двадцать один.

у Ривена отходит кровь в ноги, он чувствовал такое много-много раз, в школе, дома, на улице в переулке, когда на него одного шла толпа ебанутых шестнадцатилеток, когда ему самому было двенадцать. Руки трясутся от злости и беспомощности, он почти не чувствует страха, хотя стоило бы, в голову не бьёт рефлекс спасти себе жизнь, хочется только отобрать её у кого-то конкретного. Ривен видит, словно в слайдшоу, как на него с ножом движется отец и что-то кричит. видит — не слышит. в ушах только гул собственного сердцебиения, ему уже тринадцать, но легче жить не стало, только наоборот, с каждым днем уровень сложности повышается в геометрической прогрессии, весь его жизненный хардкор это сплошной фрактал. Ривен впивается расширенными от эмоций глазами, точно кукла из азиатских триллеров, в лицо матери, что не выражает ни грамма озабоченности насчёт ближайшего будущего сына. Волнуется лишь о том, как бы ей не прилетело, даже не пытается отвлечь внимание мудака в любую из стезей. он пятится к двери со скоростью пропорциональной приближению ножа к его лицу: Ривен успевает поднять ногу и крепко лягнуть отца в колено, чтобы школьным рюкзаком, вовремя соскользнувшего с плеча, выбить нож из чужих рук. соревнование у кого руки трусятся сильнее: у синего мужика или у почти обмочившегося ребёнка. соревнование: кто первым поднимет нож. руки у Ривена перестают дрожать ровно в тот момент, когда он поднимает своё спасение прям так, за лезвие, что впивается ему глубоко в ладонь, и лишь секундой позже оказывается в правильном положении рук, зажатое двумя ладонями. одной слабее — на предплечье висит рюкзак. он стоит с перекошенным от злости лицом и все ещё ощущает лёд под ногами, почти треснувший. Ривен криво замахивается, когда ему лезут едва ли не в пальцы с требованием, с угрозами, и оставляет нож где-то у сгиба локтя, чужого. нож торчит мерзко, в обрамлении густых чёрных таких же мерзких волос, что секундой позже становятся красными. Ривен вываливается кубарем из квартиры и запинается о первую же ступеньку, мгновение и— и Ривен подрывается в холодном поту, в постели, пропитанной влагой. ему во всем мире сейчас не хватит воздуха, он глотает его кубометрами и даже ни разу не давится. на улице ещё ночь. Ривен думает, лучше бы словил паралич. и ловит его три последующие ночи перед тем, как его после пар не выдергивают в имровизирированный в домашних условиях салон красоты. "Нам срочно нужно обсудить сплетни". Стелла 13:26 "Я ТАКОЕ УЗНАЛА" Стелла 13:26 "Чекни твиттер" Стелла 13:26 "СРОЧНО" Стелла 13:29 Продрать глаза удаётся к тому моменту, когда подруга уже выходит из себя, и приходится успокоить её коротким "сек сиди", залезть-таки в целый список в уведомлениях, чтобы увидеть ворох контента для грядущего спа-приёма. Ривен открывает твиттер, пробегается взглядом по короткой ленте новостей из жизни близкого круга, и заходит на закрытый аккаунт Стеллы. последний ретвит: "Он точно на меня запал, вы бы видели его глаза!" отправлено с IPhone. Ривен в недоумении щурится и листает ниже. дальше: "Этот блондин с голубыми глазами со второго курса, кажется, будет на ближайшей вечеринке, нужно будет туда попасть любым способом." ещё ниже ретвит с цитатой от самой Стеллы: "пиздец, мать не научила тебя отличать old-money от секонда?". Ривен тянет ухмылку от успешной подклолки, и открывает изображение ниже; несуразная девушка с почти неоновыми красными волосами и кучей веснушек на лице, будто её где-то на год сделали красной тряпкой для голубей на бульваре у их общежития. аккаунт "b(L)oom" с кучей подписчиков выглядит сомнительным вложением в вебкам и электронный дневник, который