тревога заныла где-то в сердце. Дэн стояла почти у самой доски со своей подругой, и, когда Гермиона шагнула к ней, судорожно ища своё имя на пергаменте, послышался её надменный голос.              — Мне так жаль, Грейнджер.