(Не)озвученное

Ещё будучи маленьким ребенком Саше претила мысль, что однажды она станет похожа на одну из героинь фильмов, которые постоянно крутили по телевизору. Она закатывала глаза, громко цокала и уходила из комнаты, когда на экране девушка с замиранием сердца застывала, глядя на своего будущего возлюбленного. Она также бросала короткое «Ванильно», когда пара, наконец, разобравшись с проблемами отправлялась на свидание под типичную романтичную музыку. Когда её ровесницы с интересом обсуждали очередного идола и представляли, как встретят его, а затем станут его избранницами, Саша в мыслях представляла, как она, рассекая холодный воздух катка заходит на четверной прыжок. Когда другие с восторгом рассказывали родителям о парне, который подарил им шоколадку, Трусова с легким румянцем на щеках описывала свою тренировку. Она никогда не задумывалась о том, что в её жизни будет человек, способный сбивать дыхание. Она никогда не могла представить, что сможет утонуть в чужом взгляде, а потребность прикосновений к нему будет жечь на кончиках пальцев. Саша сильная и самодостаточная и никакая любовь ей точно не нужна. Она не искала её, не ждала, не представляла, что однажды будет гулять по парку за ручку и есть одну сладкую вату на двоих. Глядя на очередную парочку, она корчила рожицу, не понимая, как можно раствориться в человеке. Саша всегда на крыльях летела на тренировку, не замечая вокруг неё восторженных и влюбленных взглядов. Она точно не была сердцеедкой и точно никогда не желала, чтобы каждый смотрел на неё с обожанием. Трусова мило улыбалась и смущалась, принимая очередной букет от стеснительного парня, который все же нашел в себе силы и предложил ей прогуляться вместе. Саша принимала цветы, тихо добавляла, что сегодня она занята и может быть когда-то они смогут встретиться, а после летела домой, опускала цветы в вазу под восхищенный взгляд мамы и убегала в комнату — нужно успеть сделать задания для школы, потому что девушка сбила свой график дополнительной тренировкой. Саша не была той, кто не верила в любовь или яро её отрицала. Девушка прекрасно понимала, что люди влюбляются, находят своих половинок и обретают своё «долго и счастливо». Трусова не была в числе тех, кто при виде обнимающейся пары на лавочке, ускорял ход, шепча себе под нос, что здесь не место для своих обжиманий. Саша не боялась влюбиться, да и обжечься своей любовью тоже. Просто не время для неё. — Ну какая любовь, мам, — широко улыбаясь, протягивала она, зашнуровывая кеды, — мне и так хорошо. К слову, она и не врала — Саша не грустила вечерами, наблюдая, как её одноклассницы постят милые фотографии со вторыми половинками. Она не чувствовала себя обделенной вниманием, но, что важнее — она не чувствовала себя виноватой, ведь открыто и честно заявляла новому воздыхателю, что в её сердце нет места. Трусова никогда не отрицала, что она может влюбиться. Просто, она с легкой улыбкой добавляла «Как?», а потом, пожимая плечами «В кого?». Саша также считала, что любовь — это яркая вспышка, которая все еще не решили ослепить её глаза. Ведь так показывают в фильмах? Она всегда задорно бросала, что её вспышка — это фигурное катание и если бы фигурное катание было человеком, то она непременно предложила бы ему встречаться. То, что любовь не всегда вспышка, Саша узнала позднее. Как в принципе и то, что ловить чужой взгляд и желать прикоснуться — не так уж и «ванильно» на самом деле. Саша всегда умела находить общий язык со всеми и располагать к себе, она делала это непроизвольно, вызывая чужую улыбку даже просто ведя разговор про погоду. Она подкалывала девчонок в раздевалке, пока они в перерывах обсуждали парней, делала вид, что не замечает алеющих щёк Алины. Она подмигивала Жене, когда та зависала на пару секунд возле бортика засмотревшись, бросая короткое «в воздухе сердечки залетали, прекрати». Саша не искала любовь, и точно не думала, что плавно