Перемены

Сегодня Месье проснулся гораздо раньше, чем это у него было заведено. Ему показалось, кто-то схватил его за плечо, но когда Месье вздрогнул и разлепил глаза, над ним никто не нависал. Шевалье де Лоррен сидел в полуметре от него – на самом краю кровати и, похоже, о чём-то размышлял. Месье не стал привлекать внимание к тому, что проснулся. Он осторожно перевернулся на бок и начал за шевалье наблюдать. Шевалье сидел неподвижно, будто прекрасная статуя. Месье было очень любопытно, что происходит у него в голове. Впрочем, кое-какие догадки у него имелись. Шевалье, наверное, хочет поехать на верховую прогулку, но не может решиться оставить Месье на час-другой. Вдруг что-то случится. Вдруг за время его отсутствия Месье кто-то похитит. Шевалье уже начал излечиваться от этого напрасного страха, но выздоровление протекало медленно. Месье представил, как ползёт к нему по перине, как обнимает его сзади, как целует в щёку. Он уже пошевелился, чтобы откинуть одеяло и всё это осуществить, но не успел. Шевалье обернулся и встретился с ним взглядом. - Проснулись? – удивился шевалье. – Так рано? - Я выспался, - Месье улыбнулся и сладко потянулся. – А вы, милый? Как вы спали? Шевалье дёрнул плечом, что могло означать что угодно. Тем не менее Месье заподозрил, что и эта ночь не принесла шевалье отдохновения. Он спал, по сложившемуся в последние недели обыкновению, мало и беспокойно. Как долго ещё это будет продолжаться? Пока здоровье шевалье не даст сбой? Месье подавил вздох и принял сидячее положение, опёршись спиной о подушки. Шевалье через секунду подполз к нему и уселся рядом. В полумраке спальни было непонятно, какое у серо-зелёных глаз выражение. Но Месье интуитивно чувствовал, что шевалье скорее доволен, чем раздражён. С чего бы это? - Я прикидывал, кто бы мог прийти Шатийону на смену, - сказал шевалье, вглядываясь в Месье. Ему было интересно, какая последует реакция. Месье хмуриться и поджимать губы не стал. Он прекрасно помнил о своём обещании: убрать Шатийона с должности капитана гвардейцев и не возражать против той кандидатуры, которую предложит шевалье. Пока что этот процесс находился в зачаточной стадии. Месье, как и шевалье, был в поиске. Месье искал Шатийону другую должность, а шевалье – того, кому сумел бы доверять. Поиски Месье, как и поиски шевалье, пока что успехом не увенчались. Но Месье знал, что шевалье в любой момент может огорошить его новостью, что кандидат найден, поэтому лениться и отлынивать от дальнейшего устройства судьбы Шатийона было ни в коем разе нельзя. Придворным, да и самому Шатийону, когда они узнают о перестановках при Малом дворе, не должно будет показаться, что Шатийон впал в немилость. Его переход на другую должность просто обязан выглядеть повышением и никак иначе. Но в этом-то и заключалась сложность. Все завидные должности при Малом дворе были заняты и, насколько Месье знал, в ближайшем будущем вакансии не предвидится. Чтобы избежать унижения Шатийона, Месье придётся расстараться. Найти выход впотьмах. - Ах, милый, у вас, верно, столько требований к кандидату, - Месье как ни пытался, не сумел удержаться от ехидства. – Есть ли среди ныне живущих тот, кто соответствует им в полной мере? - Смейтесь, смейтесь, - проворчал шевалье. – А я между тем особых требований не выдвигаю. Для меня главное, чтобы капитан ваших гвардейцев не лез к вам в штаны и не был туп как пробка. - Даже не могу представить, кто бы это мог быть, - Месье вытащил из-за спины подушку и начал её нервно взбивать. Он только что в дополнительный раз убедился, сколь мало времени у него осталось. Шевалье, чтобы избавиться от Шатийона, готов на всё. Даже на то, чтобы быть более-менее снисходительным к кандидатам. Поразительно! - Я вас удивлю, поверьте, - шевалье отобрал у него подушку и отшвырнул в сторону. - Уж не сомневаюсь! – воскликнул Месье, которому совсем не нравилось, как началось это утро. - Вы сердитесь, - не спросил, а констатировал шевалье с довольной улыбкой. Месье действительно рассердился. Он почувствовал себя загнанным в угол. Но показывать свои