Перемены

Маркиз де Ла Фар, по обыкновению, проснулся поздно. Его дни протекали без спешки. Ла Фар не был обременён делами и заботами, а потому жил в своё удовольствие: охмурял дам, встречался с друзьями, сочинительствовал. Не то чтобы он изначально желал себе такой бездеятельной судьбы, но любовное соперничество с маркизом де Лувуа, военным министром, вынудило его некоторое время назад покинуть военную службу. Высокопоставленных покровителей у Ла Фара не нашлось, поэтому произволу могущественного и злопамятного Лувуа никто не воспрепятствовал. Ла Фар уже плохо помнил свои тогдашние чувства - кажется, он некоторое время провёл в плену у досады, но его характер не располагал к долгой грусти. Ла Фар утешился и с тех пор назад не оглядывался. По счастью, он обладал немалым состоянием и ему не приходилось тревожиться о том, будут ли у него еда и вино на столе. Как следует потянувшись и сбросив с себя остатки сна, Ла Фар вызвал лакеев. Не затем, чтобы они принесли ему таз и воду. Ла Фару нужны были солнечный свет, бумага, перо и чернила. Ему пришло в голову премилое стихотвореньице. Его нынешней любовнице оно должно понравиться. Пока Ла Фар его не забыл, стихотвореньице следовало как можно скорее записать. Лакеи выслушали распоряжения Ла Фара с бесстрастным видом и, поклонившись, пошли их исполнять. Пока один лакей открывал ставни, другой скрылся в кабинете. Ла Фар принял сидячее положение и опёрся спиной об изголовье, начав мысленно стихотвореньице проговаривать. Чёрт возьми, последняя строка уже стёрлась из памяти. Ла Фар занервничал. Ещё пять минут и голова будет абсолютно пуста. Тогда прощай его намерение порадовать прелестницу восхвалением её белых губок и алых грудок. Тьфу! Алых губок и белых грудок! Катастрофа близка! - Жан, молю, быстрее! – крикнул Ла Фар лакею, который продолжал торчать в кабинете. - Иду, сударь, иду, - ответствовал лакей, показываясь в дверном проёме со столиком-подносом в руках, на котором лежали письменные принадлежности. – Закончилась ваша любимая бумага. Осталась только та, о которой вы изволили сказать, что она не годится даже для задницы. - От своих слов я не отказываюсь, - Ла Фар смотрел на то, как лакей приближается. – Но есть обстоятельства, в которых необходимо проявлять смирение. Столик-поднос был осторожно поставлен на кровать, и Ла Фар, не теряя времени, обмакнул перо в чернила. Оно запорхало по бумаге быстро-быстро. Периодически Ла Фар замирал и начинал бормотать себе под нос. Он перестраивал фразы, чтобы они звучали лучше. Когда была поставлена последняя точка, Ла Фар издал победный клич. День только начался, а уже сделано так многое. Стихотвореньице получилось поистине славное. Отправить бы его прямо сейчас, но тонкие пальчики красавицы не должны коснуться этой ужасной шершавой бумаги. Стихотвореньице придётся переписать, но вот беда – даже клочка голландской бумаги не осталось. - Жан! - крикнул Ла Фар, не замечая, что лакей стоит рядом с его кроватью. – Ты распорядился насчёт бумаги? Оправил кого-нибудь в лавку? - Разумеется, сударь, - кивнул лакей. - Прекрасно! – Ла Фар бодро сполз с кровати и начал склонять голову то к одному плечу, то к другому. Он разминал шею. - Угодно ли вам умыться, сударь? – спросил лакей. - Это было бы славно, - Ла Фар, положив руки на поясницу, приблизился к окну и выглянул на улицу. Снег за ночь прекратился, тучи разошлись и теперь небо поражало своей голубизной. В такой день хотелось жить и радоваться. Ла Фар улыбнулся и почти отошёл от окна, как вдруг его внимание привлекла карета, которая въехала во двор. Ла Фар задумался. Неужто он пригласил кого-то в гости с утра пораньше? Да быть не может! Знакомцы Ла Фара в этот час либо нежились под тёплым одеялом, либо исполняли свои обязанности в Версале. Так кто же это заявился? Ла Фар напряг зрение и с удивлением узнал в кавалере, который выбрался на улицу, шевалье де Лоррена. "Ба!" - весело