Перемены

Маркиз д'Эффиа был занят осмотром одной из карет Месье, которую в каретный сарай Версаля доставили после ремонта. Как главный конюший, Эффиа отвечал за состояние конюшен, за переезды Малого двора и в его подчинении было больше сотни человек. Но всё, что касалось комфорта Месье, Эффиа никому не перепоручал. В карете заново обтянули сиденья и заменили в ней стёкла. Эффиа пересаживался с одного сиденья на другое, проверяя их мягкость и качество ткани. Расцветка была премилой – узоры синего цвета на голубом фоне. Удостоверившись, что зад Месье будет в полном порядке, как и его чувство прекрасного, Эффиа выбрался из кареты и подошёл к мастерам. Перекинулся с ними несколькими словами, заплатил им за проделанную работу и отпустил с миром. Мастера поклонились и, довольные, убрались восвояси. Эффиа ещё немного походил по каретному сараю, осматривая другие кареты. Все они были отчищены до блеска, включая самую неприметную из них. Иногда у Месье возникала необходимость проехаться по Парижу, не привлекая к себе внимания. Но, похоже, такие вылазки остались в прошлом. Расследование маркиза де Лувуа показало, что нет оснований предполагать, будто Месье до сих пор угрожает опасность, но король не спешил отпускать брата в Париж. Эффиа подозревал, что Людовику XIV просто удобно, когда у него под рукой все принцы крови. Месье пока что не роптал, но однажды это наверняка случится. Кому понравится быть гостем в чужом дворце, когда у тебя есть свои собственные? Покинув каретный сарай, Эффиа пошёл в сторону южного крыла, где располагались апартаменты Месье. До конца зимы оставался всего месяц. Но на это ничто не указывало. Версальский парк до сих пор был укрыт пушистым одеялом. Эффиа, как и многие, устал от тотального превосходства белого цвета на улице. Куда ни посмотри, всюду одно и то же. Хотелось визуального разнообразия. По счастью, в самом дворце взгляду было за что зацепиться. Придворных окружали позолота, мрамор – белый, зелёный, красный, многочисленные картины и росписи на стенах, ковры, гобелены. Версаль был невообразимо прекрасен. Ремонтные работы до сих пор продолжались, началось строительство ещё одного крыла, северного, но это комфортной жизни уже не мешало. Придворные в общем и целом были довольны. Правда, это не касалось представителей Малого двора. Привыкшие к большей свободе и к тем радостям, что мог предложить Париж, они грезили о возвращении в столицу. Большинство из них были не в курсе, что Месье пережил покушение, а потому не понимали, зачем он себя здесь заточил. Неужто ему нравится жизнь под приглядом короля и тайной полиции? Эффиа, бывший в курсе всего, по Парижу тем не менее тоже скучал. Но с тоской он вспоминал не кабаки, не бордели, не театры, не пёстрое разнообразие толпы, а возможность за пятнадцать минут докатить до особняка, где проживал его возлюбленный, граф де Беврон. Из-за расстояния, отделявшего Париж от Версаля, видеться они стали не чаще раза в неделю. Эффиа, чтобы не поддаваться меланхолии, заставлял себя искать в ситуации плюсы – во-первых, он и Беврон не успевали друг другу надоесть, а во-вторых… Пару дней назад Эффиа удалось сформулировать это "во-вторых", но сейчас, как он ни старался, не смог его вспомнить. Махнув рукой, Эффиа решил, что это неважно. Уже завтра его ждала очередная встреча с Бевроном. Осталось только пережить сегодняшний день. Не то чтобы пребывание в Версале было совсем уж мучительным – ничего подобного. Иногда дни, наполненные церемониями, сменяли друг друга так быстро, что Эффиа не успевал опомниться, но когда он засыпал ночью в своей роскошной кровати, ему всякий раз не хватало Беврона под боком. Гадая, чем сейчас занят Беврон, Эффиа пересёк двор. Вокруг сгущались сумерки. Окна огромного дворца стали загораться одно за другим. Оказавшись внутри, Эффиа стянул перчатки и направился в свои апартаменты. Ему хотелось успеть перед ужином ответить на несколько писем. Придворные, завидев Эффиа, ему кланялись. Он был важным человеком