злость и досаду ему не следовало. Шевалье и без того полагает, что Шатийон для Месье значит чересчур много. Это не то чтобы не соответствовало истине, просто чувства Месье были сложнее, чем это мог представить шевалье. С одной стороны, Месье не любил Шатийона и, бывало, тяготился его неутолимой страстью и ревностью, с другой – ему льстило, что такой красавец даже спустя годы не остыл к нему. В искренности чувств Шатийона сомневаться не приходилось, потому что актёрских способностей он был лишён напрочь. Если ему кто-то не нравился, его антипатия так и рвалась наружу. Это привело к тому, что Шатийон настроил против себя большую часть кавалеров Малого двора. Без поддержки Месье он бы давно пропал. А потому Месье не мог отойти в сторону и просто наблюдать за ходом событий. - Нет, милый, я не сержусь, - сказал Месье гораздо более спокойным голосом, чем минутой ранее. – Просто слегка не в духе. Но как только я приведу себя в порядок, всё изменится. Стану таким как обычно. Утро лёгким ни для кого не бывает. Шевалье внезапно подался к нему и накрыл его губы своими. Месье, растрёпанный после сна и со слегка опухшим лицом, был невероятно соблазнительным. Шевалье хотелось обнажить не только его тело, но и эмоции. Сорвать одежду с него было легче лёгкого, но сорвать маску благодушия – это уже посложнее. Но шевалье никогда не пасовал перед трудностями. Завершив поцелуй, шевалье приник к шее Месье. Вдохнул аромат его кожи, почувствовал её жар. Месье ласкам не противился. Он закрыл глаза и откинул голову назад. По всему было очевидно, что он готов покориться любой прихоти. Шевалье мог овладеть им, как пожелает. Шевалье стянул с него сорочку и заскользил ладонями по его груди и животу. Месье дрожал под его руками, тихо постанывал, но терпеливо сносил промедление. Шевалье принялся целовать нежную бархатистую кожу чуть ниже живота. Воспрянувший член Месье касался его щеки. Месье выгибался при каждом поцелуе, но приказа приступить к главному так и не отдал. В сей момент вся полнота власти была у шевалье. Месье добровольно согласился ему подчиниться. Это только усиливало возбуждение. Когда шевалье уже и сам не мог сдерживаться, он устроился между ног Месье и задрал их повыше. Его член оказался между ягодиц. Шевалье чувствовал, как узкое отверстие расширяется и впускает его в себя, и это было восхитительно. Задвигавшись, шевалье перевёл взгляд на лицо Месье. Пухлые губы приоткрылись, щёки стали пунцовыми. Шевалье наклонился к нему и поцеловал. На поцелуй Месье ответил со всем пылом. По его левому виску скатилась капля пота. - Если я… - срывающимся голосом начал шевалье, - совершу сегодня… верховую прогулку… с вами всё… будет… в порядке? - О, милый, - прошептал Месье. – Ну, разумеется. Шевалье продолжал двигаться. Его пальцы безжалостно впивались в ноги Месье, но ни шевалье, ни Месье этого не замечали. Месье, как ни пытался не шуметь, но всё-таки иногда вскрикивал. Шевалье теперь тоже стонал. Он ускорился, его движения стали более грубыми. Месье, чувствуя приближение оргазма, вцепился в простыни. Ему казалось, ещё чуть-чуть и его сердце не выдержит. Но уже в следующее мгновение Месье излился. Шевалье сделал последний резкий толчок и тоже кончил. Заднее отверстие Месье заполнило тёплое семя. Шевалье вынул из него обмякший член и завершил их соитие поцелуем. У Месье хватило сил только на то, чтобы разомкнуть уста. Шевалье вытянулся с ним рядом и закинул руку за голову. Ему потребовалось время, чтобы отдышаться. Когда шевалье скосил глаза на Месье, его взору предстала дивная картина. Месье в состоянии неги был не менее прекрасен, чем тогда, когда шевалье его трахал. Казалось, хрупкое белое тело светится в полумраке, подобно жемчугу. Шевалье коснулся его живота и на кончиках пальцев осталось семя. Шевалье облизал палец за пальцем. Ему нравилось в Месье всё – даже вкус его семени. Месье нащупал поблизости от себя сорочку и вытер ею живот. Но вряд ли ему удастся обмануть кавалеров, которые скоро ввалятся в его спальню. Воздух был наполнен запахами спермы и пота. Да и вскрики и