подумал Ла Фар. Он предположил, что Лоррен снова поругался со своим прекрасным принцем и ищет, где бы залечь на дно. Что ж, против его компании за завтраком Ла Фар не возражает. Лоррен ему приятен. - Жан, ну-ка, подай мне халат, - пробормотал Ла Фар, продолжая смотреть на улицу. Лоррен в этот момент как раз пересёк двор и скрылся из виду. Лакей взял лежащий на кресле халат с узором из полос золотого и серебряного цвета и помог Ла Фару в него облачиться. Чтобы убедиться, что он выглядит достаточно солидно, Ла Фар повернулся к зеркалу и увидел, что у него на голове до сих пор красуется ночной колпак. Быстрым движением Ла Фар сорвал его, затолкал в карман и, будучи радушным хозяином, пошёл встречать Лоррена. Увиделись они на лестнице. Шевалье поднимался, Ла Фар спускался. Кое-как исполнив приветственные поклоны, они разулыбались. Улыбка шевалье осветила его лицо, сделав ещё прекраснее. Ла Фар никогда не был завистливым, но даже он задавался вопросом, каково это обладать такой внешностью. Будучи сорокаоднолетним, шевалье всё равно мог утереть нос любому юноше. То, что Месье до сих пор неровно дышит к нему, совершенно не удивляло. - Ваш визит меня не столько озадачил, сколько обрадовал, - весело сказал Ла Фар, глядя на шевалье сверху вниз. – Но не случилось ли чего? - Я приехал к вам с предложением, - шевалье поравнялся с Ла Фаром и они начали подниматься вместе. - Как интересно! – Ла Фар сдержал желание почесать в затылке. - На ходу его лучше не обсуждать, - проговорил шевалье, будто бы забавляясь тем любопытством, что снедало Ла Фара. На том, чтобы шевалье немедленно раскрыл карты, Ла Фар не настаивал. Логика подсказывала ему, что предложение, которое привело шевалье из Версаля в Париж, не сводится к приглашению в кабак. За ним стоит что-то большее. Но что именно? Это предстоит узнать очень скоро. Ла Фар решил не гадать понапрасну и завёл пустячный разговор. - Надеюсь, сударь, ваши разногласия с его высочеством улажены, - сказал Ла Фар, когда они проходили первую из комнат. - Окончательно и бесповоротно, - отозвался шевалье, самодовольно улыбаясь. – К слову, у вас очень милый особняк. - Благодарю покорно, - улыбнулся Ла Фар. – Как вы знаете, я особо ничем не занят. Поэтому мне удалось создать вокруг себя обстановку, которая радует мой взор и сердце. Шевалье скользил взглядом по мебели, картинам, статуям и гобеленам. Ему действительно нравилось то, что он видел. Но главным образом он пытался быть любезным. Прежде ему в голову не приходило, что Ла Фар может отказаться от его предложения, но пока он ехал в Париж, от нечего делать озаботился этим. Вдруг Ла Фару дороже всего на свете его праздность? Если шевалье не удастся убедить его с ней покончить, он окажется в глупом положении. А главное, другого кандидата на должность капитана гвардейцев Месье у него не было. Где шевалье отыщет столь же подходящего в самые короткие сроки? Он понятия не имел. Потому согласие Ла Фара было для него крайне важным. Шевалье ни за что бы в этом не признался, но он начал испытывать волнение. Ла Фар привёл его в кабинет и предложил присесть. Шевалье прошагал к креслам, стоящим рядом с камином, и опустился в одно из них. Ла Фар устроился напротив и с выжидательной улыбкой посмотрел на шевалье. - Итак? – спросил он, надеясь, что не покажется слишком нетерпеливым. - Итак, - повторил шевалье и вальяжно закинул ногу на ногу. – При Малом дворе намечаются кое-какие перестановки. Шевалье де Шатийон… Вам повезло, и вы не знаете этого мерзавца… Так вот, шевалье де Шатийон покидает должность капитана гвардейцев Месье. Я был очень недоволен им, поэтому смею надеяться, что его место займёт человек более достойный. Впрочем, надеяться и ничего не делать – это не моё. Я предпринял кое-какие шаги и убедил Месье, что эту должность надо предложить вам. - Мне? – ахнул Ла Фар и захлопал глазами. Ему будто снился чудной сон. - Если у вас