Двенадцать танцующих принцесс

      Драко был в довольно приподнятом настроении в тот день. Они провели в постели большую часть времени, никак не желая выбираться оттуда, пока солнце не начало настойчиво нагревать все тёмные поверхности в комнате и не стало слишком жарко. Он натягивал белую рубашку, поглядывая на чересчур радостного Забини.              Блейз, придерживая штору, наблюдал за подготовкой к празднику. Шум под окнами никак не давал им забыть о том, что сегодня фестиваль. И даже Тео, который лежал на кровати и задумчиво перечитывал совершенно скучный и полупустой лист письма матери Драко, улыбался уголком губ. Вся эта суета просто вселяла какую-то необъяснимую радость, и они все были не в силах ей сопротивляться. Да и был ли в этом смысл?              — Оно написано фальшиво и для галочки, что ты там так вычитываешь? — Забини рухнул на кровать рядом с Тео, ложась головой у того на груди и прочитывая строки письма.              — Пытаюсь найти хоть одно упоминание Гермионы Грейнджер, — отозвался Нотт. Он опустил листок с письмом, и оба строго посмотрели на Малфоя, вдевающего ремень в брюки. Драко хлопнул пару раз глазами.              — Она моя мать, а не лучшая подружка.              — Твоей лучшей подружке я не стал бы писать про Грейнджер на твоём месте, — Николас показался в дверях и опёрся на косяк, сложив руки на груди.              — И то верно. А то приедет сгрызть голову сначала Грейнджер, потом тебе, Малфой, — Тео качнул головой с видом всезнающего старика, и Драко не удержался и кинул в него подушкой, вызывая смех.              Ник присоединился к киданию подушек, но в этот раз досталось затылку блондина:              — Вылезайте, вы и так провалялись целый день в постели. Надеюсь встретить вас через двадцать минут в саду.              Он развернулся и исчез из поля зрения. Драко, потянув Блейза и Нотта за рукава рубашки с кровати, вытолкнул их за дверь, вышел за ними в коридор и закрыл спальню.              — Так что с письмом? Всё в порядке? — Малфой поравнялся с друзьями.              — Да всё как обычно, я в двенадцать такие маме писал, пока ей ещё было интересно. Здоров, сыт, богат, девушки нет, детей не предвидится, — Блейз прыснул, покосился на Драко. — Выдохни. Она больна, и ей необязательно писать поэмы. Люциус пусть строчит.              — Я хочу, чтобы она была в курсе всего, что происходит. И быть рядом, если что-то пойдёт не так.              — Ты же слышал врача, Драко, — Тео закатил глаза, — прогнозы хорошие. Она поправится к твоему возвращению.              — Я бы больше переживал за Люциуса, — вставил Забини. Малфой скептически приподнял бровь. — Одна его ошибка, и твоя мать его склюёт, честное слово. Тем более ему всё время сидеть с ней и быть мальчиком на побегушках тоже не очень нравится, я уверен.              — Ой, ты же сам знаешь, он её любит больше жизни, — Драко фыркнул, выходя на улицу через массивные двери в сад. Украшения на столбах из белого дерева переливались всеми цветами радуги. По проходу стояли арки, со свисающими вниз лентами из атласа. И где-то там, на площади у фонтана, после всего этого прохода была целая ярмарка, по периметру разместились столы с едой и напитками, а посередине — сцена, где выступали сегодня ученики со своими номерами.              На живой изгороди появились розовые, белоснежные и жёлтые цветы, чего Малфой ещё не видел. И, конечно, голубые розы были неотъемлемой деталью каждого сегодняшнего костюма.              Парни осмотрелись вокруг и, переглянувшись, решили, что с Хогвартсом такое празднество никогда не сравнится. Взглядом он поймал девушек, танцующих на зелёной траве поляны слева, пикник справа и кучу студентов с коктейлями и едой, идущих им навстречу. И, конечно, музыка….              — Драко! Ты пришёл! — Даниэль выскочила буквально из ниоткуда, делая вид, как удивлена его видеть. Малфой был почти уверен, что она караулила его где-то из-за кустов. — Каждому… — брюнетка подцепила воротник его рубашки, чуть двигая парня на себя, затем разместила маленький голубой бутон розы на белоснежной ткани, — полагается сегодня иметь символ праздника.              После чего протянула ещё две розы на раскрытой ладони Блейзу и Тео.              — Увидимся, Драко, — она оставила лёгкий поцелуй на его щеке и тут же скрылась. Нужно сказать, что, если бы так сделала та, что нравилась ему больше всего, он был бы более чем очарован, но выходка Дэн его совсем уж никак не впечатлила, так что он пожал плечами и пошёл осматривать фестиваль дальше.              — У тебя слишком мало яиц, чтобы отшить тех, кто тебе не нравится, Малфой? — слизеринец Люциан под руку с очаровательной девушкой подошёл и улыбнулся чересчур гадко. Боул начинал его даже раздражать, уж больно много о себе возомнил. — Так трудно сказать бедной девушке, что она тебе не нравится, или ты просто наслаждаешься вниманием?              — Ко мне хотя бы подходят девушки, и мне не приходится уговаривать их деньгами и выпивкой, — Драко ухмыльнулся ему в ответ, а Забини за спиной разразился тихим смехом от вида лица Боула. Он гневно закатил глаза, но прошёл мимо них. Видимо, счёл время, потраченное на однокурсников, слишком драгоценным, чтобы терять ещё минуту.              — Какой же он всё-таки придурок. Я думал, в нём хоть что-то изменилось, — Тео скривил губы от отвращения.              — Да с чего бы, — ответил Блейз. Он привстал на носочки, выискивая глазами прекрасную рыжую макушку девушки, что он так хотел видеть. Она на глаза никак не попадалась, поэтому он стал искать выпивку. Не может ни одно подростковое мероприятие обойтись без алкоголя, хотя бы тайного.              — Говорят, она будет после семи, — Аделина налетела на него со спины, обернув руки вокруг талии, отвечая на вопрос, витавший в воздухе. — Они разгонят детей по кроватям и тогда разрешат выпить пунша или… чего покрепче. Но это не точно.              — Вот это я понимаю — праздник! — весело заявил Тео. — А профессора не против?              — Официально — против. Но, думаю, когда твоим студентам открыт круглосуточный выход в обычный мир, они наверняка понимают, сколько алкоголя мы можем перевести сюда. Так что им наверняка проще контролировать количество и качество, чем запрещать совсем.              — Мудро, — тихо ответил Драко, тоже не переставая сканировать толпу глазами.              — Их выступление через час, — снова читая мысли произнесла девушка. — А балерины всегда тренируются до последнего, так что раньше мы их не увидим. Пошли, я покажу вам, что здесь есть.              Атмосфера и правда царила невероятная. На время Драко почувствовал себя как в каком-нибудь волшебном городе из сказки, где жители приветливо улыбаются тебе, совершая свои обычные покупки, вокруг вечно цветут растения, а небо всегда голубое с пушистыми облаками.              Общий шум от смеха и разговоров, музыка, танцы, сувенирный браслет из лент, который всей компании купил Нотт — всё это погрузило его в абсолютный восторг, задвинув на задний план всё остальное, что считалось как минимум не слишком важным.              После того, как они обошли всю ярмарку и все ларьки с едой, схватив лимонад, компания устроилась на траве одной из полян. К ним присоединились Николас и Дориан с Луизой и Ветой, поделившись классным печеньем с мятой. Он был счастлив чуточку больше, чем обычно. А когда появится Гермиона в своём изумительном синем платье и в пуантах, чтобы станцевать так, как ему нравилось… у него, наверное, остановится сердце.              О разговоре с ней он не сказал никому и ничего. Это было то воспоминание, которое ему хотелось сохранить лишь для себя. Хотя, кажется, в компании все чувствовали подвижки в этом деле. Особенно Луиза, бросавшая свои многозначительные взгляды и улыбки.              — И часто у вас проводят подобные праздники? — Тео лежал на пледе. Съев сахарную дольку лимона, он повернулся к ученикам Шармбатона.              — Если повезёт, вам удастся застать выпускной, — Дориан ответил с улыбкой, полной каких-то секретов и тайн.              Аделина засмеялась:              — У нас есть четыре самых главных торжества в году. Осенний бал. Рождество. Весенний фестиваль и выпускной.              — По одной неделе каникул на каждый из них, — добавил Ник. — После выпускного, если Мадам Максим в хорошем настроении, можно отдыхать хоть месяц.              — Некоторые факультеты даже в каникулы здания школы не покидают, — добавила Аделина в качестве возражения.              — И кто не может уехать? — полюбопытствовал Забини.              — Как правило те, кого учат на невыразимцев. И те, кто углубляется в тёмную магию. Их магический баланс нестабилен, поэтому учителя запрещают им выезжать обратно домой, чтобы не нарушить его.              — С Тёмной Магией всегда очень сложно. Нужно держать равное соотношение тьмы и света, чтобы не скатиться в неконтролируемую ярость или что-то в этом духе, — Вета подала голос, откусив кусочек печенья. Виталина Дюпре вписалась в их компанию удивительно лаконично, так, будто они были знакомы с ней вечность, пусть она и была Шармбатонской Полумной Лавгуд. Она училась на спортивном отделении, особенно тщательно занимаясь верховой ездой и лошадьми, и этот факт говорил о ней больше, чем можно было себе представить.              Она умела таинственно молчать и также громко смеяться, и Драко чувствовал странный комфорт в её обществе. Он нахмурился, задавая вопрос:              — Они ведь всё равно учатся и общаются с другими?              Девушка в ответ кивнула.              — Конечно, — после чего махнула рукой на одну из учениц в жёлтом летнем платье возле фонтана в группе учеников. — Она приехала сюда с третьего курса Дурмстранга и сразу пошла на тёмную магию. Как видишь, друзья у неё есть.              — Разве так можно? Переводиться из одной школы в другую?              — Дурмстранг не учит балансу, — Дориан фыркнул с толикой раздражения от упоминания другой магической школы. — Они там все просто хладнокровные ублюдки. Как в военной школе, их учат просто быть жестокими и безразличными. Ей, — он показал кивком головы на ту девушку в жёлтом, — это грозило смертью. А смерть маленькой девочки на руках любой школы — жуткий скандал. И они приняли решение о переводе.              Драко собирался открыть рот, но его прервал звук громких аплодисментов. Аделина опустила взгляд на часы.              — О, кстати, уже час прошёл.              — Ну наконец-то ты перестанешь ёрзать на своём месте как ребёнок, — тихо подколола Малфоя Вета, поворачиваясь к сцене.              Он почти замер, рассматривая по очереди каждую из балерин, выходивших на сцену в своих голубых платьях. Одиннадцать, двенадцать… вся группа была на месте, только одну девушку он не видел. Ту самую, ради которой он бегал глазами по лицам всех балерин сегодня.              Драко ведь наблюдал за этой репетицией. Он знал, что она должна танцевать на месте той высокой красивой брюнетки в левом углу. Но Гермионы не было. Ни через минуту, ни через три, и сердце пропустило удар, предчувствуя что-то плохое.              Аделина взмахнула волшебной палочкой, вызывая свой изящный патронус в виде рыси.              — Найди мне Гермиону Грейнджер.              И та отправилась в путь до самой школы, оставляя после себя след. Малфой даже не мог понять, почему все ему так помогают в отношениях с ней, но сейчас это волновало его в последнюю очередь. Драко довольно сильно переживал за неё. Он же знал, как Грейнджер готовилась и как танцевала, отдавая сцене всю себя. Почему её не поставили в число танцующих с её-то талантом? Неужели грёбаный расизм и ненависть?              