стоны кавалеры, которые уже наверняка толпятся за дверью, вполне могли слышать. Впрочем, какая разница? Месье и шевалье вместе были уже двадцать лет. Их скандальная связь давно перестала быть таковой, превратившись в то, что придворные принимали как данное. Шевалье сполз с кровати и одёрнул свою сорочку. Месье смотрел на него с неприкрытой любовью во взгляде. - Значит, свидимся после завтрака? – грубовато спросил шевалье. - Не ограничивайте себя во времени, - нежно проговорил Месье. – Если сегодня хорошая погода, воспользуйтесь этим. Шевалье кивнул, облачаясь в халат. Ему предстояла нелёгкая задача – покинуть апартаменты Месье незамеченным. Это в Пале-Рояле и Сен-Клу их спальни связывал тайный ход, а в Версале ничего подобного не было. Шевалье приходилось выходить через гардеробную и красться по комнатам к лестнице, ведущей на второй этаж. Впрочем, красться – слово неподходящее. Шевалье, даже если ему по пути кто-то попадался, никогда не смущался. Придворные периодически видели по утрам, как он в одном халате покидает апартаменты Месье. Шевалье держал себя так, будто в этом ничего особенного не было. Когда ему кланялись и любезно улыбались, он делал то же самое и продолжал свой путь. Любовь Месье наделила его особыми привилегиями. Когда за шевалье закрылась дверь, Месье остался в одиночестве. Он сложил руки на животе и уставился на балдахин. Он решил, что даст себе ещё пять минут, а потом дёрнет за шнур в изголовье, оповещая о своём пробуждении. Задница Месье побаливала, но это была сладкая боль. Она напоминала о шевалье, об ощущении его члена внутри тела. Зардевшись от одного воспоминания, Месье довольно улыбнулся. После церемонии одевания и после быстрого завтрака Месье пришлось идти на церемонию одевания короля. Пребывание в Версале обязывало его подстраиваться под местные порядки. Месье старался относиться к этому со смирением. Если он будет открыто возмущаться, хуже сделает только себе. Двор был сложным механизмом, а каждый придворный – шестерёнкой, наделённой своей задачей. У членов королевской семьи задачи были наиболее существенными. Они напоминали фигурки в часах, которые в начале каждого часа выплывают из дверцы и крутятся под музыку. Если Месье сломается, это приведёт к сбою всего механизма. Стоит ли продолжительный сон испорченных отношений с королём? Ответ был вполне очевиден. Месье зависел от короля не меньше, чем простые смертные, а то и больше. Поэтому он научился быть милым и приятным, даже если внутри него всё кипело от злости. Сегодня раннее пробуждение не напоминало воскрешение из мёртвых. Когда Месье переступил порог королевской спальни, улыбался вполне искренне. Церемония одевания короля прошла без сучка и без задоринки. Месье расточал улыбки и, если король к нему обращался, отвечал со всем почтением, но не без остроумия. Завтрак короля тоже прошёл без эксцессов. После него Месье оказался на свободе. Ну, как на свободе – за Месье ходила толпа его кавалеров и если бы он пожелал уединиться, ему бы под разными предлогами не позволили этого сделать. Шевалье строго-настрого приказал тем кавалерам, что знали о сумасшедшем англичанине, не спускать с Месье глаз. Месье не представлял на сколько ещё его хватит, но пока терпел. Ради шевалье, ради Эффиа, ради Шатийона. Но всё-таки он надеялся, что скоро неусыпному контролю придёт конец. Даже королевскому брату, привыкшему к публичности, нужны моменты уединения. Об этом Месье думал, когда вскрывал письмо от своей дочери, герцогини Савойской.