недостаточно средств, чтобы должность выкупить, я вам их одолжу, - любезно добавил шевалье и едва заметно поморщился. Ему очень не хотелось расставаться со столь значительной суммой, но он был готов даже на это, лишь бы добиться поставленной цели. Выражение лица Ла Фара пока не позволяло надеяться на лучшее. Ла Фар не улыбался. Не было даже намёка на улыбку. Зато его изумление заметил бы любой. - Но, Лоррен… - пролепетал Ла Фар и провёл рукой по лбу. – Я не гожусь на должность капитана гвардейцев. - Ещё как годитесь, - возразил шевалье. – Я помню, каким вы были в армии. Если бы не козни Лувуа, вас бы уже величали господином маршалом. Пришло время взять реванш у судьбы. Ла Фар отрицательно покачал головой. Он не понимал, как шевалье не понимает простую истину: тот, кто привык свободно распоряжаться собой, ни за что не сможет подстроиться под строгие порядки, царящие при дворе. Ла Фар просыпался поздним утром – ближе к обеду, а капитан гвардейцев Месье наверняка просыпается в несусветную рань. Зачем подобное мучение Ла Фару надобно? Ему прекрасно живётся и желание изменить это у него напрочь отсутствует. - Боюсь, я вынужден отвергнуть ваше предложение, - решительно сказал Ла Фар. Шевалье воспринял это с невозмутимым выражением лица. Разве что его дивные серо-зелёные глаза изменили свой цвет: стали серыми, как вода в пруду в ненастный зимний день. Он перестал держать пальцы домиком и сцепил их. Вздохнул. - Ла Фар, - произнёс он с непередаваемой интонацией. Так мурлычет хищник. – Вам надо подумать как следует. Пока что вами движут эмоции. Понимаю, менять жизнь нелегко даже к лучшему, но такого шанса вам больше не представится. Неужели вы ни разу не грезили о том, чтобы вернуться ко двору? - Ни разу! – воскликнул Ла Фар. Шевалье скептически выгнул бровь. - Ну ладно, - признал Ла Фар. – Такое бывало. Но давным-давно. В последнее время я живу с пониманием, что меня всё устраивает. Ла Фар поднялся из кресла и начал прохаживаться по кабинету. Шевалье наблюдал за ним с растущей тревогой. Если придётся уехать ни с чем, вот это будет номер. Шевалье представил выражение лица Месье, когда он услышит об отказе Ла Фара, и почувствовал себя идиотом. Ему захотелось припереть Ла Фара к стенке и пригрозить ему оружием. Какого чёрта он выкобенивается?! Шевалье поджал губы, но благоразумно сдержал опасный порыв. - Я не верю, - промурлыкал шевалье. - Что, простите? – Ла Фар остановился и нахмурился. Кровь в нём вскипела. Его оскорбляют в его же особняке! Неслыханное дело! - Писать стишки и волочиться за юбками – этим может удовлетвориться только тот, кто ни на что иное не годен, - говоря это, шевалье пристально смотрел на Ла Фара. – Вы, Ла Фар, не из числа никчёмных идиотов. Я знаю это точно и поэтому хочу доверить вам безопасность того, кто дороже мне собственной жизни. Стал бы я упрашивать ничтожество? Ла Фар потёр переносицу и снова начал вышагивать взад-вперёд. Значит, вот как выглядит демон-искуситель. У него лицо и голос шевалье де Лоррена! Но Ла Фар не собирался ему поддаваться. Капитан гвардейцев Месье! Вы только подумайте! Это ж сколько проблем свалится на его голову, если Ла Фар согласится?! Его жизнь снова разнообразят многочисленные события, приятные и не очень. Чтобы активно во всём участвовать, Ла Фару, возможно, придётся отказаться от сочинительства и загулов. Не полностью, но времени на это у него поубавится. С другой стороны, он должен учитывать ещё вот какой момент: в ноябре минувшего года он женился. Не исключено, что его молодая жена понесёт. Ла Фару этого бы очень хотелось. Но каким образом он намерен устраивать судьбу своих детей? Без должности при дворе, без связей он мало что сможет. Ла Фар остановился и упёр руки в бока. Проклятье! Похоже, ему придётся согласиться! Прощай, свобода! Здравствуй, ярмо! Но как бы Ла Фар не изображал из себя мученика, внутри него зрела радость. - Вы знаете, что я