при Малом дворе. Второй по значимости фаворит после шевалье де Лоррена. А когда-то Эффиа и вовсе был первым. Но это было так давно, что перестало казаться правдой, превратившись в легенду. По тем временем Эффиа совсем не скучал. У него для этого не было повода. Он потерял доступ к телу Месье, но сохранил его дружбу, доверие и роскошные апартаменты во всех королевских дворцах. Разве что в них не было серебряной мебели, какая поражала визитёров в апартаментах шевалье де Лоррена, но это был выбор Эффиа. Чрезмерной, варварской роскоши он предпочитал изящество. Когда Эффиа переступил порог своих апартаментов, скинул шубу на руки лакею, а второму вручил перчатки. Но не успел он дошагать до кабинета, как его догнал третий лакей и любезно сообщил, что Эффиа незамедлительно потребовался королевскому брату. Кивнув с невозмутимым видом, Эффиа крутанулся на месте. Ему предстояло вернуться на лестницу. Эффиа и шевалье де Лоррен жили на втором этаже, а Месье с семьёй – на первом. Эффиа сбежал по мраморным ступеням и оказался на территории Месье. Здесь, как и всегда, было особенно людно. Кавалеры по численности превосходили дам. В комнате, соседствующей с кабинетом, дам вообще не наблюдалось. Праздношатающихся кавалеров сюда тоже не заносило. Близость к Месье была привилегией. В комнате собрались исключительно те, кто гордо именовал себя приятелями королевского брата: граф де Марсан, шевалье де Нантуйе, герцог де Ларошфуко и герцог де Фуа. Не хватало только шевалье де Лоррена и шевалье де Шатийона. - Вы знаете, что происходит, Эффиа? – спросил Фуа, прерывая разговор с Ларошфуко. - Мой дорогой, вы говорите загадками, - пропел Эффиа, не сбавляя шага. Лакеи распахнули перед ним двухстворчатую дверь и Эффиа оказался в кабинете. Первым делом он низко поклонился, а когда выпрямился, заметил, что Месье не один. В кабинете также были шевалье де Лоррен и маркиз де Ла Фар. Присутствие последнего удивляло. Эффиа тем не менее постарался не выдать своих чувств. Он кивнул Ла Фару и перевёл взгляд на Месье. - Как хорошо, Антуан, что вы не заставили себя ждать, - проговорил Месье и улыбнулся. - Я всегда несусь к вам, будто на крыльях, ваше высочество, - Эффиа на улыбку ответил улыбкой. Вопросов он не задавал. Раз Месье его вызвал, сейчас растолкует зачем. - Вы знаете господина де Ла Фара? – скорее констатировал, чем спросил Месье. - У нас много общих знакомых, - подтвердил Эффиа. Вдаваться в подробности в присутствии Ла Фара не представлялось возможным. Это было бы проявлением ужасной невежливости. Впрочем, когда Эффиа останется с Месье наедине, ничего интересного сказать не сможет. Ла Фара он знает – это да, но постольку-поскольку. Ла Фар производит впечатление славного малого, а чтобы дать более детальный анализ, с ним надо общаться чаще, чем это делает Эффиа или же потратить время на расспрос его друзей и слуг. - Господин де Лоррен предложил господина де Ла Фара на должность капитана моих гвардейцев, - Месье, говоря это, покручивал кольцо на указательном пальце. Это было признаком его задумчивости. Эффиа стоило большого труда сохранить лицо. Он был изумлён. Ла Фар получит должность капитана гвардейцев? С какой, спрашивается, стати? Ла Фар никогда не имел отношения к Малому двору и даже не был содомитом. Но поскольку Месье ждал от Эффиа какой-либо реакции, пришлось вскинуть брови. - Уверен, господин де Ла Фар покажет себя самым превосходным образом, - добавил Эффиа. Как бы он ни был изумлён, всё равно понимал, что нельзя открыто выступать против ставленника шевалье де Лоррена. К тому же Ла Фар не сделал Эффиа ничего дурного. С ним надо дружить. Это пригодится в будущем. Но внутри Эффиа всё равно вскипела досада. Должность капитана гвардейцев в глубине души он почитал должностью Беврона и надеялся, как бы глупо с его стороны это ни было, что однажды его возлюбленный вернётся ко двору. Назначение Ла Фара - дело, считай, решённое. Оно ударило по глупой надежде Эффиа, как молоток по фарфоровой вазе. Эффиа