подросток спрятал от родителей, где подробно и с лишними деталями рассказывает дорогому бумажному другу как курил сегодня сигарету и лизался с одноклассником. Ривен кривится. Он испытывает иррациональную неприязнь к практически каждой девушке, и списывает это на то, что они поголовно безмозглые и зацикленные на деньгах и членах, разумеется, все, кроме Стеллы и её девушки (последнее только из уважения к самой Стелле, но никак не к Музе). Ривену спокойно дался тот факт, что подруга лесбиянка и даже не пытался никоим образом это оспаривать, но в сумме с этим оставался железным гомофобом. Если быть точнее, Ривен был —фобом абсолютно всего: все у него вызвало агрессию, все доводило его до бешенства, все вызывало у него отвращение и желание уничтожить. например, Гелию, который уже собирает вещи в свой аккуратный шопер с кучей пинов-значков и каких-то ещё непонятных пятен, будто от краски, но больше смахивающих на кровь, или, если быть наглее, это точно была кровь. Ривен знает как она выглядит на ткани. спрашивать он, конечно же, не станет, потому что ему поебать с самого верхнего этажа их общежития. но пай-мальчик Гелия живёт на съёмной квартире, кажется, даже один и успешно себя содержит. Ривен думает, что раз тот открытый гей, то точно ежедневно долбится по углам, возможно, за деньги, и именно по этому у него нет проблем со средствами. он не знает этого наверняка, но у Гелии не такая уж и старая модель телефона, беспроводные качественные наушники, пидорские серебряные кольца и слишком ухоженная как для мужика внешность. для Ривена наличие финансовой подушки — роскошь, и он свою стипендию с отличием (что вывозит на соревнованиях лишь, не на учёбе) и среднюю зарплату с ночных смен на складе тратит на сигареты, еду и Стеллу. ещё на кофе, на дорогу домой, на обезболивающее и на три килограмма сухого корма ежемесячно, чтобы подкармливать пятнистый кусок шерсти у Стеллы под подъездом. — Ривен. Он поднимает глаза резким раздраженным полётом и находит там того самого блондина, который предположительно запал на дешевку с первого курса. — Стелла просила подкинуть тебя. — Ага, шмотки соберу и подойду. Ривен для чего-то остаётся втыкать на подольше, когда из аудитории выполз даже преподаватель, медленно соскребая со стола свои скромные пожитки в виде пачки сигарет, скомканных наушников, павербанка и ручки с блокнотом — блокнот швыряет в рюкзак, уже будучи одной ногой на ступени вниз, как замечает на скамейке дебильный яркий значок с ядовитым плющем. Его он тоже для чего-то спешно соскребает и минутой позднее уже вваливается на переднее сидение ауди, откидываясь назад и растекаясь по мягкой спинке. — Завтра вечером вы будете, я так понимаю? Адрес Стелла знает, только, пожалуйста, давай без обдолбанных тебя и Набу в этот раз? — Попросишь лучше, я подумаю. Скай кидает на него слишком долгий по ощущениям взгляд как для доли секунды, и снова впивается вниманием на дорогу, и Ривен почему-то решает вслух согласиться на такую авантюру: — Я тебя услышал, чел, расслабься. До знакомого подъезда они доезжают в полнейшей тишине и Ривен снова задерживается под ним, чтобы покормить пулей подлетевшего к ногам кота. гладит его бесконечное количество времени содранными жёсткими ладонями, чешет пузо и играется какой-то палочкой, прежде чем получает втык голосовым сообщением ровно на две секунды. нет нужды даже включать омерзительный треугольник, этот высокий недовольный голос уже матерится в его собственной голове почти что совестью (худшей её вариацией, раз на то пошло), угрожает расправой и жалуется на то, что Муза слишком хорошо выглядит в этих своих топах — Ривен сказал бы лифчиках — и хочется с ней лежать где-то под градусом, а не сдерживать рвотные позывы от вида первокурсницы рядом с братом, впрочем, иногда и от самого брата (стоит уточнить, что Скай был рядом с ним, по левое плечо, за рулём и с этой Блум даже рядом не стоял). Ривен только мысленно кивает и трагично закатывает глаза. сначала покурить дешёвую гадость, отойдя при этом как можно дальше от кота, чтобы не навредить, потому что он, конечно же, читал и изучал, откашляться пару раз от мерзкого привкуса табака и сунуть в рот ровно половину пачки клубничного орбита — своеобразный фундамент моральной подготовки и техническая поддержка эмоциональной стабильности на ближайшие пару часов. ровно минута и окурок старательно стирается об стену, летит в мусорку и Ривен давит в себе порыв убедиться, что он точно затушил сигарету, ничего не загорится, на всю округу не будет вонять жженным пластиком и сгоревшей кожурой от банана, его драгоценный шерстяной содержанец не будет вынужден бежать куда подальше, и в голове уже начинается больной панический бред, ещё чуть-чуть и захлестнет агрессия, а ему ещё героически терпеть лифт — Ривен уже в нем и держится за стену так, словно эта кабина летит вниз, оборвавшись тросом, и активно набирает скорость, и, разумеется, не забывает сужаться в масштабах. Ривен терпеть не может замкнутые пространства. Но быстро отходит (вынужденно) в руках Стеллы, под взглядом Музы, отвечая не менее противным и тяжёлым, и уже тянет невыносимо сладкий кофе из, кажется, ведра вместо кружки. Тревожность поднимается на пару пунктов выше, и идея переться черт знает куда просто потому что там будет Блум и друзья Стеллы кажется тошнотворной, и приходится давить в себе явное нежелание, глотать тяжёлый ком и продавливаться вмятиной под блондинистым "пожалуйста". — С Набу тебе ведь не будет скучно. — довод мог бы быть решающим, им вдвоём скучно правда не будет, но этого мало, ничтожно мало для того, чтобы проигнорировать фон рябящей принудительной социализации и пару часов оглушительной долбёжки в уши. Ривен прекрасно наслышан ситуациями из других универов про долбёжку уже на камеру, и про конченых близнецов. — Выпьешь, выкуришь. — Вообще не катит. — Ривен умалчивает о том, что его попросили быть спокойным, залечь на дно хотя бы на этот раз (Ривен в рот шатал доказывать, что все истории про обдолбанные драки это вообще не к нему, ему банально никто не верит с репутацией конечного социального террориста). — Я бы хотел посмотреть сериал, хлебнуть кефира и, знаешь, поспать часов так восемь. Стелла поджимает губы, стучит ногтями по столешнице и следом совсем мягко улыбается, потому что знает, что с ней все равно поедут, что поворчать и побубнеть для друга это что-то вроде антистресса, экспресс-курс самопсихолога. — Я это очень ценю. Ты замечательный друг и очень хороший человек. Чудом удаётся не подавиться кофе, сконфуженно выдохнуть и отвернуться к телефону, будто там что-то чрезвычайно важное, будто его заставляют говорить "спасибо" и вслух признаваться во всей этой слащавой хуйне. В соседней комнате слышно демонстративный смешок и глубокое "лучше некуда", и это тоже вынужденно игнорируется, потому что Ривен тоже разделяет этот протест, потому что он прекрасно знает, что это не так (у Музы повода настолько кривиться нет). — Херовая попытка меня задобрить. Кстати, поесть найдётся? Стелла вспоминает наполнение слишком долго, оттого приходится самостоятельно залезть в холодильник, задумчиво подёргать всякие овощные отсеки, заглянуть и в морозильную и вытянуть оттуда ещё запечатанную упаковку блинов с курицей (оно лежит там уже полтора месяца, Ривен знает, потому что покупал