Драко пока не знал, что он чувствует по поводу того, что Гермиона — магглорожденная, и просто предпочитал об этом не думать. С детства его учили, что они — грязь под ногами. А тут он встретил умную, образованную девушку и понятия не имел, как сопоставлять этот образ с тем, что ему говорили раньше.              Поэтому Малфой просто отложил эти мысли до определённого момента и решил, что обсудит их с самой Грейнджер, если всё зайдёт слишком далеко. Пока о таком он не мог даже мечтать.              Музыка кончилась, балерины с поклоном и ослепительными улыбками покинули сцену под бурные овации, а она так и не появилась. Зато вернулась рысь Аделины, тыкаясь мордой ей в раскрытую ладонь.              — Знаешь, где находится выход на балкон Северного крыла? — спросила она внезапно. Малфой нахмурился, мысленно нарисовал себе карту школы и кивнул. Ей даже не пришлось заканчивать фразу, он сразу поднялся с места и направился в сторону замка быстрым шагом.              — Она в порядке? — Луиза тоже звучала расстроенно. Аделина кивнула.              — Думаю, ей не помешает его поддержка.              Драко шёл слишком быстро, наверное. Его дыхание сбилось, и на втором этаже ему пришлось прислониться к стене, чтобы отдышаться. Куда он в общем-то торопился? Гермиона никуда не денется, а ему не помешает показаться перед ней более-менее прилично.              Поэтому, успокоившись, он уже гораздо медленнее пошёл в сторону балкона и остановился, сжимая золотую ручку пальцами. Что он собирался сказать? Знал ли причину, почему она была на самом деле расстроена? Будет ли рада его видеть или прогонит?              Он рискнул, подаваясь вперёд и оказываясь под голубым небом на улице на довольно большом балконе. Яркое солнце, белые колонны, растения у входа и голубые лёгкие занавески, что колыхались при каждом тёплом дуновении ветра. А ещё одна хрупкая девушка, сидящая возле ограждения и смотрящая куда-то вниз.              Малфой даже не додумался тогда в саду поднять голову и рассмотреть её, когда бежал сюда.              Гермиона выбрала белое летящее платье, c вышивкой на груди и шифоновыми рукавами и юбкой. А волосы с голубой лентой, вплетённой в бант, оставила в низком вьющемся хвосте.              Драко мог бы любоваться ей вечно, если бы не бесконечная печаль на лице. Та отражалась во всём её образе, пока девушка наблюдала за очередным выступлением балерин внизу. Ей стало даже как-то всё равно, что Малфой пришёл. Он ей нравился, но чем-то большим, чтобы Гермиона могла вскочить, подбежать, обнять его или просто заговорить, он не был. Она не желала делиться своей болью.              Вопреки её ожиданиям, Драко молчал. Просто подошёл и устроился напротив, опершись спиной на ограждение. Грейнджер чуть придвинула ноги к себе, освобождая ему пространство, и не сказала ни слова, погружая их обоих во внезапно комфортную тишину.              Гермиона прислонилась головой к холодному мрамору и закрыла глаза. Ей нравилось, как ветер касается её щёк, аккуратно цепляет ткань платья и уносит дальше запах цветов из сада, куда-то внутрь замка. Она любила эту школу, эту природу, даже этих людей. Тем не менее сейчас ей нужно было исчезнуть отсюда и не видеть фестиваль вовсе.              — Спрашивай, ты же за этим пришёл, — в её голосе сквозила грубость, по спине Драко от такого холодного тона пробежало неприятное чувство, однако он довольно быстро взял себя в руки.              — Спрашивать о чём? — невинно полюбопытствовал он. Гермиона фыркнула.              — Почему меня выгнали с выступления.              — Я не за этим пришёл.              — А зачем? — не особо веря его словам, девушка развернулась, окончательно отрывая свой взгляд от сокурсниц.              — Не хотел, чтобы ты чувствовала себя одиноко.              — И поэтому выследил меня?              — Спросил, где тебя можно найти, — Малфой будто гладил её взглядом, запоминая каждый элегантный изгиб профиля лица и поведение каждой непослушной пряди волос.              — Но вопрос тебя всё равно мучает, да? — тон смягчился, и стало чуть легче им обоим. Гермионе не хотелось зря на него срываться, ведь дело было отнюдь не в нём. Но всё-таки зачем он пришёл, она тоже не особо понимала. Он должен быть внизу, с Даниэль, наслаждаться её танцами, а не сидеть здесь с ней на балконе.              — Ты хочешь об этом поговорить? — искренне спросил Драко.              — Нет.              — Тогда не будем, — он дёрнул плечами и закрыл глаза.              Грейнджер поступила так же, вслушиваясь в музыку. Мерлин, дали бы ей только возможность. Она бросилась бы танцевать прямо посреди любой сцены, любой площади, а сердце отбивало бы ритм в такт музыке. Каждое её движение она могла продумать в своей голове, аккуратный полёт её руки в сторону зрителей, лёгкий прыжок по брусчатке площади.              У неё были мечты — стать свободной, скинуть оковы правил, учителей, соперничества и хоть раз заниматься тем, что нравится. А нравилось ей танцевать. Безудержно, долго, отдавая всю себя. Пока ноги не начнут ныть от длительных тренировок.              Ей хотелось обратно на сцену, быть рядом с партнёром. Быть способной на то, чтобы снова кому-то доверять и плыть по течению мелодии вместе с ним. И потом каждое «Браво» и все громкие аплодисменты отпечатывать в своей идеальной памяти и хранить их вечно.              — У них на всё одна причина, — внезапно заговорила Гермиона. Драко тряхнул головой, пытаясь понять, о чём речь. Ему понадобилась минута, чтобы понять, что именно она имеет в виду. — Ты не готова, ты не справляешься, ты делаешь недостаточно.              — Наглая ложь. Я видел твою тренировку за день до! — резко возразил он, приподнимаясь на руках. — Ты танцуешь лучше их всех!              Она тихо посмеялась и повернула к нему голову.              — Что ты понимаешь в балете?              — Не так много, как ты. Но увидеть, что ты чисто выполняешь свою программу, я могу, — Малфой чуть нахмурился, и это вызвало на её губах улыбку. Конечно, Гермиона никогда не считала поступки своего руководителя честными. Но и обвинить её в этом она не могла. Ей осталось лишь выслушивать её замечания, чтобы стать лучше. Поэтому больше тренировок, больше часов занятий, больше усердия.              Ты делаешь недостаточно.              — Ты должна была танцевать там сегодня.              — Должна была, — согласилась Грейнджер.              — Пойдём, — Драко поднялся с места, и Гермиона вскинула к нему голову, такому высокому, уверенному в чём-то, протягивающему ей руку. Она недоверчиво осмотрела открытую ладонь, и он протянул её ближе, приглашая действовать.              — Куда?              — Будешь много знать — скоро состаришься. А старость балерине ни к чему.              Она тихо усмехнулась, поймала его улыбку и подумала, что, наверное, он ничего не замышлял против неё. По крайней мере, пока что поводов не доверять ему у неё не было, поэтому девушка ловко вложила свою ладонь в его и поднялась с пола. Не то, чтобы ей было, что терять.              — А теперь скажи мне, где ты живёшь. Нам понадобится обувь, — Малфой уже шагнул к дверям, но Гермиона его остановила и подхватила с пола пару босоножек белого цвета, которую он до этого не заметил.              — Пойдёт?              — Вполне, — он потянул её на выход, и она просто так согласилась пойти. Они прошли, держась за руки, всю школу, не встречая ни единой живой души. И только на выходе из школы, прямо перед арками с лентами, Драко остановился и отпустил её ладонь.              — То, что ты не выступаешь, — Малфой опустил голову к своей рубашке и подцепил розу тремя пальцами, чтобы аккуратно вытащить, — ещё не значит, что тебе не позволен праздник.              Гермиона начинала понимать, чего он хочет, и была не в силах сказать ему «нет». Драко же вытащил из ткани булавку и закрепил розу идеального голубого цвета у неё на груди, стараясь как можно меньше касаться кожи. Девушка замерла, едва ли способная дышать.              