женился? – спросил Ла Фар, поворачиваясь к шевалье. - Неужели? – искренне удивился шевалье и сразу же прикинул, не станет ли это проблемой. - Не прошло и недели после свадьбы, как занедужила маменька моей жены, - Ла Фар вернулся в своё кресло. – Жанна, надо отдать ей должное, не пренебрегает дочерними обязанностями. Днями пропадает в родительском особняке. Но однажды мы заживём с ней, как настоящие супруги. Надеюсь, результатом этого станет крепкий и здоровый мальчуган. Наверное, я должен меньше думать о себе и больше о нём. Что я смогу ему дать? О чём буду рассказывать? Бумагомарательство не тянет на увлекательное приключение. Ваша взяла, Лоррен. Я согласен. Шевалье сверкнул торжествующей улыбкой. Ему пришлось упрашивать Ла Фара и это шло против всех его правил, но раз победа осталась за ним, о неприятном моменте следует забыть. Шевалье переменил позу, подавшись вперёд. - Дело осталось за малым, - сказал шевалье. – Вам надо переговорить с Месье. - Когда? – спросил Ла Фар и мысленно задался другим вопросом: есть ли у него подходящий костюм для визита в Версаль? Вероятно, ему придётся обновить свой гардероб. На это уйдёт целое состояние. Испытав скорее азарт, чем тревогу, Ла Фар поднялся с места и подошёл к столу, где стояли бокалы и вино. Поняв, что ничего не предложил гостю, Ла Фар устыдился. Надо было исправиться хотя бы сейчас. Ла Фар налил бургундского себе и шевалье. - Простите меня за дурные манеры, - Ла Фар протянул бокал шевалье. – Я был изумлён и забыл обо всём на свете. Шевалье бокал принял, но пригубливать вино не спешил. - Почему бы не сегодня? – задумчиво произнёс шевалье. – Это было бы удобно. У Месье на сегодня ничего интересного не запланировано. Встреча с вами его развлечёт. Ла Фар чуть не выронил бокал. - Сегодня?! – вскричал он. – Лоррен, вы меня в гроб вгоните! Выкладывайте сразу, что ещё у вас припасено! Шевалье с невозмутимым видом сделал глоток. Вино было превосходным. То, что он выбил Ла Фара из колеи и нарушил его планы, шевалье совершенно не волновало. Ему хотелось покончить с этим делом и выбросить его из головы. Железо надо ковать, пока оно горячо. Существовала вероятность, пусть и мизерная, что Ла Фар передумает. Шевалье предпочитал лишить его этой возможности. - Больше никаких сюрпризов, - пообещал шевалье. – Почему бы вам не начать одеваться? Когда мы доедем до Версаля, будет уже пятый час или около того. - Передо мною истинный Гиз, - проворчал себе под нос Ла Фар. - Что вы сказали? – не расслышал шевалье. - Взывал к высшим силам, - Ла Фар в несколько глотков осушил бокал. – Я постараюсь управиться побыстрее, но вы сами видите, я не брит, не мыт. Слугам потребуется часа полтора, чтобы превратить меня в кавалера, достойного предстать перед его наивосхитительнейшим высочеством. Уж не обессудьте. Шевалье пожал плечами. Этот жест должен был продемонстрировать, что скука ожидания его нисколько не страшит, но стоило Ла Фару выйти из кабинета, шевалье скривился. Может, не стоило форсировать события? Шевалье покачал бокалом, задумчиво глядя на вино. Стоило или не стоило – какая разница? Раз шевалье выбрал наступательную манеру поведения, будет придерживаться её до конца. Он ненавидел пустые сомнения. Кто много сомневается, мало делает и, стало быть, ничего не добивается. Встав из кресла, шевалье прошёлся по кабинету. На столе лежали испещрённые каракулями бумаги. Вчитавшись в них, шевалье понял, что это стихи. Поэзия его мало занимала. Шевалье перевёл взгляд на стеллажи, полки которых ломились под весом множества книг. Наверняка среди них найдутся достаточно интересные. Шевалье подошёл к первому стеллажу и начал водить пальцем по корешкам книг. Это всё были жизнеописания древнеримских правителей. Скука смертная. К тому же шевалье на латыни не читал. Около десятка слов он помнил, но этого явно было мало. По счастью, второй стеллаж занимали сочинения авторов прошлого и позапрошлого