почти слышал, как разлетелись осколки, ему было тошно, но он принудил себя улыбнуться. В конце концов, Ла Фар не виноват в том, что Эффиа несколько лет отказывается смотреть в глаза реальности. - Убедились? – сказал шевалье, подходя к столу Месье и опираясь руками на столешницу. – Даже Эффиа на стороне Ла Фара. Слово осталось только за вами, мой принц. Месье задумчиво взглянул на шевалье и ничего не ответил. Месье не нравилось, когда на него давят. Но ссориться с шевалье ему тоже не нравилось. Эффиа знал, что Месье уступит. Покосившись на Ла Фара, Эффиа заметил, что будущему капитану гвардейцев крайне неуютно. Похоже, должность свалилась на него неожиданно - как птичье дерьмо. Похоже, он пытался отнекиваться. Да только справиться с шевалье де Лорреном, которому что-то втемяшилось в голову, не представлялось возможным. Если шевалье уверовал, что из Ла Фара получится наилучший капитан гвардейцев, он добьётся его назначения. Шевалье не остановит ни сопротивление Месье, ни сопротивление самого Ла Фара. Эффиа стало немного жаль последнего. Ла Фар жил - не тужил, а теперь он будет по уши в делах. Может, попытаться отговорить его? Нет, бесполезно. Даже если допустить, что Ла Фар внемлет вкрадчивым речам Эффиа и устоит перед напором шевалье, это не вернёт Беврона к Малому двору. Да и Беврон не очень-то горит желанием возвращаться. Значит, должность капитана гвардейцев в любом случае получит не пойми кто. Пусть уж это будет Ла Фар, потому что другой кандидат может оказаться человеком поистине несносным. - Я рад, милый, что господина де Ла Фара одобряете вы оба, - проговорил Месье, не отрывая пристального взгляда от шевалье. – Вам и Эффиа я доверяю, как самому себе. Господин де Ла Фар, если вы готовы купить должность капитана моих гвардейцев, я объявлю об этом. Ла Фар встрепенулся, когда Месье перевёл взгляд на него и расплылся в нервной улыбке. - Ваше высочество, служить вам – всё, о чём я мечтаю! - воскликнул Ла Фар для пущей убедительности. Шевалье так его отстаивал, что в Ла Фаре зародился страх подвести благодетеля. Чёрт возьми, во что он ввязался? Но отступать уже было поздно. Месье на эти слова ответил томной улыбкой и протянул руку. Поначалу до Ла Фара не дошло, что именно королевский брат от него хочет. Но когда шевалье со значением кашлянул, на Ла Фара снизошло озарение. Он подскочил к Месье и приложился к его руке. Никогда прежде Ла Фар не целовал руку мужчине. Исключения составляли разве что высокопоставленные служители церкви. Но это было совсем другое дело. Ла Фаром овладело смущение, которое он тщетно пытался скрыть. Эффиа видел, что Месье забавляется. Бедняге Ла Фару придётся привыкать к обществу шаловливых содомитов. Эффиа не сомневался, что привыкнет он быстро. Ла Фар вращался в творческих кругах, а там нравы не менее вольные, чем при Малом дворе. - Пойдёмте, Ла Фар, - сказал шевалье, переглядываясь с Месье. – Визит окончен. Шевалье взмахнул шляпой и низко поклонился, Ла Фар умудрился поклониться ещё ниже. Продолжая кланяться, оба попятились к двери. Обычно шевалье не утруждал себя соблюдением всех церемоний, но он явно не хотел, чтобы Ла Фар перенял его вольную манеру поведения. - Для меня визит господина де Ла Фара оказался полной неожиданностью, - признался Месье, оставшись вдвоём с Эффиа. – Точнее говоря, я знал, что скоро придётся с ним встретиться, но не подозревал, что это случится уже сегодня. Шевалье, когда собирался в Париж, словом не обмолвился, что притащит Ла Фара. - Можно предположить, что это решение он принял внезапно, - с лёгкой улыбкой на устах отозвался Эффиа. – Вы злитесь, ваше высочество? - Злюсь? – переспросил Месье. – Нет, Антуан, ничего подобного. Просто застигнут врасплох. Ну а вы? Что вы думаете о Ла Фаре? Теперь можете говорить откровенно. - Боюсь, к вышесказанному мне добавить нечего, - вздохнул Эффиа. – Но из моих знакомцев Ла Фара никто не избегает. Он любезен, наделён чувством юмора и достаточно приятной внешностью. Шевалье будет за