Перемены

Новость о назначениях при Малом дворе не произвела такого впечатления, как могла бы. Дело было в том, что из Англии пришла новость, затмившая собою всё: 6-ого февраля после апоплексического удара умер король Карл II. Трон перешёл к его брату Якову. Месье не собирался делать вид, что ему жаль своего кузена. Карл II всегда относился к нему с большим предубеждением. Он неизменно занимал сторону своей сестры Генриетты Английской, а после её смерти сразу же назвал Месье отравителем. Это быстро удалось замять, но Месье всё помнил. Стюарты причинили ему много неприятностей, и он больше не желал о них слышать. Всё своё внимание Месье сосредоточил на поиске невесты для Шатийона. Это оказалось не самой простой задачей. Месье не хотел женить Шатийона на абы ком, но знатные отцы, которые давали за дочерями большое приданое, тоже не желали себе абы какого зятя. Шатийон был перспективным женихом, но далеко не таким богатым, чтобы ему можно было простить содомию и слухи, что ходили вокруг его семейства. Поговаривали, что благородство Шатийона имеет под собой зыбкую почву. Это было абсолютной ерундой, но многие при дворе в это верили. Чтобы покончить со слухами раз и навсегда, придётся прибегнуть к помощи юристов. Пусть они докажут в суде, что Шатийон, а также его братья и сёстры имеют самое непосредственное отношение к древнему роду. Месье готов был взять на себя необходимые расходы, но пока будут собираться доказательства, пока будет длиться суд, пока будет оглашён вердикт, пройдёт много времени. А Шатийона следовало жениться в самом ближайшем будущем. Почему так скоро? Месье затруднялся себе это объяснить. Возможно, интуиция ему подсказывала, что надо действовать, пока Шатийон не очухался и не заартачился. Правильный брак всегда способствует преуспеванию в будущем. Бедняка он способен превратить в богача. Если Шатийон откажется от женитьбы, его продвижение будет очень медленным, а то и вовсе приостановится. В данный момент у Шатийона не было никого, кроме Месье. В том смысле, что умри Месье, Шатийон окажется без заступника. Если маркиз д'Эффиа и шевалье де Лоррен не пропадут, Шатийон неизвестно что будет делать. Месье, потеряв к нему сексуальный интерес, всё равно чувствовал ответственность за него. Шатийон был его подопечным и это никогда не изменится. День за днём Месье и его секретари изучали списки благородных девиц, отцы которых вращались при дворе, и выписывали подходящих кандидаток. Когда список кандидаток был готов, Месье начал его сокращать, отметая тех девиц, которые не подходили по той или иной причине. В основном всё упиралось в их отцов. Месье заранее знал, какие не согласятся породниться с Шатийоном. Их было большинство. Те, что остались, имели больше минусов, чем плюсов: недостаточно богаты, недостаточно влиятельны. Месье начало казаться, что его задумка обречена на провал. Судьба как будто уготовила Шатийону холостячество. Не желая в это верить, Месье продолжал просматривать список и однажды его взгляд зацепился за имена дочерей покойного маркиза де Пьенна. Помимо того, что они лишились отца, они лишились и матери. У них вообще никого не было, кроме друг друга. Старшая, Олимп де Бруйи, унаследовала большую часть родительских денег и титул отца. С момента его смерти она звалась маркизой де Пьенн. Младшая, Мари-Розали де Бруйи, тоже кое-что унаследовала. Но главным её преимуществом была красота. Даже король не остался к ней равнодушен. Пару лет тому назад Мари-Розали была приглашена в его постель. В королевских любовницах она проходила не особенно долго, но это всё равно могло пригодиться ей в будущем. Вдруг у короля осталась привязанность к ней или приятные воспоминания? Месье решил, что сёстры Бруйи – те, кто ему нужен. Особенно он выделял Олимп. Шатийон, когда услышит о сёстрах, тоже наверняка отдаст предпочтение старшей. Она