сместила весь свой вектор внимания на подругу. Аня со своим спокойствием и милой улыбкой стала её якорем, который заставлял сбавить темпы и остановиться, чтобы взять передышку и оглянуться вокруг, а не бежать галопом, чтобы успеть по своему расписанию. Щербакова стала той, кто по вечерам утягивал рыжую прогуляться в парке и поесть сладкую вату. Благодаря ней на ноуте Саши появилась отдельная папка с фильмами, которые Аня с усердием отбирала для совместного просмотра вечером. Неожиданно для самой рыжей фильмы перестали сопровождаться её колкими комментариями «слишком романтично» и «у неё сейчас блестки из глаз полетят», пока Аня увлечённо наблюдала за происходящим на экране. Саша не сопротивлялась тому, что Аня медленно меняла её уклад жизни, сама того не замечая. Да и если честно, Трусова не скрывала, что ей это нравится — чувствовать замирающее сердце и легкий трепет в животе, когда Аня на тренировке, забывшись, облокачивается на рыжую, слабо её приобняв. Саша всегда знала, что Аня замечательная подруга, которую она искренне обожает. Саша также знала, что рядом с ней она превращается в одну из героинь романтической комедии. Поэтому, когда однажды девушка испытала ревность, видя Аню в компании неизвестного ей парня, вопроса касательно её чувств к подруге не возникло. Любовь была для неё не вспышкой, а медленно протоптанной дорогой через дружбу, которая выстраивалась поэтапно камень за камнем. Саша знала, что она влюблена, и единственное, что её пугало — это то, что их пути с Аней однажды разойдутся и они навсегда потеряют друг друга. Трусова никогда не боялась любви, именно поэтому, она не шарахалась по коридорам Хрустального, когда замечала чужие красноречивые взгляды. Она не бегала от Ани и не отводила своего взгляда, когда он пересекался с карими глазами. Саша знала, что она также занимает особое место в сердце Ани и просто надеялась, что, когда та влюбиться, её сердце поутихнет с ей чувствами. Ухаживать за Аней она тоже начала непроизвольно, начиная с банального — подождать после тренировки, чтобы пройти с ней до дома и провести больше времени вместе. Совместные вечера стали регулярной практикой, а галерея в телефоне пополнялась совместными фотографиями. Саша не боялась быть пойманной Камилой, которая, прикусив губу, бросала «Ты палишься», пока рыжая наблюдала за прокатами Ани. Она не боялась проносить множество подарков в раздевалку каждое утро, потому что знала, что это вызовет улыбку Щербаковой. Её не бесило и не злило, что она порой сама становилась слишком ванильной, получая от Ани поцелуй в щёку. Щербакова стала её ожившим фигурным катанием, которому Саша была готова отдать своё сердце, наплевав на то, что сама выглядит, как герой мелодрамы. Саша не боялась быть влюбленной, в душе она себя успокаивала, что не боится безответности своих чувств. Она также успокаивала себя каждый раз, когда испытывала ревность. Но страх, который она не смогла побороть — страх за Аню, которая из-за болезни не появилась на тренировке. Она также не смогла побороть страх, когда стояла на её пороге, не смогла побороть страх промолчать и развернуться — Саша проиграла сама себе, только спустя несколько секунд осознав, что проигрыш означал победу. В тот вечер они поцеловались, крепко держа друг друга в объятиях, а страх Трусовой медленно прощался, уступая место для Ани, перевернувшей её мир. — В прошлый раз мы так и не смогли погулять по городу, — тихо шепчет Аня, стоя перед Сашей, которая проверяла сообщения в телефоне перед отлетом, — в эту поездку мы просто обязаны найти время и побродить, — рука брюнетки мягко скользит по чужому предплечью, пока не находит чужую ладонь, переплетая пальцы, — еще нам нужно закупиться сувенирами и обязательно посетить Олимпийский парк, — карие глаза, не отрываясь, следят за рыжей, которая вздыхая, убирает телефон, усиливая хватку на чужой руке. Саша нервно улыбается, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на