* Дверь в кабинет ему пришлось оставить открытой. Чтобы из другой комнаты его могли видеть маркиз д'Эффиа, граф де Марсан, шевалье де Нантуйе, герцог де Ларошфуко и шевалье де Шатийон. Против воли Месье прислушивался к их тихим голосам. Они не то чтобы мешали, но раздражали. Месье хотелось кинуться к двери и со всей дури ею хлопнуть. Кто бы посмел его упрекнуть? Но выпустив пар, он бы тут же устыдился. Поэтому Месье сделал глубокий вдох и постарался сосредоточиться на письме. Его дочь писала о своих буднях в Савойе. Жилось ей, по счастью, неплохо. По крайней мере, она, в отличие от своей старшей сестры, королевы Испании, не чувствовала себя пленницей. Дочитав письмо, Месье не спешил браться за перо. Ему надо было сообразить, о каких свежих новостях сообщить дочери, а какие отбросить в сторону, как пустячные. Пока Месье размышлял об этом, его мысли своевольно унеслись в сторону Шатийона. Какую бы должность предложить бедняжке? Если Месье ради него принудит к отставке другого кавалера, это вызовет скандал. К одной проблеме приплюсуется другая, ещё большая. Значит, такой вариант следует отмести. Месье горестно вздохнул и открыл ящик стола. Там у него были припрятаны конфеты. Месье съел парочку в надежде, что это его вдохновит. Тщетно. Новые идеи не появились. Если бы речь шла не о Шатийоне, а о любом другом, Месье не колеблясь призвал бы на помощь Эффиа, своего многоумного друга. Но у Эффиа на Шатийона тоже был зуб.* Поэтому Месье мог рассчитывать только на себя. А ведь он не привык обходиться без советчиков и ему было трудно. Когда в последний раз Месье оказывался с проблемой один на один? Этого он не мог вспомнить. "Хватит", - сказал себе Месье. Перерыв ему не помешает. Почему бы не навестить герцога Шартрского? Месье не заглядывал к сыну вот уже несколько дней. Поведение, заслуживающее всяческого порицания. Тем более для того, кто полагает себя отцом нежным и любящим. Выбравшись из-за стола, Месье решительно прошёл в комнату, где перешёптывались его кавалеры. Ему сразу бросилось в глаза, что Шатийон стоит в стороне от всех и делает вид, что чхать он хотел на всеобщую антипатию. "Ах, Анри", - с тоской подумал Месье и покачал головой. Шатийон был категоричным и упрямым как осёл. Он как-то обмолвился, что предпочитает одиночество дружбе с лицемерами. И что с таким делать? Заботиться, как о малом дитяти. Без Месье Шатийон пропадёт. Это совершенно точно. - Я хочу навестить моего сына, - бросил Месье, проходя мимо кавалеров. Ему не надо было оборачиваться, чтобы убедиться, что кавалеры идут следом за ним. Если у обычного человека была одна тень, то у Месье их всегда было множество. Даже до похищения его всюду сопровождала толпа. - Ваше высочество, - маркиз д'Эффиа нагнал Месье и поравнялся с ним. – Могу ли я после обеда уехать в Париж? - Разумеется, Антуан, - без раздумий согласился Месье. – Как я вам завидую! - Боюсь, я еду не развлекаться, - Эффиа вздохнул. – К Беврону придёт художник, господин Миньяр, чтобы написать его портрет. Если я не буду присутствовать, Беврон найдёт повод, чтобы сбежать пораньше. Он вообще считает, что портрет – это лишнее. Но у меня нет даже миниатюры с его изображением. Неслыханное дело! Эффиа, хоть и скорчил недовольную гримасу, говорил весело. Что бы он ни чувствовал, всегда старался создать у окружающих впечатление, будто он ко всему на свете относится легко. Но Месье его тоном давно не обманывался. Эффиа, пока Беврон воевал во Фландрии, места себе не находил от тревоги. Разумеется, ему нужен портрет возлюбленного. Когда Беврон уедет на новую войну – это, увы, неизбежно, у Эффиа перед глазами останется хотя бы его запечатлённый на холсте образ. Мелочь, но лучше, чем ничего. - Миньяр невероятно занят, – рассеянно пробормотал Месье. – Очередь к нему не уменьшается. - Это правда, ваше высочество, - Эффиа едва заметно поморщился. – Но я посулил ему тройную оплату. Месье одобрительно хмыкнул. Эффиа, когда ему было что-то надо, ни перед чем не останавливался. Как жаль, что в ситуации с Шатийоном Месье не мог рассчитывать на него. Перед входом в апартаменты герцога Шартрского стояли гвардейцы. Завидев Месье, они распахнули перед ним двухстворчатую дверь. Месье и его кавалеры проходили комнату за комнатой, пока не оказались в классной. Десятилетний герцог Шартрский, сидящий за столом и пишущий под диктовку своего воспитателя, аббата Дюбуа, поднял голову, увидел отца и расплылся в широкой улыбке. Аббат Дюбуа со всем почтением поклонился. Герцог Шартрский выбрался из-за стола и тоже поклонился, а потом кинулся к отцу. Месье в прежние годы подхватывал сына на руки и кружил, но теперь приходилось