не такая красавица, как Мари-Розали, но разве для содомита это важно? Главное - её деньги. Что касается того, какой у неё нрав, выяснить это труда не составит. Олимп, впрочем, как и Мари-Розали, была фрейлиной Мадам. Чтобы собрать о ней исчерпывающую информацию, далеко ходить не понадобится. Но прежде чем развивать бурную деятельность в этом направлении, Месье решил переговорить с Шатийоном. Всё-таки вероятность того, что Шатийон откажется жениться на любой из сестёр Бруйи существовала. Может, он присмотрел себе другую невесту и пока что молчит об этом? Шатийон в последнее время стал ещё молчаливее, чем прежде. Он покорился переменам в своей жизни, считая их не благом, а наказанием, но принять их сердцем не мог. Месье подозревал, что Шатийон на него дуется. Сколько бы Месье ни уверял его, что поступает так, как поступает, руководствуясь заботой о нём, Шатийон не верил. Месье надеялся, что будущее это исправит. Шатийон потерял только доступ к телу Месье, зато приобрёл и ещё приобретёт очень многое. Рано или поздно он должен понять, что жизнь его стала лучше, а не хуже. Разговор с ним Месье запланировал на сегодня. Дождавшись того момента, когда шевалье де Лоррен вскочит на лошадь и отправится на прогулку, Месье скрылся в своём кабинете и послал за Шатийоном. Пока лакей ходил за Шатийоном, Месье уселся за письменный стол и выдвинул один из ящиков. Внутри лежало ручное зеркало. Месье вытащил его и немного полюбовался собой. Ему повезло, время его щадило. Месье был моложав и худощав. В этом году ему исполнится сорок пять, но все говорили, что Месье старше тридцати пяти не выглядит. Ему казалось, что это вполне соответствует истине. Пригладив пальцем соболиные брови, Месье убрал зеркало обратно. Выдвинул другой ящик – тот, в котором у него хранились всякие сласти. Лакеи каждый день выбрасывали вчерашние и заменяли их свежими. Месье знал, что любовь к сладкому однажды лишит его зубов, но устоять ему было не по силам. Неизвестно, сколько ещё у него осталось времени. Может, он умрёт через год, а может, через месяц. Месье собирался прожить остаток жизни, наслаждаясь ею. Самоограничения пусть останутся тем, кому они приносят радость и ощущение собственного превосходства над другими. Месье смиренно согласен быть великим грешником. Когда ему показалось, что он слышит приближающиеся шаги, Месье быстро отправил в рот конфету и начал её пережёвывать. Он ещё работал челюстями, когда в дверь постучался лакей и доложил о Шатийоне. Месье кивнул, давая понять, что Шатийона можно впустить и проглотил конфету. Чтобы снять с дёсен остатки шоколада, Месье провёл по ним языком. По счастью, он успел придать лицу томное выражение, когда Шатийон переступил порог. - Анри, - проговорил Месье и улыбнулся. – Как ваши дела? Шатийон приблизился к его столу, взмахнул шляпой и низко поклонился. Стоило ему выпрямиться, Месье увидел, что губы Шатийона поджаты, а брови нахмурены. Шатийон, прежде чем покинуть свою нынешнюю должность, должен был проинструктировать маркиза де Ла Фара, своего преемника, и, похоже, именно этим он занимался, пока Месье его не отвлёк. - Вы уверены, что Ла Фар тот, кому можно доверить вашу безопасность? – спросил Шатийон. – Это же никчёмный бабник. Он слушает меня вполуха. - Правда? – Месье постарался сделать вид, будто встревожен услышанным. – Я поразмыслю об этом после. Но пока что не будем тратить время на разговоры о Ла Фаре. Анри, кажется, я нашёл кандидатку вам в жёны. Точнее, целых две. Вы знаете сестёр Бруйи? Шатийон скривился так, будто у него живот заболел. Месье подумал, что сейчас он развернётся и уйдёт, но Шатийону удалось подавить этот порыв. Он вздохнул и дёрнул плечом. - Может, и знаю, - равнодушно сказал Шатийон. – Кто они такие? - Обе состоят в штате Мадам, - с энтузиазмом ответствовал Месье. – Они сироты. Ныне у них нет не только