табло, пока на фоне шумят остальные девушки, затеяв очередной спор. — Конечно, ангел, если в этот раз нам не придется улетать на следующий же день, — она утягивает Щербакову за руку в свои объятия, шепча ей на ухо, — мы сможем погулять до самого вечера, а потом вернемся в свой отель, где поздно ночью я прокрадусь в твой номер и… — Голубки! У нас посадка начинается, — врывается Женя, заставляя отлипнуть покрасневшую Аню. Саша недовольно поджимает губы, получая слабый толчок от Медведевой, которая с чувством выполненного долга, проходит вперед, громко приговаривая, — я бы посоветовала вам поторопиться, а то вдруг самолет улетит без вас. Аня кидает ей вслед «Ты его остановишь», прежде чем вернуть свое внимание резко побледневшей Саше. — Лучше бы улетел, — на выдохе кидает Трусова, снова находя чужую ладонь. Аня сжимает ее руку крепче и молча тянет за собой, чувствуя, как шаги Саши становятся тяжелее по мере приближения к самолету. Уже находясь на борту, Щербакова молча проходит и занимает место Саши возле окна, сразу же опуская шторку и мягко похлопывая по сиденью рядом с собой, на что получает тихое «Спасибо» от рыжей. Саша напряженно опускается рядом и выдыхает, стараясь концентрироваться на шуме в самолете, а не на мысли, что через пару минут они окажутся в воздухе. — Ненавижу самолеты, — тихо бурчит она, когда всех пассажиров просят пристегнуть ремни и включить авиарежим на их мобильных телефонах. Аня молча сжимает чужую руку, не заостряя внимание на страхе её девушки — знает, что та не любит, когда её пытаются успокоить. Щербакова поворачивает голову в сторону Саши, наблюдая, как та недовольно прикусывает губы и тихо считает про себя время, которое их самолёт тратит на взлет. Уже находясь в воздухе, она отстёгивает их ремни и тянется в карман, чтобы достать пару наушников, тут же протягивая один из них Саше. — Нам лететь четыре часа, — добавляет она, когда Саша принимает наушник. — Ты же знаешь, что эта новость меня не успокаивает? — Я просто решила тебя сразу подготовить, чтобы ты не истерила из-за нашего долгого нахождения в полете, — Аня лучезарно улыбается, быстро чмокая Сашу в губы, пока та строит недовольно лицо. Брюнетка быстро находит нужную композицию в плеере, включая пока её девушка не начала возмущаться. Саша сразу же замолкает, прислушиваясь к мелодии, после чего улыбается и приподнимает в удивлении брови: — Звуки природы, серьезно? — Ты можешь закрыть глаза и представить, что находишься в парке, а не в самолете. Я читала, что это помогает. — Надеюсь, не в книге на подобии «Сто способов успокоить психопата»? — Саша смотрит на серьезное лицо Ани, после чего не сдерживается и начинает громко смеяться, тут же получая тихое «Тшш» от Ани. — Глупенькая, я даже не уверена, что ты не придумала это название секунду назад. Саша пожимает плечами, откидываясь назад и прикрывает глаза, опуская переплетенные руки себе на колени. Аня выжидает пару секунд, прежде чем опустить голову на чужое плечо и не заснуть под пение птиц и шум водопада, сопровождаемые спокойным сердцебиением Саши. Саша ловит Аню возле подъезда, когда та возвращается домой. Она ходит по дорожке, высматривая знакомую фигуру, пока та не появляется на противоположной стороне и не приближается к ней. — Мы можем поговорить? — тихо сообщает рыжая, отмечая про себя круги под глазами девушки и покрасневшие глаза. «Снова плакала, снова из-за тебя» — проносится в голове. — О чём, Саш? — Я жалею, жалею обо всём, что случилось после объявления результатов. — Какая сейчас разница? Ты сказала мне всё тем вечером. Аня пытается обойти девушку, но та делает шаг в сторону, не давая пройти. — Я… Я же уже говорила, что это было сказано на эмоциях. — Ты потом на эмоциях избегала меня две недели? На эмоциях не отвечала на звонки и сообщения? Знаешь, твои действия говорят о том, что сказанное в номере было настоящим, — голос Ани