ограничиваться сердечным объятием. Герцог Шартрский вытянулся и был довольно тяжёлым. У Месье уже не хватало сил, чтобы его поднять. Маленький мальчик постепенно превращался в юношу. Когда Месье думал об этом, у него на сердце теплело. - Прошу прощения, сын мой, я помешал вашим занятиям, - Месье потрепал сына по щеке. - Вы давно не приходили, – не преминул укорить герцог Шартрский. - Ваша правда, - признал Месье. – Как это нехорошо с моей стороны. Я раскаиваюсь. Герцог Шартрский серьёзно кивнул и поглядел на воспитателя. - Господин Дюбуа, скажите моему отцу, как вы мной довольны. - О, - Дюбуа улыбнулся. – Его высочество всё схватывает на лету. Ему одинаково легко даются разные науки. Но проблема в том, что иногда он отвлекается. - Этого могли бы и не добавлять! – возмутился герцог Шартрский. - Не кричите на господина Дюбуа, сын мой, - Месье притворно нахмурился. – Это дурной тон. Герцог Шартрский закусил губу и хотел было обидеться, но визит отца наполнил его радостью. - Взгляните на мою тетрадь, - герцог Шартрский потащил отца к столу.* – Правда, у меня превосходный почерк? Ни одной помарки! Смотрите, смотрите же! Месье взял его тетрадь в руки и издал восхищённое восклицание. Затем поманил к себе кавалеров и показал тетрадь им. Кавалеры тоже начали всячески выражать своё восхищение и одобрение. - Сын мой, у меня никогда не было такого почерка, - Месье вернул тетрадь сыну. – Я вами страшно горжусь. Не будете возражать, если я немного посижу здесь и послушаю господина Дюбуа? - Это доставит мне огромное удовольствие, - сказал герцог Шартрский заученную фразу, но сиял так, будто ему подарили все игрушки мира. Месье устроился в кресле у окна и стал слушать, как аббат Дюбуа читает текст на латыни. Перо герцога Шартрского запорхало. Месье ничего не понимал из того, что произносил Дюбуа, а для его сына эти древние фразы имели смысл. Месье был счастлив, что Господь наградил его таким наследником. Герцог Шартрский, если король не будет чинить ему препятствий, далеко пойдёт. Интересно, в кого он уродился таким способным? "Уж точно не в меня", - самокритично подумал Месье, но без малейшего огорчения. Минут десять Месье молчал и размышлял о том о сём под приятный голос Дюбуа. Озарение снизошло на него совершенно внезапно. Его лицо вытянулось, он вцепился в подлокотники кресла и хотел было встать, но подавил этот порыв. Он понял, какую должность может предложить Шатийону. Капитан гвардейцев герцога Шартрского собирается в отставку, его место должно достаться Шатийону. Да, это опять гвардия, опять те же заботы, что и на должности капитана гвардейцев Месье, но всё-таки их на порядок меньше. А чтобы переход Шатийона с должности на должность точно выглядел повышением, Месье попросит для него губернаторство. Губернатор Шартра тоже скоро уйдёт в отставку. Поскольку этот город находится во владениях Месье, он имеет право предложить королю своего кандидата. Если король даст добро, это решит проблему. Месье рассмеялся и хлопнул в ладоши. На него сразу все посмотрели. - Пожалуй, мне пора, - Месье встал на ноги и в два шага достиг стола герцога Шартрского. – Сын мой, я вами доволен, но знаю, что вы ещё способны меня приятно удивить. Слушайтесь господина Дюбуа. - Да, отец, - покорно сказал герцог Шартрский, несколько разочарованный его скорым уходом. Месье выпорхнул из классной комнаты. Его охватила жажда деятельности. Когда знаешь к чему стремиться, появляются силы. Месье надо было переговорить с королём. Он был уверен, что король к его предложению отнесётся благосклонно. Но что за этой уверенностью стояло? Глупость или логика? Месье сам не знал. Но рассуждал он так: он недавно перенёс страшное потрясение и наверняка король захочет его порадовать. Подстёгиваемый этой мыслью он ускорился. Его кавалеры, переглядываясь друг с другом, старались не отставать. Они не понимали, что за муха Месье укусила, но видели, что он доволен. Этого им было достаточно. А Месье между тем бежал, освещённый солнечным светом, что лился в окна. Этот день могла увенчать большая победа. Ну, не славно ли?