родителей, но и других близких родственников. Это значит, что старшая из них, Олимп, стала главной наследницей своего покойного отца. Шатийон на услышанное никак не отреагировал. Его синие глаза смотрели на Месье холодно. Похоже, он не собирался проявлять инициативу. Даже "да" на свадьбе он скажет, только если его пихнут в спину. Месье почувствовал, что внутри него зреет раздражение и нежно улыбнулся, чтобы Шатийон ни о чём не догадался. - Не хотите ли взглянуть на сестёр Бруйи? – спросил Месье. – Чтобы дальнейшие решения принимать было проще. - Как вам угодно, - процедил Шатийон. Месье чуть было не взорвался. Его несказанно возмутил ответ Шатийона. В этих трёх словах содержались презрение, недовольство и неблагодарность. Шатийон не понимал, как много Месье для него делает. Месье всегда-всегда был на стороне Шатийона. Защищал его от Эффиа и шевалье де Лоррена. Зачастую это вредило отношениям Месье с упомянутыми кавалерами, но он не отступал от своего. И что в итоге он получил? Взгляд, каким награждают клятвопреступников! Резко выдвинув ящик стола, Месье закинул в рот очередную конфету и принялся жевать. Его уже не волновало, что он может показаться Шатийону обжорой. Шатийон и без того считает его худшим человеком на свете. Месье тоже был обидчив и слёзы подступили к его глазам. Месье жевал и пытался справиться со слезами. Ему это удалось. Проглотив конфету и пригубив вино, Месье вернул себе самообладание. Это тоже было ради Шатийона! - Тогда, Анри, давайте навестим Мадам, - Месье вытер пальцы о платок, отпил ещё вина и выбрался из-за стола. Когда он подошёл к Шатийону и взял его под руку, наглец дёрнулся, будто Месье кольнул его под рёбра вилкой. Месье предпочёл сделать вид, что этого не заметил и увлёк Шатийона прочь из кабинета. Кавалеры, ждущие в соседней комнате, прервали свои разговоры и замерли в поклоне. Поскольку им не было приказано оставаться там, где они были, кавалеры увязались за Месье и Шатийоном. В апартаменты Мадам направилась пёстрая и весёлая толпа. Это было необычным явлением. Месье давным-давно не захаживал к Мадам. После того как она воспротивилась назначению Эффиа на должность воспитателя герцога Шартрского и после того как она попыталась оболгать шевалье де Лоррена*, обвинив его перед королём в соблазнении графа де Вермандуа, Месье практически перестал с ней общаться. Его безразличие к жене превратилось в настоящую ненависть. Месье был добрым человеком, но козней, направленных против его любимых людей, не прощал. Когда Мадам узнала, что Месье направляется к ней с визитом, заподозрила недоброе. Она бросила недописанное письмо и перешла в зал для приёмов. Дамы Мадам сгрудились позади неё и десятки пар глаз устремились на белую двухстворчатую дверь, украшенную позолоченным орнаментом. Атмосфера в зале царила крайне напряжённая. Около десяти минут ничего не происходило. В зале царила тишина, нарушаемая покашливаниями, перешёптываниями и звуками, которые издавали веера, когда их раскрывали. Ожидание многих дам привело в великое волнение. Им стало жарко и неспокойно. У всех сложилось впечатление, будто Месье идёт с плохой новостью. Может, ему угодно развестись с Мадам? Никто бы не удивился. - Месье! – объявил мажордом, распахивая обе створки двери, и медленно отступил в сторону. Мадам захлопнула веер и стиснула его в руке. Её голубые глаза были устремлены вперёд – на приближающегося Месье и его прихвостней. Когда Месье вошёл в зал, Мадам и её дамы присели в реверансе. Месье посмотрел на них и остановил взор на сёстрах Бруйи. - Величественная брюнетка в красном – это Олимп, - шепнул Месье Шатийону. – Невысокая блондинка в розовом - Мари-Розали. Как по мне, только Олимп стоит внимания. Но решать вам… Шатийон даже кивнуть не удосужился. Месье пришлось надеяться, что он расслышал. - Чему обязана удовольствием лицезреть вас? – резко