сам), сливочное масло, упаковку черрри и какой-то выебистый сыр. За десять минут это все превращается в вполне сытный перекус, где желудок не просто перестает тянуть — уже почти насильно тащит в постель прилечь поспать. Вот бы действительно просто поспать. Засесть на пару часов в телефон поиграть и никакого шума, благо, сосед появляется достаточно редко и не особо парится на счёт того, чтобы пересекаться для "подавать признаки жизнь" и хотя бы с этим повезло, чуть дальше, правее от их комнаты ещё парочка достаточно тихих парней, ровно напротив — две девчонки, кажется, он видел их последний раз дня четыре назад, то ли обдолбанными, то ли просто очень уставшими на общей кухне, на их три комнаты, и приходится напрячься, чтобы уловить сумбурные обрывки их разговора: что-то про деньги, что-то про родителей, про работу и болячки. Кажется, что-то с коленом? Вывих, ушиб, лёгкая травма. Вспомнить не получается совсем. Ривена эти детали успокаивают, мерзкий ком собирается назад, на самую вершину этой лавины, словно на обратной перемотке, ещё один длинный вдох украдкой и можно вернуться к выслушиванию тонны информации. Он пропустил какую-то часть про встречу в кафе, где-то там мелькало даже имя бывшей Музы. Стелла ещё пару раз расскажет одно и то же другими словами и другой эмоциональной нотой, так что волноваться можно и не начинать. — Ещё какой-то идиот написал, что не против развлечься с нами третьим. — Левый? Еблан просто. — Черри на острых зубах прям лопаются, и в Ривена уже натурально не лезет, но осталось буквально на два укуса. — Лицо знакомое, будто я его видела где-то. Стелла морщится и моментально переключается на другое, у неё всегда так с мысли на мысль, и разговоры совсем не напрягают и время практически летит, настолько с ней легко разговаривать, и достаточно приятно просто слушать. — Муза купила новые шорты, просто отвал, она в них смотрится богиней. Ривен кивает. — И себе платье, мне даже скидку пробили, но я так и не поняла за что, но там неплохо получилось. И ещё раз. — Кофейня новая возле универа, там ещё, кажется, Лейла работает бариста, и даже умеет рисовать всякое. Уверена, место такое популярное только из-за неё. Ты вообще видел? Вылитая модель, у них ещё куча рилсов с ней, там маркетинг полным ходом. — Кто такая Лейла? — Смуглая девочка, такая с кожей прям кофейной, она ещё в тиктоке супер популярна со своими танцами. У них это будто в крови, я на её фоне себя чувствую какой-то кривой палкой. А, точно, она ещё встречалась с Флорой. — А Флора?.. — Бывшая Гелии. Кстати, я нашла его твиттер, он там какой-то гик и стример будто, или что-то в этом роде, я не поняла. Не особо разбираюсь, но у него он чуть ли не на трёх языках сразу. Муза сказала, что он ей даже понравился. Как там? Вайбы зелёного флага. — Это че значит? — Комфортный, значит. — Муза встряет в разговор ровно на моменте открытого рта Стеллы для объяснения. Кажется, пришла только для того, чтобы набрать в свою спортивную бутылку воды. — Не отталкивающий, как ты. — Не понял, — Ривен успевает повернуться с ломаной насмешкой, на моменте короткого поцелуя Стеллы с девушкой, — настолько комфортный, что тебя на член потянуло? — Как бы тебя не потянуло, глядишь мозги из задницы вытолкали бы. — Гуляй, подруга. Подруга гуляет, с его скромного позволения, в спортзал под комплименты от Стеллы, под ещё парочку поцелуев и ривеновское нытье о том, что он чувствует себя героем порноплощадки. Почему-то от упоминания Гелии даже немного передёрнуло задними числом. Каким образом бывшая, если он не скрывает, что в задницу долбится? На два фронта, получается, будто не смог определиться куда сунуть по итогу.