Но когда работа была закончена и он провёл пальцами по лепесткам, по губам обоих расплылась улыбка.              — Иди и покажи этим выскочкам, кто на самом деле достоин выступать на сцене.              — Мне понадобятся пуанты… — протянула Грейнджер, понимая, что в босоножках ей не станцевать. Драко скривил губы, опустил взгляд вниз и вытащил палочку. Немного простой трансфигурации, и на ближайшие несколько часов её обувь станет туфлями для танца. Гермиона радостно хлопнула ресницами и уже бросилась вперёд, чтобы обнять Драко, но остановилась на полпути, удостоив его всего лишь счастливой улыбкой.              — Дерзай, Грейнджер. Пора уже жить жизнь мечты.              Музыка сменилась, став похожей на какое-то подобие танца посреди города из старых мультфильмов. Драко махнул ей рукой в центр площади и ухмыльнулся, а Гермиона не стала больше ждать ни мгновения.              Она могла бы переживать, что ей тут не место. Что ей нужно танцевать лучше. Что, в конце концов, её возненавидят за этот поступок. И пусть. Именно сейчас Малфой дал ей добро на то, что она давно хотела сделать — просто отпустить себя и быть той, кем она является. Не хитрой интриганкой, убирающей соперниц, а добрым искренним человеком, что так горел балетом.              Она начала одна, в полном одиночестве, смотря лишь на Драко для поддержки. Её движения казались лишь немного неловкими от того, что Гермиона была единственной на своей импровизированной сцене. А потом Малфой заметил то, как на неё поглядывают некоторые девушки из толпы в таких же пуантах. Аделина как раз разговаривала с одной из них, кивая на Гермиону.              И постепенно ещё две балерины присоединились к Грейнджер, легко подстраиваясь под её ритм танца, который явно был им известен.              А затем потянулись ещё, и ещё, те, кто никогда не соперничал с Гермионой, не пытался её задавить. Драко вообще никогда до этого их не видел. Их было ровно двенадцать, как в родной группе Грейнджер. В платьях, кажется, всех цветов радуги и ещё немного. От белого до глубокого фиолетового. И без всех надоедливых девушек вроде Даниэль и её подружек.              Гермиона поймала восхищённый взгляд Драко, чтобы улыбнуться ему и продолжить свой маленький танец, отрешённый от правил и ограничений. Это был настоящий хоровод весны, исполненный балеринами.              — Ну что, Грейнджер, тридцать два? — спросила одна из её знакомых, улыбаясь также счастливо.              — А давай! — с лёгкостью согласилась она, по каким-то причинам уверенная, что в этот раз у неё получится.              Всё-таки было что-то в том, как они танцевали, держась за руки, как будто на открытой ладони перед всем миром. И когда толпа, собравшаяся вокруг площади, начала хлопать в ритм музыке, Гермиона поняла, что пора.              Стойка. Идеальный взмыв вверх, чтобы начать первое фуэте. И под восторг зрителей, под их аплодисменты все двенадцать балерин закружились. Так синхронно, что и на миллиметр не отступали друг от друга. Праздник весны и цвета — вот, как им стоило бы его назвать. Праздник радости. Искренности. Свободы.              И пока они кружились, весь мир был будто и совсем не важен, пока все тридцать два поворота не были закончены и они не замерли ровно под конец музыки. А затем послышался только девичий смех, такой чистый, словно им снова девять лет и никакие проблемы не морочат голову. И остаётся только желание летать.              Под новые аккорды девушки поскидывали свои пуанты в кучу, даже не очень заботясь, где чьи, и вернулись обратно в центр, чтобы начать новый танец, такой, может быть, далёкий от балета, но не менее прекрасный.              — Ты потанцуешь с ней? — Вета положила подбородок Драко на плечо, наваливаясь со спины. Он чувствовал её улыбку щекой.              А Малфой… наблюдая, как Гермиона стянула с волос дурацкий голубой бант и позволила своим волосам развеваться во все стороны с каждым новым прыжком, не мог оторвать от неё взгляд и прерывать её ему совсем не хотелось.              — Не сегодня, — он мягко качнул головой, также счастливо в какой-то мере улыбаясь то ли ей, то ли самому себе.              — Не потеряй её. Что бы Ник не говорил, она удивительная, — прошептала девушка, прежде чем отстраниться и вернуться к остальной компании, Драко не мог не согласиться. Вся толпа была слишком очарована теми, кто танцевал на площади, не щадя своих ног, и не жалела для них улыбок.              — Она не всегда была такой, вот что я скажу в своё оправдание, — Николас поднял руки в воздух, чем заставил всю компанию засмеяться. — У неё было мало друзей, она сидела ночами в библиотеке, а днями заставляла на уроках нас чувствовать себя идиотами.              — Никто тебя не винит, — Луиза толкнула его в плечо. — Она просто заставляла чувствовать тебя тем, кто ты есть.              Ник закатил глаза, а Драко с остальными дружно рассмеялись. Малфой чуть отвлёкся от созерцания Гермионы, чтобы провести ещё немного времени с друзьями, но на самом деле его взгляд то и дело возвращался к ней.              — Чёрт, Нотт, поменяйся уже с ним местами. Ещё немного, и он свернёт шею, — Дориан толкнул Тео в бок, вынуждая того подняться. Драко пересел, и так ему и правда было удобнее наблюдать за ней в кругу своих, возможно, новых подруг, а не просто группы. И он задумался. Действительно ли вся травля, о которой она говорила, была столь реальной? Те балерины, что находились рядом с ней сейчас, были к ней добры, они не отступились от неё.              Было ли это стартом новой дружбы?              Они просидели до самого заката в ожидании выпивки, в какой-то момент перейдя на еду серьёзнее, чем просто печенье и мороженое. И устроили настоящий пикник с книгами и настольными играми. Уходить совсем не хотелось, заканчивать такой день было бы преступлением. А никто и не собирался, продолжая наслаждаться вечером.              В тёмном саду все домики окрасились желтоватым светом от гирлянд, такие же появились на арках, фонари осветили пространство тёплым светом, а фонтан превратился на время в большой костёр, рядом сидели подростки и жарили зефир. И преподаватели выбрались прогуляться после того, как пропустили первую часть фестиваля.              Гермиона проводила свой вечер в компании тех же прекрасных девушек, с которыми, как она думала, общение было невозможно. Но сегодняшний смелый поступок показал ей, что не всё было так, как ей казалось, и они с радостью остались вместе, чтобы посплетничать, посмеяться над общими шутками, словно были знакомы всю жизнь. Они были добры к Гермионе, считали за свою, а это ощущение она забыла на много лет.              Если бы не Драко, она, возможно, никогда не посмотрела бы на этих людей.              Время перевалило за десять часов, а учителя начали разгонять учеников обратно в комнаты. Старшим курсам было разрешено остаться ещё немного, но надзора за ними уже не было никакого. У костра осталось всего несколько компаний, особенно стойких.              С бокалом красного вина Гермиона стояла и грелась у огня, укутанная в плед. Летнее короткое платье было не предназначено для холодной французской ночи. Но ей нравилось. Без музыки, уже в практически полной тишине, нарушаемой лишь смехом студентов и треском костра.              — Не жалеешь? — Драко подошёл справа, сделал глоток из своего бокала и отставил его в сторону. Грейнджер спрятала улыбку, опустив голову вниз, за своими волосами. Было бы легко сказать ему «жалею», оттолкнуть и его подальше во имя собственной безопасности, однако такого счастья, как сегодня, она не чувствовала давно, и за это он заслуживал благодарности.              — Нисколько.              — Я не хорош в балете, но… — начал Драко, чуть прикусив нижнюю губу в сомнениях. — Я считаю, что идеально выполнять все движения мало. Нужен внутренний огонь. И у тебя, — он показал пальцем прямо ей в сердце, — у тебя он есть.              