поинтересовалась Мадам. – Уж не случилось ли чего? - Уверяю вас, всё спокойно, - пропел Месье. – Просто я вдруг понял, что давно вас не видел. Если бы я забыл, как вы выглядите, было бы нехорошо. - Напрасно вы так утруждались, - вскинула бровь Мадам. – Могли бы послать за моим портретом. - Но портреты вам льстят, - возразил Месье самым любезным тоном. Мадам хмыкнула и ответила, что это единственное, что между ними есть общего. Пока Месье и Мадам пытались ужалить друг друга побольнее, Шатийон не таясь разглядывал сестёр Бруйи. Олимп заметила его взгляд, но не ответила на него, проигнорировав. Шатийон её совершенно не интересовал. Зато Мари-Розали, стоило ей встретиться с Шатийоном глазами, кокетливо улыбнулась, а её щёки порозовели в тон платью. Шатийон, хоть и делал вид, что пропускает слова Месье мимо ушей, тем не менее усвоил, что Олимп – более выгодная партия. Но даже визуальный контакт с ней доказал, что Олимп откажется выходить за Шатийона. Она явно считает, что он ей неровня. Мари-Розали, в отличие от старшей сестрицы, демонстрировала иное отношение. Шатийон ей нравился и даже очень. Стоило ему вернуть свой взгляд к ней, он всякий раз убеждался, что Мари-Розали продолжает смотреть на него. Шатийону это неизвестно почему льстило. Наверное, он соскучился по обществу человека, который жаждет не избавиться от него, а быть с ним. Он решил, что если уж сделает кому предложение, то только Мари-Розали. - Я сделал выбор, - шепнул Шатийон, наклонившись к Месье. Месье осёкся на полуслове и посмотрел на Шатийона. Его лицо выражало удивление. Месье не думал, что это займёт настолько мало времени. Но раз Шатийон говорит, что сделал выбор, значит, так оно и есть. - У меня от вас голова разболелась, - нахмурился Месье, жестом останавливая Мадам, собравшуюся что-то сказать. – Не стоило мне приходить. Вашего портрета действительно было бы достаточно. Не дожидаясь ответной реплики, Месье направился к двери. Шатийона он продолжал держать под руку. - Вы, конечно, выбрали Олимп? – полушёпотом спросил Месье. - Мари-Розали, - отчеканил Шатийон. – Она прелестна. Думаю, я смогу её полюбить. - Как так? – нахмурился Месье. – Вы же говорили, что не способны любить женщину. - Всё однажды меняется, - пожал плечами Шатийон. – Вам ли не знать, ваше высочество. Месье на это ничего не сказал, но Шатийон знал, что задел его за живое. Чувство вины, которое Шатийон испытывал, потому что допустил похищение Месье, начало ослабевать. Его место постепенно занимала обида. Шатийон не мог простить Месье того, что королевский брат оставил его любовь безответной. Шатийон буквально боготворил Месье. Он готов был целовать следы, оставленные его ногами, но что толку? Шатийон даже сейчас оставался для Месье всего лишь развлечением. Шатийону это причиняло наисильнейшую боль. Возможно, он бы продолжал безропотно терпеть её целую вечность, но Месье пожелал удалить его от себя. Даже в том, чтобы надеяться, Шатийону было отказано. Если это не подлость, то что ещё? Шатийону захотелось отомстить Месье, ударить по самому больному месту – по самолюбию. Если Шатийон изобразит влюблённость в Мари-Розали, если будет делать вид, что познаёт с ней настоящее счастье, это заставит Месье кусать локти. Шатийон никогда не был ловким интриганом, но в том, что реакция Месье будет именно такой, он не сомневался. Месье любит внимание красивых кавалеров и не желает делиться им с кем бы то ни было. Шатийон появился при дворе уже после смерти Генриетты Английской, но был наслышан, какие скандалы случались между ней и Месье. А всё потому, что они не могли поделить поклонников. То, что Месье останется равнодушным к превосходству Мари-Розали над ним, было маловероятным. Если Шатийону удастся придерживаться своей роли, возможно, он не только вернётся в постель Месье, но и будет на веки вечные избавлен от