Черника и пряжа

Маленькая, тесная кровать сейчас казалась предметом роскоши. Давно подо мной не было подушки и матраса. Последний город, в котором мне удалось переночевать больше пары дней, был Балакирев. Пришлось остановиться в нем почти на две недели. Ведь, деньги нужны, даже, если ты большую часть времени проводишь в густых лесах Равки. Приходится браться за разную работу время от времени. Чаще всего это не очень законно, но зато достаточно прибыльно. Например: достать какую-то информацию, проследить за кем-то, найти или доставить различный товар. Подобной работы в Равке не так много, как в Керчии, но, проблем не возникает, если знать где искать. Каждое, даже самое незначительное движение отдается болью по всему телу. Это неприятные последствия длительного путешествия без должного отдыха. Приложив усилия, мне все-таки удается перевернуться на другой бок, так, что теперь появляется возможность рассмотреть комнату. Через маленькое окошко пробивается закат. Его теплые розовато-лиловые цвета падают на серую стену. Должна сказать, что владелица хорошо следит за комнатами. Все выглядит аккуратно и прибрано. Мебели очень мало, а на вид она совсем старая, но это придает помещению особый шарм, как и внешний окрас таверны. Приподнимаюсь на локте. Лента развязалась во время сна и светлые блондинистые волосы беспорядочно рассыпались по плечам и кровати. Вставать совсем не хочется, прямо как в детстве. Мы с Ясоном могли почти час валяться на кроватях, рассуждая о том, что принесет сегодняшний день, пока мама или папа не приходили нас будить. Мой близнец чаще всего попадал в цель, а мои рассуждения были слишком нереальны для детей. Но это никогда не разочаровывало, я надеялась, что рано или поздно они сбудутся. Хотя, большинству из них суждено жить только в моих фантазиях. Идеально застеленная утром кровать, теперь была вся перевернута. Я даже не потрудилась залезть под одеяло, что уж говорить о том, чтобы снять грязную одежду. Воротник помятой рубашки неприятно давил на горло, а в желудке снова заурчало. Сменной одежды у меня немного. Денег, к слову, тоже. Но перед отъездом нужно раздобыть немного еды, а теперь еще и лошадь кормить. Потираю лицо ладонями в попытках прогнать сон. Попытки оказались провальными. Мне удается привести в порядок кровать и собрать длинные волосы в подобие косы. Получается это с трудом. Мое внимание привлекает пустая купель, расположенная в углу комнаты. Как по желанию сердца, или скорее моей грязной головы в дверном проеме появляется Анна. Кажется, ее немного напугало, что я бодрствую, а может «впечатлил» мой внешний вид. — Добрый вечер. Простите, я думала, что вы еще спите, — она сразу же переводит взгляд в пол, но не возвращается в коридор, напротив, проходит в комнату. — Бывают ли вечера добрыми. Но в остальном претензий у меня к вам нет. Разве что просьба наполнить купель. А то скоро буду выглядеть, как бурый медведь. — В таком случае, у нас есть неплохой запас медовухи, если это придется вам по вкусу. Голос девушки время от времени дрожит, но она старается этого не показывать. Пришла она все-таки не просто так. Моя одежда, мягко говоря, не очень чистая после дороги, я еще и поваляться успела у ворот Адены. А потом легла в этом на простыни, которые девушка поспешила сменить. — Довольно прибрано за такую цену. — Граница с Фьердой под боком. Обычных людей мало, а вот солдаты захаживают часто. Хозяйка любит свою репутацию, — миниатюрная девушка прихватывает грязные простыни и направляется к выходу из комнаты. — Наполню купель, как закончу с остальными комнатами. Это займет около пятнадцати минут. Конечно я знала о том, что тут полно солдат Первой и Второй армии, но тут придется понадеяться на удачу. И убегать я устала. Желудок подавал сигналы о том, чтобы спуститься вниз и поужинать. Но отражение в окне останавливало, поэтому я решила подождать возвращения Анны. Как же я не люблю ждать. За шесть лет хождения в одиночестве забываешь, какого зависеть от других людей, следовать какому-то графику. За время ожидания достаю из рюкзака единственную свежую рубашку и серые брюки. Теперь рюкзак почти пустой, провиант закончился пару дней назад. Мешочек с монетами становится все легче и легче. Можно было бы подзаработать, но хочу поскорее добраться до Фьерды и посмотреть на трещины грядущих перемен. Одежда, которую я только что достала из рюкзака, сильно помялась за время своего там нахождения. Но я не смогла сейчас сделать ничего другого, кроме как встряхнуть ее. Эта попытка не сильно спасла положение, но уже не выглядит так, будто я упала с Тефры по пути сюда. Аккуратно раскладываю рубашку с брюками на чистой кровати. И думаю, что делать дальше. Видимо, придется пойти не самыми светлыми путями. От этой мысли грудь наполняется тяжестью. Давно привыкла воровать и обходить систему, но это все еще оставляет неприятный осадок. Блондинка снова врывается в комнату, но уже с двумя ведрами, до краев наполненными водой. Ей приходится повторить эту процедуру