ломается, а сама она отводит взгляд, — Саш, я устала, устала от своих чувств и мыслей. Я не игрушка, которую ты можешь выбросить, а потом снова подобрать. — Я никогда не считала тебя игрушкой. — Тогда, что ты делаешь сейчас? Зачем играешь? Бросаешься словами, которые делают мне больно и которые противоречат твоим действиям? Ты сама уверена в том, что я тебе нужна? А в том, что ты любила меня? Ты в один вечер все перечеркнула. Может и нет никакой любви, Саш? Может мы ошиблись? Трусова задерживает дыхание, глядя стеклянными глазами на девушку. «Не говори так, прошу. Только не говори этого» — проносится в её мыслях, пока она наблюдает, как Аня устало поправляет лямку рюкзака на осунувшихся плечах. — Я не хотела верить до последнего, что всё конечно. Я и не верила, но потом ты словно вычеркнула меня из своей жизни. Саш одного дня тебе хватило, чтобы отпустить. Я убеждала себя, что нужно время, но оно шло, а ты всё также приходила в Хрустальный, улыбалась другим и… Я впервые не знаю, что у тебя на душе, ты просто закрылась, оставив меня одну разгребать наше дерьмо. С любимыми так не поступают. — Ань, я не хочу заканчивать всё, — Саша протягивает руку в попытке схватить чужую ладонь, которая тут же отводится в сторону, — я облажалась, я жестко облажалась. Но я никогда не переставала любить тебя, я просто боюсь. Я боялась тогда, что совершила непоправимое и не знала, что мне нужно было сделать, чтобы всё исправить. Я просто не знаю, как. — Саш, я не хочу снова дать тебе в руки пистолет, которым ты может выстрелить в мое сердце на поражение. Второго раза я не переживу. Вчера, когда я вернулась домой после нашего разговора, я впервые поняла, что хочу отпустить, — Саша слышит, как голос Ани дрожит и понимает, что сама не может произнести не слова, оцепенев от ужаса следующих слов, — я хочу отпустить тебя. Иногда так нужно, отпустить того, кого любишь, потому что нужно идти дальше. Я ведь не нужна тебе. — Ты всё, что мне нужно, — глухо шепчет рыжая, чувствуя, сырые дорожки от слёз на своём лице. — Это ты сейчас так говоришь, но что будет на соревнованиях? Я не хочу повторения истории. Я не справлюсь. Ты боишься, и я тоже боюсь. Я боюсь, что, снова доверившись тебе, разобьюсь окончательно. — Перед прыжком, — Саша делает короткую паузу, проглатывая слёзы, замечая, что Аня уже давно не сдерживает свои, — ты никогда не знаешь, упадешь или приземлишься ровно, но ты всё равно прыгаешь. Ты знаешь, что можешь упасть и не подняться, но ты всё равно идёшь на это. — Значит, моих чувств недостаточно, чтобы пойти на этот прыжок. Этот заход не кажется мне надежным. Прости, Саш. Я просто не могу. Громкий всхлип вырывается из груди Щербаковой, прежде чем она обходит не сопротивляющуюся Сашу и не скрывается за дверью подъезда. Саша глотает ртом воздух, стараясь восстановить дыхание и не осесть на землю от недостатка кислорода. Она прижимает дрожащую руку к груди, словно это может притупить боль, которая острым кинжалом пронзает её грудь. «Ты сломала её. Ты уничтожила вас» — судорожно бьётся в её мыслях, пока ноги интуитивно делают неспешные шаги подальше от когда-то родного дома. Саша плачет, не сдерживаясь, плевать, если кто-то обратит внимание или заснимет её. На всё плевать, она уничтожила свою девочку своими же руками. Когда слёзы закончились, а глаза прояснились, она остановилась. Голова гудела, ноги подкашивались, а всё тело била мелкая дрожь. «Нужно идти дальше» «Я тоже боюсь» «Разобьюсь окончательно» «Моих чувств недостаточно» «Я просто не могу» Саша хватается за голову, пока знакомый голос не перестает воспроизводить фразы одна за другой. Трусова обводит взглядом пространство вокруг себя, стараясь сконцентрировать зрение и остановить головокружение. Она слегка пошатывается, стараясь удержать равновесие. Рука непроизвольно тянется к подаренному Аней кулону, сжимая его в кулаке. — Если ты боишься прыгнуть, то я прыгну за нас обеих.