необходимости жениться. Впрочем, может, женитьба – не такое уж зло. При дворе холостяки редко преуспевали. Королю не нравились кавалеры, которые даже в зрелом возрасте продолжали жить в своё удовольствие и не считались со своей главной обязанностью – делать наследников. Шатийон, который на хлопоты Месье реагировал с показным равнодушием, всё-таки не был совсем уж равнодушен к материальным благам. В глубине души ему хотелось из пустого места превратиться в уважаемого придворного. Ему хотелось увеличить своё состояние и повысить свой статус, чтобы заткнуть рот всем врагам. Об этом Шатийон думал, пока Месье тащил его обратно в свой кабинет. По тому, как Месье дышал, по тому, как нёсся, можно было судить о его душевном состоянии. Месье был разозлён, и о причине его злости знал только Шатийон. - Анри, вы меня обескуражили, - заявил Месье, когда он и Шатийон снова оказались в кабинете. – Прошу, подумайте хорошенько, прежде чем демонстрировать мадемуазель де Бруйи свои намерения. Она мила, но что толку от её пригожести? На неё не купишь новых костюмов и драгоценностей. - Но я сразу почувствовал к ней влечение, - соврал Шатийон. – Я не хочу жить с женой, как кошка с собакой. В моей семье должны царить мир и покой. Если вы думаете о моём счастье, не станете меня убеждать, что я не прав. - Анри! Анри! – воскликнул Месье и зашагал по кабинету взад и вперёд. Шатийон смотрел на то, как он кусает губы. Ему было несказанно приятно. Наконец-то он сумел вызвать у Месье чувства, отличные от равнодушия и скуки. - Вы беспокоились о том, что я одинок, - напомнил Шатийон. – Мари-Розали это исправит. Вы видели Олимп. Видели, как она высокомерна. Нет, такая жена мне не нужна, даже будь она самой богатой дамой во Франции. Месье остановился и вперил взгляд в Шатийона. Чёрные глаза горели, словно угли. Низ живота Шатийона налился тяжестью. Ему захотелось кинуться к Месье, подхватить его на руки и отнести на кушетку. Месье был таким пригожим, таким хрупким, таким одновременно доступным и недоступным. Шатийона он сводил с ума. Но Шатийон отдавал себе отчёт в том, что если он попытается это сделать, Месье остановит его со словами: "Не надо, Анри, не сейчас". - Просто поразмыслите ещё немного, - попросил Месье, приближаясь к Шатийону и осторожно сжимая его предплечье. – В конце концов, торопиться нет необходимости. Месье понимал, что противоречит себе же. Но Шатийон совершит ошибку, если упрётся рогом и женится на Мари-Розали. Жену не выбирают, руководствуясь мимолётной симпатией. Это глупость, глупость и ещё раз глупость! Браки, которые основываются не на зрелых размышлениях и обоюдной выгоде, всегда оборачиваются крахом. Муж и жена, оба начинает жалеть, что приняли решение, будучи ослеплёнными. Месье не хотел, чтобы Шатийон пополнил число наивных глупцов. Но помимо этого к его чувствам примешивалось ещё что-то. Неужто ревность? Как бы Месье ни отказывался её признавать, это была она. Месье отпустил Шатийона и отошёл к окну. Надеялся, что холодный воздух, который просачивается в щели, его успокоит. - Ступайте, Анри, и помните о моих словах, - обернувшись через плечо, проговорил Месье. Шатийон, продолжая сохранять надменное выражение лица, поклонился и вышел за дверь. Месье провёл рукой по лбу и вздохнул. Как всё сложно. Просто невыносимо. Он-то думал, что полностью утратил к Шатийону интерес. Но, кажется, крупицы влечения не до конца выметены. Сможет ли Месье вытерпеть, если Шатийон полюбит свою жену, кем бы она ни была? Ну, разумеется! Если не накручивать себя, если не воображать то, чего нет, всё будет легко! Месье просто забыл, каким Шатийон был навязчивым, как контролировал его и как, выражаясь метафорически, душил. Месье жаждал, чтобы Шатийон начал тратить свои силы на кого-то другого. Решение подыскать ему жену возникло не на пустом месте. Месье не должен об этом