столетий. Шевалье взял "Придворного" Кастильоне и, примостившись на краешке стола, открыл его. Итальянский он знал лучше латыни, но не то чтобы хорошо. Пролистав книгу, шевалье со вздохом поставил её на место. Ему понадобилось потратить около десяти минут, прежде чем он наткнулся на Мольера. Довольный, шевалье вернулся в кресло вместе со "Скупым". Стоило открыть книгу и заскользить взглядом по строкам, мысли обратились к другой теме. Шевалье задумался о Ла Фаре. Правильно ли он поступил, выбрав его? Что если Ла Фар окажется хуже Шатийона? Шевалье фыркнул и покачал головой. Хуже Шатийона может быть только распутный пустоголовый пьянчуга. Кроме того, если не Ла Фар, то кто ещё? Вот именно! Никто! Любой другой кандидат может представлять опасность. А раз так, к чёрту сомнения! Что же за день сегодня такой? Сомнения атакуют шевалье, будто стрелы вражеских лучников. Может, накануне он съел не то? Повздыхав, шевалье попытался сосредоточиться на тексте. Постепенно злоключения Гарпагона его увлекли. Шевалье периодически фыркал и посмеивался. Эта пьеса ему нравилась особенно. Шевалье прекрасно помнил, как увидел первую постановку в театре Пале-Рояля. Это был сентябрь 1668 года. Шевалье сидел подле Месье и уже весь двор знал и судачил об их связи. Воспоминания снова заставили шевалье отвлечься, но на сей раз затем, чтобы разулыбаться. Шевалье было двадцать пять лет, Месье – двадцать восемь. Они были такими молодыми и не могли даже представить, что их ждёт впереди. Шевалье точно не мог. Но он ни о чём не жалеет. Кроме, разумеется, горькой двухлетней разлуки. Всё остальное время шевалье был счастлив. Кто бы мог подумать… Шевалье откинулся на спинку кресла и подпёр щёку кулаком. Интересно, почему на его долю выпала столь долгая и крепкая любовь? Он ведь циник, каких поискать. Он эгоист. Он изменщик. Шевалье представил, что в его жизни нет Месье и похолодел. Он уже давно не занимался самообманом. Он признавал, что главной его драгоценностью был Месье. Нежный, очаровательный, добрый, капризный, вредный. Такой противоречивый и такой прекрасный. Если бы шевалье лишился его – неважно по какой причине, на всё остальное ему бы стало плевать. Раздав своё богатство родственникам, шевалье уехал бы куда-нибудь подальше. По счастью, это была мучительная, но всего лишь фантазия. В реальности шевалье был счастливейшим из смертных. Надо сосредоточиться на этом и ценить это, а не пугать себя тем, что может быть. Если удача продолжит благоволить к шевалье, он умрёт раньше Месье и не познает горечь разрушительной, ужасающей утраты. Шевалье очень надеялся именно на такой вариант. Эгоистично – о да, ещё как, но такова его натура. Шевалье вернулся к чтению и читал, пока не появился Ла Фар. Даже стука его каблуков не услышал. - Ну, как я выгляжу? – спросил Ла Фар, замирая посреди кабинета. – Достойно? Шевалье поднял на него глаза. Жестом приказал покрутиться. Ла Фар неуклюже подчинился. Его костюм красиво сочетался с тёмным париком. Ла Фар выбрал цвета, которые ему, брюнету, особенно шли: тёмно-синий кафтан, украшенный золотой вышивкой, и камзол цвета опавших поздней осенью листьев. Чулки были красными. - Посмешищем не станете, ручаюсь, - шевалье захлопнул книгу. Он мысленно поздравил себя с выбором, который сделал. Ла Фар выглядел презентабельно, его не стыдно будет представить Месье. Но при всём при том будущий капитан гвардейцев писаным красавцем не был. Сердце Месье, обладающего крайне взыскательным вкусом, он не украдёт. Шевалье был доволен. Он встал на ноги и оставил книгу в кресле. - Раз так, едемте? – Ла Фар несколько нервно улыбнулся. Шевалье кивнул и выплыл из кабинета. Ла Фар старался не отставать. Ему начинало нравиться то, что ждало его впереди. Есть время для скуки, есть время для радости, а есть время для реванша. С этой мыслью Ла Фар поравнялся с шевалье и взял его под руку. Из особняка они вышли, весело переговариваясь.