ним строго следить и вряд ли Ла Фару представится шанс за вами ухлестнуть. Месье сверкнул глазами и рассмеялся. - Могу поспорить на что угодно - господин де Ла Фар ни разу не играл на дудочке. - Скорее всего вы правы, ваше высочество, - кивнул Эффиа. – Он предпочитает исключительно дам. Если у него и были интрижки с кавалерами, я об этом ничего не слышал. Месье задумчиво покусал губу. Ему бы хотелось, чтобы новый капитан его гвардейцев оживил обстановку при Малом дворе, но это сумел бы сделать только молодой красивый содомит. Шевалье, возникни такой кандидат на пороге, выставил бы его вон немедля. Месье приходилось мириться с текущими обстоятельствами. - Ладно, Антуан, пусть будет, как будет, - философски изрёк Месье. – Вы тоже можете идти. Эффиа поклонился и уже начал пятиться к двери, как вдруг его озарила мысль. - Ваше высочество… - позвал Эффиа. Месье поднял на него взгляд и молча ждал продолжения. Его чёрные глаза были полны нежности. Но адресовалась она не только Эффиа. Месье излучал нежность и томность, даже когда не пытался этого делать. - Могу я прямо сейчас уехать в Париж и провести там весь завтрашний день? – договорил Эффиа. В глазах Месье что-то промелькнуло. Это была догадка. Месье знал, что Эффиа ездит к Беврону и не возражал против их романа. Когда бы Эффиа ни попросил об отлучке, Месье ему не отказывал. - Разумеется, Антуан, - улыбнулся Месье и подпёр щёку кулаком. Эффиа понял, что он собирается поразмыслить и бесшумно выскользнул за дверь. Кавалеры, собравшиеся в смежной комнате, все как один повернулись к нему. Ларошфуко даже вскочил с табурета и перегородил Эффиа дорогу. - Что здесь забыл Ла Фар? – спросил Ларошфуко. – Согласитесь, его визит не может не вызывать подозрений. Тем более он заявился вместе с Лорреном. - Чудно! – резюмировал Фуа, вставая рядом с Ларошфуко. - Господа! Господа! - пропел Эффиа с улыбочкой. – Имейте терпение. Вы скоро обо всём узнаете. Но не от меня. Эффиа жестом показал им, чтобы убирались с дороги. Ларошфуко нахмурился и открыл было рот, чтобы спросить что-то ещё. Фуа скрестил руки на груди и медленно вернулся к Марсану и Нантуйе, оборачиваясь через плечо. Эффиа выжидательно уставился на Ларошфуко и с минуту они играли в гляделки. Ларошфуко сдался первым. С кислым выражением лица он отступил в сторону, освобождая дорогу. Эффиа сверкнул улыбкой и продолжил свой путь. Он проходил комнату за комнатой, радуясь, что не придётся дожидаться завтрашнего утра. То, что на дворе уже стемнело, Эффиа не пугало. Дорога от Версаля до Парижа занимала не меньше трёх часов, и это означало, что Эффиа у Беврона появится только поздним вечером. Но зато ночь они проведут вместе. Предвкушение заставило Эффиа ускориться. По лестнице он взлетел со скоростью юноши. Оказавшись в своих апартаментах, сразу крикнул лакеев. Одному приказал идти в конюшню, а другому – подать перчатки и шубу. Брать с собой какие-то другие вещи не требовалось. В особняке Беврона, который по факту был особняком Эффиа, у него хранился запас чистого белья и даже кое-какие костюмы. Пока лакеи выполняли поручения, Эффиа подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Граф де Беврон проживал на улице Фобур Сент-Оноре. Поблизости от его особняка находились особняки многих важных особ. Даже до Пале-Рояля было рукой подать. Случай и главным образом Эффиа помогли Беврону здесь поселиться. Беврон до сих пор не мог привыкнуть, что у него в распоряжении целый особняк. Всю жизнь он подстраивался под чужие порядки – на Мальте, при дворе, в армии, а теперь необходимость в этом исчезла.* Если бы Беврон пожелал, он мог бы ходить на руках или голым. Ему бы и слова никто не сказал. У Беврона кружилась голова от ощущения безграничной свободы. Впрочем, Беврон помнил, что особняк на самом деле принадлежит Эффиа. Беврон мог бы жить здесь даром, но настоял на том, что будет платить справедливую арендную плату.