забывать. Подуспокоившись, Месье вернулся за стол. Его подмывало съесть ещё несколько конфет, но в его воображении возникли старики с почерневшими зубами. Месье не хотел уподобиться им. Вместо конфет он вытащил письмо от посла Савойи и начал перечитывать его. Не успел Месье добраться до второй страницы, как в кабинет ворвался шевалье де Лоррен. Он улыбался. - Мне доложили, что вы с Шатийоном навещали Мадам, - без предисловия заявил шевалье. – Ну и ну, Филипп! Стоит мне выйти за порог, как вы берётесь за старое! Тон шевалье и весёлый блеск серо-зелёных глаз говорили о том, что он шутит. Рухнув в кресло напротив письменного стола, шевалье снял перчатки. - Я хотел указать Шатийону на кое-каких девиц, - честно признался Месье. - Ах, вы мой маленький сводник, - промурлыкал шевалье. Он резко поднялся на ноги, обошёл стол и наклонился к Месье, чтобы поцеловать. Когда губы шевалье коснулись губ Месье, последний почувствовал, как они холодны после улицы. Но пыл шевалье всё компенсировал. Шевалье целовал Месье так, будто они не виделись целую вечность. Месье, пока длился поцелуй, успел подумать, как хорошо, что шевалье - мальтийский рыцарь и не вправе жениться. Месье приходилось делить его с дамами – это да, но перед Богом шевалье никому не принадлежал. Для Месье это имело огромное значение. После поцелуя шевалье взял Месье за подбородок и заглянул ему в глаза. - Ваш трепетный мерзавец сделал выбор или он склонен поартачиться? – полюбопытствовал шевалье. - Ему кое-кто приглянулся, - сказал Месье, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Мадемуазель де Бруйи. - Кажется, я с ней не спал, - шевалье нахмурился, роясь в памяти. – Точно. Не спал. - Удивительно! – не выдержал Месье и отвёл его руку от своего лица. Он разозлился не на шутку. Он хорошо знал шевалье и догадывался о его намерениях. Шевалье, разумеется, попытается превратить Шатийона в рогоносца. Месье уже ненавидел Мари-Розали лютой ненавистью. Всё самое плохое в его жизни было связано с обеими Мадам и с дамами из их окружения! Ну, почему так?! - Если я поразвлекусь с Бруйи, будет справедливо, не находите? – промурлыкал шевалье, озвучивая мысли Месье. - Погодите хотя бы, пока Шатийон не женится! – воскликнул Месье и попытался встать. Но шевалье мягко надавил на его плечи, принуждая рухнуть обратно. - Я шучу, Филипп, - сказал шевалье уже без улыбочки. – Шучу. Месье хмыкнул и отвернулся в сторону, скрестив на груди руки. Шевалье продолжал над ним нависать, словно прекрасный, но падший ангел. - Какой-то вы сегодня взвинченный, - проговорил шевалье. – Странно. - Разве, милый? – спросил Месье, насилу успокаиваясь. – Возможно, дело в том, что луна растёт. Шевалье ещё несколько секунд задумчиво его изучал, а после подал ему руку. Месье удивлённо вскинул брови, но вложил свою руку в его. Он не понимал, что шевалье задумал. Как оказалось, ничего особенного. Шевалье проводил Месье до кушетки и заставил усесться. Потом также молча начал раздеваться. Месье смотрел, как он стягивает с шеи батистовый платок, как расстёгивает пуговицы на кафтане, как снимает его и отбрасывает в сторону. В серо-зелёных глазах читалось желание. Улыбочка бесследно исчезла с лица шевалье, её сменило нетерпение. Месье тоже почувствовал, что хочет заняться сексом и немедленно. Он начал бороться с пуговицами на своей одежде. Получалось не очень, мешало отсутствие практики. Месье самостоятельно не раздевался и не одевался. Шевалье, обнажившись до подштанников, начал ему помогать, чертыхаясь сквозь зубы. Когда на Месье ничего не осталось, кроме сорочки и чулок, шевалье на него навалился. Член заскользил внутри заднего отверстия Месье, причиняя ему боль и наслаждение. Ни Шатийон, ни мадемуазель де Бруйи его уже не волновали. Месье видел перед собой прекрасное и искажённое страстью лицо шевалье и это всё, что ему было надо.