двадцать один.

Ривен, как прилежный студент факультета внутренних дела, безбожно прогуливал и курил где-то за углом, что делать, разумеется, запрещено согласно какому-то там уставу. Ему до крайнего тошно сосуществовать плечом плечу к зубрёжке законов, тонкостям заполнения документов и редких практик в отделе: казалось бы, что может быть легче приехать на вызов, заломать какому-то отморозку руки и втащить с колена, если тот вдруг решит вырываться. Ему за такие взгляды на работу полиции усердно капают в мозг. Ривен не за справедливость, Ривен не за мир во всем мире и не за сокращение процента преступности, потому что шатал он ваши ежегодные всемирные статистики и экономическое положение. Просто ничего другого он не умеет, в смысле, он не сдал бы что-то из списка дополнительных предметов. Он не тупой, просто ленивый и без должной мотивации к учёбе, его максимум — бесконечные тренировки и походы в зал, редкие открывания учебника под прицелом отчисления и выговор матери-одиночки раз в несколько месяцев по телефону. Все же, вся это мерзость не мешает ему числиться в списке лучших среди всех этих, выезжая вверх на безупречных нормативах. Однако единственное, что его смущает, это смежные лекции с бесконечными гуманитарными группами в душных огромных аудиториях. Кажется, там была Муза, её подруги и даже, вау, Брендон со своим блондинистым хвостом. Ривен скользит взглядом по кабинету, с удовольствием замечает свободные места возле себя с двух сторон и как-то особенно гадко улыбается — вот теперь авторитет работает на него, не зря рожи бил после пар некоторым особо заносчивым. Уже и звонок слышно, и шорох старика преподавателя по, кажется, какой-то там истории, даже опоздавших почти нет, хотя сам он частенько нарушает этикет и любые границы приличия, но это как никак последние пары, зачёты и наконец новогодний отпуск. Дверь снова скрипит под давлением охамевших опаздавших — он замечает отдалённо знакомую смазливую рожу и закатывает глаза — и Ривену приходится традиционно расставить ноги пошире, чтобы это пидорское очарование не дай бог к нему не подсело за неимением свободных мест. Мест вокруг не так много, однако пидорское очарование все же целенаправленно двигается в его сторону, гладит ледяным взглядом и прекрасно даёт понять, что весь свой неудавшийся пубертат и буйство гормонов стоило бы сдвинуть по-хорошему и послушно отодвинуться на самый край верным щенком, но Ривену, если честно, плевать абсолютно на мнение какого-то идиота, поэтому он не двигается вовсе, и при желании раздвинул бы ноги ещё шире, да штаны не позволят и растяжка — не страдает он любовью к шпагатам и гимнастике. — У меня с собой банка серной кислоты, Ривен. Ривен открывает рот в молчаливом возмущении и покорно сгребается всей своей агрессией в сторону. — Я пошутил, расслабься. Раздвигать ноги обратно уже поздно, не вываливать же детскую обиду за обман на всеобщее обозрение, потом отловит и сломает ребро, хотя, конечно же, делать он этого не станет. Каким бы бешеным его не считали, просто так кулаками он размахиваться не будет, и уж тем более не влезет в драку с тем, кто очевидно не сможет в ней активно участвовать, и если предыдущие его жертвы для битья сумели сломать ему нос, то Гелия сможет сломать ему только карандаш из рюкзака. Преподаватель начинает свою монотонную речь со списка присутствующих, Гелия смиренно дожидается череда искусствоведов, аналогично смиренно указывает преподавателю на присутствие будущего полицейского и принимается за конспектирование лекции изящным почерком, игнорируя подчистую злобное дыхание совсем рядом. Гелия считает, что Ривен неплохой человек, из тех, в общении с которым нужно быть просто особенным, волей случая оказаться в нужное время в нужном месте, и тогда с вероятностью в девяносто процентов знакомство будет удачным. Гелия считает, что Ривен просто выскочка и задира, абсолютно невыносимый тип для кого-то, вроде него самого, крайне терпимого ко всему окружающему, включая человеческое бешенство. Ривен же, в свою очередь, считает себя самым адекватным из всех в кругу знакомых; так уж вышло, что юношу почти силой впихнули в непонятную разношерстную тусовку, среди которых были даже художники и музыканты — целых две, но даже так среди всего этого слишком шумного и, несомненно, невыносимого бреда обнаружилась очаровательная Стелла, кажется, с факультета дизайна, сумевшая плотно сблизиться с ним, колючим и несколько скованным, и этот дуэт оказался как нельзя кстати. Что удивительно, компания такой яркой дамы ничуть не кажется ему дискомфортной, наоборот — эта блондинка едва ли не единственная, с кем Ривен в состоянии провести целые сутки без навязчивой идеи сбежать поскорее, несмотря на тягу девушки к маскам, сопливым фильмам и моде. Маски же на лице Ривена появлялись часто, и в силу джентльменской породы, закупался ими тоже он, так как прекрасно знал, сколько все это "бабское добро" обойдётся подруге. — Тебя уже пригласил Скай? — Ему шепчут буквально в ухо, и Ривен невольно вздрагивает, но голову не поднимает, только поворачивает в сторону вынужденного собеседника и раздражённо хмурится. На носу вот-вот сессия, а значит и до Рождества осталось не так уж и много. — Стелла сказала, что ты пойдёшь. Стелла решила всё вместо него, видимо, беспокоясь о том, что её друг рискует провести такой праздник в одиночестве. Да он с радостью бы, между прочим, подальше от шума и компании. — Значит пойду. Не то, чтобы Ривен был кем-то из асоциальных, но из всех, кто с вероятностью в девяносто процентов приглашён, будут те, кому они вдвоём со Стеллой успели стереть кости в порошок. Его подруга уж очень любит сплетничать за чашкой кофе, вливать в уши парня тонну информации, которую он с огромным удовольствием переваривает и осуждает тех, кого нужно как самый лучший в мире друг. Потому что таковым он и является, стоит быть откровенным хотя бы с собой, когда находится в кругу близких и правильных, дорогих сердцу людей. Стелла ранимая и чувственная девушка, Стелла та, за которую нужно стоять горой, которой нужно носить завтраки в постель и напоминать о том, что она самая красивая в мире, говорить, что она, кажется, сбросила в весе на своей новой диете, и Муза совсем от неё не утомилась — как от такой классной можно устать? Гелия не трогает его до самого конца пары, видимо, уловив отсутствие малейшего желания контактировать. Сам же он идентичного желания не найдёт даже будучи пьяным, однако Ривен является частью их компании и игнорировать составляющее звено было бы чем-то из ряда вон, вне понятий этикета и моральных принципов. Он весь такой, соткан их принципов и этикета, до абсурдного вежлив и учтив даже с теми, кто его ужасно злит, и это можно было бы назвать положительной чертой, не пользуйся этим всякий. Гелия считает, что вежливость награждается выгодой и ответным жестом, Гелия живёт в мире, где алчность и эгоизм его человеческих дел касаются редко и совсем не метко, потому что пресечь это проще, чем отвесить Ривену подзатыльник.

"Нам срочно нужно обсудить сплетни". Стелла 13:26 "Я ТАКОЕ УЗНАЛА" Стелла 13:26 "Чекни твиттер" Стелла 13:26 "СРОЧНО" Стелла 13:29

Продрать глаза удаётся к тому моменту, когда подруга уже выходит из себя, и приходится успокоить её коротким "сек сиди", залезть-таки в целый список в уведомлениях, чтобы увидеть ворох контента для грядущего спа-приёма.