* Она была высока, зато, расставшись с большой суммой денег, Беврон получил душевное спокойствие. В этом прекрасном особняке он находился по праву. Каждое утро, когда он разлеплял глаза, не мог поверить в то, что его провал обернулся удачей. У него было всё, о чём он когда-либо мечтал: восхитительный, многомудрый Эффиа, стабильный доход, который ему приносило графство, и всё время мира. Пока не начнётся новая война, Беврон будет наслаждаться праздностью. Возможно, когда-нибудь ему это надоест, но явно не в ближайшем будущем. Для полноты счастья не хватало только одного: чтобы Эффиа приезжал не раз в неделю, а всегда был рядом. Беврон скучал по нему постоянно, даже тогда, когда Эффиа спал подле него. Но Беврон не позволял этой тоске завладеть собой. У Эффиа он научился, что надо радоваться, если нет повода грустить. Жизнь щедра на неприятности, поэтому отсутствие оных надо ценить. Многолетние отношения с Эффиа вообще очень сильно сказались на личности Беврона. Стараясь соответствовать лучшему из людей, Беврон изо всех сил обуздывал свою тёмную сторону. Он почти излечился от ревности и страха, что Эффиа может его разлюбить. Он даже занялся самообразованием. Как человек военный, Беврон прежде мало времени проводил за книгами, теперь же он начал читать. Эффиа, пополняя библиотеку в особняке, часто привозил книги и Беврон проглатывал одну за другой. Поначалу дело шло туго, но постепенно у Беврона развился вкус к чтению. Он обожал лежать с Эффиа в кровати и, держа его в объятиях, обсуждать с ним прочитанное. Эффиа говорил, что у Беврона оригинальный взгляд на вещи, и Беврон ему верил. Также несказанным удовольствием было ездить вместе с Эффиа по торговым лавкам и выискивать мебель и всякие декоративные штучки для особняка, в котором до сих пор оставались пустые комнаты. Беврон понимал, что они ведут себя подобно счастливым супругам и что это противоестественно, но плевать хотел на собственную греховность. Если после земной жизни ему придётся расплачиваться за счастье, так тому и быть. Нынешний вечер, как и все остальные, он проводил в библиотеке. Сидел в кресле, а на его коленях лежала открытая книга. Сосредоточиться не очень получалось. Завтра приедет Эффиа, и Беврону отчаянно хотелось, чтобы ночь пролетела незаметно. Завтра приедет Эффиа, и, пообедав, они отправятся покупать картины. Эффиа любил охотиться за чем-нибудь этаким. Он любил сумеречные пейзажи. Беврону было всё равно, что висит на стенах. Но всё-таки он радовался, что картины с тушками убитых животных Эффиа не по нраву. Перевернув страницу, Беврон услышал, как во двор въехала карета. Это было странно. Кроме Эффиа и поставщиков к Беврону никто не заглядывал. Разве что племянник, Анри д'Аркур, иногда захаживал, чтобы выразить своё почтение. Но это случалось редко и не в такое время. Что касается братьев Беврона, они страшились столкнуться с Эффиа и поэтому не приезжали. Беврона это коробило. Его братья вели себя так, будто могли заразиться срамной болезнью, просто постояв с Эффиа рядом или коснувшись стула, на котором он когда-то сидел. Чтобы не расстраиваться, Беврон перестал их к себе зазывать. Если надо было решить какой-то семейный вопрос, сам к ним наведывался. Худой мир лучше доброй ссоры. Это Беврон тоже усвоил от Эффиа. Он отложил книгу и подошёл к окну. В этот момент Эффиа как раз выбирался из кареты. На улице было темно, но в свете тусклого каретного фонаря Беврон разглядел рыжий парик. Его сердце наполнилось радостью. Эффиа приехал раньше обещанного! Какой негаданный, но чудесный сюрприз! Не дожидаясь, когда Эффиа войдёт в особняк и поднимется к нему, Беврон бросился его встречать. Быстрым шагом пересёк комнаты и сбежал по скрипучей лестнице. Когда он преодолевал последние ступени, Эффиа с помощью лакея снимал шубу. - Антуан! – воскликнул Беврон и, раскинув руки, расплылся в улыбке. - Мой дорогой, - Эффиа тоже улыбнулся. Беврон в три шага достиг его и стиснул в объятиях. На бесстрастных лакеев можно было не обращать внимания. Среди многочисленных талантов Эффиа была способность подыскивать