Что отвечают на такие признания? Отвечают ли? Гермиона только покраснела, прошептала короткое «спасибо» и отвернулась к огню. С лёгкой надеждой на то, что он прав, она собиралась протренироваться весь следующий день, пока организм не сдастся. Чтобы побороть свои страхи и перейти на более высокий уровень.              — Чем хочешь заниматься ты? — она подняла к нему голову спустя ещё мгновение совершенно комфортного молчания. Драко задумался.              — Наверное, зельями или легиллименцией. Обе сферы кажутся мне интересными.              — Значит, либо в зельевары после школы, либо в Невыразимцы? — улыбнулась она.              — Ни то, ни другое. В семейный бизнес, заниматься банковским делом, — Малфой пожал плечами. — Вряд ли мне позволят руководить виноградниками.              — Так вот чем занимается семья Малфой, — протянула Грейнджер и поправила плед на своих плечах. — А я всё гадала, чем вы зарабатываете на жизнь.              Драко усмехнулся.              — В основном вложениями в бизнесы. Моя мать руководит одной известной фирмой ювелирных украшений. Тётя с мужем обзавелись виноградниками и продают вино где-то здесь, во Франции. Мой отец вложился в банки и фонды.              — Исключительно маггловская деятельность, — попыталась поддеть парня Гермиона, он поддался, тихо смеясь себе под нос.              — Это всё связано с магией, знаешь. Ювелирные украшения хорошо продаются в том же Косом Переулке.              — Косой Переулок? — девушка нахмурилась, непонимающе переспрашивая его. Драко кивнул.              — Маленькая улочка в Лондоне, где можно купить всё необходимое из магического мира. Учебники, животных, мантии, даже инвентарь для квиддича. У вас такого нет?              — Я толком не была в магической части Лондона. Мы получали всё по прибытии в школу, — она задумчиво свела брови вместе. И спустя секунду снова посмотрела на него с надеждой. — Покажешь мне однажды? Я бы хотела это увидеть.              — Почту за честь показать тебе центр всей магической Англии.              Ради этого выражения лица он, наверное, убил бы. Просто потому что это было слишком прекрасно — видеть эти карие глаза, в которых плескались языки алого пламени. И её волосы, такие красивые мягкие пряди. Гермиона что-то говорила ему, что ей пора было идти, но он не слышал. Слишком заворожённый её красотой, Драко протянул руку и дотронулся до чуть холодных пальцев.              Она тут же замолчала и испуганно задержала дыхание. Может быть, это было уже чем-то большим, чем просто «нравился». Он сильно ей нравился. Драко опустил взгляд на её губы, и сердце перестало биться. Ему нужно было её разрешение, и Грейнджер дала его, делая шаг вперёд.              Малфой опустил одну ладонь на её тонкую талию, чтобы притянуть ближе, а второй откинул непослушную прядь со лба.              — Ты невероятная.              Гермиона подалась вперёд, накрывая его губы своими. Лишь бы он был настоящим, и всё это не было глупой игрой. Лишь бы блеск в его глазах не был ложью.              Драко мгновенно заключил её в свои крепкие объятия, тут же отвечая на поцелуй. Она пахла как ваниль. Или как нежность и любовь в одном флаконе, он ещё пока не мог определиться.              Её мягкие сладкие губы были такими тёплыми, ему хотелось бы целовать их вечно. Запускать свои пальцы в волосы, притягивая ближе к себе, и не отпускать никогда. Украсть в ночи, спрятать у себя как сокровище.              Внутри него вспыхнуло столько фейерверков разом, а искры проникли в самые потаённые уголки разума. Малфой не был уверен, что устоит перед ней и не упадёт на колени, умоляя дать ему шанс быть рядом. Её запах сводил с ума, каждое её движение губ было чем-то куда большим, чем просто поцелуй. Холодная ладошка на его груди, где-то в районе сердца, посылала заряды прямо туда, заставляя его влюбляться в неё всё сильнее.              Только бы было всё это правдой…