людей, которые умели держать язык за зубами. - Всё ли в порядке? – спросил Беврон, чуть отстраняясь. – Вы писали, что раньше субботы не появитесь. - Мной овладело сильнейшее желание увидеть вас, - сказал Эффиа и в его карих глазах заплясали лукавые искорки. Беврон ещё раз стиснул его в объятиях, вдыхая морозный воздух, который Эффиа принёс с улицы, и, взяв его под руку, повёл в столовую. - Поужинаете со мной? – нежно спросил Беврон. – А может, приказать, чтобы вам нагрели воды? - Перво-наперво давайте поужинаем, мой дорогой, - Эффиа погладил его по руке. В столовой, залитой тёплым мерцающим светом, стоял большой стол. Слуги суетились, расставляя приборы для Эффиа. Беврон усадил его во главе стола и устроился по правую руку от него. - Мой дорогой, как продвигается работа над вашим портретом? – спросил Эффиа. - Господин Миньяр - настоящий тиран! – хохотнул Беврон. – Он всякий раз морщится, когда мне надо отлучиться по нужде. - Мой дорогой, даже Месье терпит, чтобы не мешать ему работать, - Эффиа, по обыкновению, расточал улыбки и говорил весело, но Беврон чувствовал, что его что-то гложет. - Антуан, - Беврон переплёл свои пальцы с его. – Что случилось? Прошу, скажите. Эффиа вздохнул и дёрнул плечом. Делиться потаёнными мыслями с кем бы то ни было претило его натуре. Но ради Беврона Эффиа тоже старался измениться в лучшую сторону. Он отринул скрытность и, если это ничему и никому не вредило, старался быть откровенным. - Шатийон уходит с должности капитана гвардейцев, - проговорил Эффиа. – Месье устал от него и, снедаемый чувством вины, взялся устраивать его будущее. Шатийон получил губернаторство в Шартре и должность капитана гвардейцев герцога Шартрского. По всей вероятности, он ещё и женится скоро. - Но не это вас тревожит, - Беврон пытался мягко подтолкнуть его к продолжению. - Не это, - признал Эффиа. – Сегодня Лоррен привёз в Версаль маркиза де Ла Фара и представил его Месье. Догадайтесь, что за этим кроется. Эффиа сердито сверкнул глазами и нахмурился. Беврон наблюдал за ним с умилением. - Антуан, вы что же, надеялись, что теперь, когда должность капитана гвардейцев Месье освободится, меня позовут обратно? – уточнил Беврон с полуулыбкой. Эффиа бросил на него быстрый взгляд и кивнул, снова начав глядеть куда-то в сторону. - Антуан, - проворковал Беврон и поднёс его руку к губам. – Я не хочу возвращаться ко двору. Честное слово. Эффиа позволил себе подуться ещё немного, после чего улыбнулся. О своих страхах, что подтачивали его изнутри, он решил не напоминать. Эффиа постоянно боялся, что начнётся новая война и Беврон, как королевский офицер, отправится в далёкие дали. Если бы Беврон вернулся к Малому двору, его отправка на войну не носила бы столь обязательный характер. - Одно хорошо - Ла Фар не такой упрямый осёл, как Шатийон, - проговорил Эффиа, смиряясь с неизбежным. Беврон отпустил его руку, потому что в столовую вернулись лакеи, несущие вино и дымящиеся супницы на подносах. Пока один лакей наполнял супом тарелки, другой начал разливать вино по бокалам. Эффиа и Беврон всё это время молчали. Эффиа расправлял салфетку на коленях, а Беврон прислушивался к себе, пытаясь понять, что в нём всколыхнула новость. Как оказалось, ровным счётом ничего. Счастливые люди не завидуют другим и не вспоминают о прошлом. - За вас, Антуан! – изрёк Беврон и поднял бокал, когда лакеи удалились. – Стоит ли говорить, как я вас люблю? Как саму жизнь, как солнце после ненастья, как глоток воздуха после удушья! - За нас, мой дорогой, - поправил Эффиа. В его душе на время воцарился покой. Эффиа смеялся над шутками Беврона и шутил сам. Пусть Беврон, по всей вероятности, уже никогда не будет частью Малого двора, никогда не вернётся в безопасность – под крылышко Месье, Эффиа готов был признать, что это время – прекраснейшее время его жизни. Потому что он и Беврон вместе. Когда тарелки опустели, а щёки запылали от выпитого, Эффиа выбрался из-за стола и повёл Беврона в спальню. Впереди у них была целая ночь.