несколько раз. Вылив последнее ведро, она протирает капли пота, выступившие на лбу. А после, так и не проронив ни слова, выходит из комнаты, захлопнув дверь. Похоже, я ей не сильно нравлюсь. Стягиваю всю грязную одежду. В каких-то местах она почти прилипла к коже. Как же мерзко. Самое раздражающее в такой жизни это именно грязь. Оставив комок грязной одежды на полу, погружаюсь в мутноватую воду. Она не очень теплая. Другого, впрочем, можно было и не ожидать. Но для меня это не большая проблема. Уже привычным жестом обнимаю себя за плечи, заставляя кровь быстрее течь по венам, спасаясь от холода, пробегающего по коже. Это придает сил, сон окончательно уходит, а в голове начинают бегать разные мысли о том, как организовать свой путь до Хельмхенда. Распускаю неудавшуюся косу и промываю волосы холодной водой, от чего по коже снова пробегают мурашки. После водной процедуры надеваю заранее приготовленные вещи и наконец-то спускаюсь за ужином. На первом этаже таверны жизнь идет полным ходом. Посетителей намного меньше того, что я привыкла видеть в других городах Равки, но этому есть объяснение. Какой идиот станет пить рядом с фьерданцами. Владелица таверны бросает в мою сторону недоверчивый взгляд, но почти сразу теряет интерес и возвращается к делам. У барной стойки заказываю картофель и квас, отдавая последние монеты. Получив долгожданный ужин, устраиваюсь за маленьким столиком, вдали от окон. Над головой покачивается лампа, навевая мысли о своем падении. Но сейчас меня намного больше волнует пустой желудок. От недавно приготовленного картофеля все еще исходит пар. А квас в этот раз разочаровывает. Сюда бы Антона. Промелькнувшая мысль пугает, но, кажется, что она останется со мной надолго. Отгоняя лишние мысли, не замечаю, как деревянная посуда становится пустой. Возвращаюсь в свою комнату. Через несколько часов собираю небольшие пожитки и накидываю темный плащ. Хозяйка вновь обращает свое внимание на меня, пробегаясь взглядом по вещам. Скорее всего, она оценивала вероятность того, что я могла что-то прикарманить. Пока нет. По моему внешнему виду она понимает, что комната свободна и ее можно сдать кому-то другому. Холодный воздух обжигает лицо и открытые руки, от чего я сильнее закутываюсь в теплый плащ. Осмотревшись вокруг и не заметив никого, кто мог бы помешать, отправляюсь к рыночному району. По пути встречаются несколько стражников, но они заняты далеко не работой. Узкие переулки между домами и лавками совсем не освещаются. Даже звезды и луна затянуты густыми тучами. Страх словно проникает под кожу вместе с северным ветром, поднимающим недавно выпавший снег. Прохожу в самый конец переулка и достаю из рюкзака грязную потрепанную одежду. Бросаю ее за деревянные ящики с мусором, после чего двигаюсь к лавкам за новой одеждой. Выбор небольшой. С помощью ржавых отмычек, которые открывают далеко не первый замок, мне удается проникнуть в одну из лавок с одеждой. Конечно, очень не хочется доставлять неудобства хозяевам, но кому-то нужна запасная одежда. На мне она долго не живет, к сожалению. Хочется сбросить с головы капюшон, но, если меня заметят — уйти не получится. Одежда аккуратно разложена на полках, несколько простых платьев висят у входа. Но сейчас это не мой вариант. В темноте сложно ориентироваться, пару раз я даже спотыкаюсь о мебель. Уходит некоторое время, прежде чем удается найти брюки и рубашку нужного размера. Складываю их в рюкзак и смотрю в маленькие окошки. На лице видно только вновь поднимающуюся метель, от чего не удается сдержать усталый вздох. Перед выходом накидываю новый плащ, который совсем не отличается от старого, кроме того, что он еще чистый. Собираю старый кусок ткани в клубок и выхожу из лавки, тихо прикрыв дверь. Закидываю плащ к остальным вещам, ранее оставленным в ящиках. И не оборачиваясь двигаюсь к следующей лавке за провиантом. Проделываю ту же манипуляцию с дверью и беру немного вяленого мяса и сыра, буханку хлеба. Уже тошнит от подобной еды, но выбирать не приходится. Замечаю посуду, наполненную сушеными ягодами: рябины, смородины, малины, ежевики и черники. Последние привлекают мое внимание. Думаю несколько секунд и наполняю один мешочек малиной и еще два черникой. Да простят меня хозяева, но последнюю чернику съели Тефра с Антоном. Не сказать, что это предмет первой необходимости, но напоминания о доме дают силы двигаться дальше. Сложив все продукты, я резко разворачиваюсь от внезапного звука. В голове проносится мысль о том, что хозяева решили проверить свою лавку, но никого нет. Кладу правую ладонь на грудь, выравнивая сердцебиение. Наклоняюсь к упавшему рюкзаку. Поднимаю его с пола, от чего тени разбегаются по деревянным половицам. Я резко качнулась назад, ударившись бедром об угол стола. Но стоило моргнуть, как все исчезло. Исчезло так же бесследно, как и моя деревня, семья и близкие. Ничего не осталось. Я смотрю на место, где недавно лежал рюкзак, все еще опираясь руками на стол. Делаю глубокий вдох и всего в несколько шагов выбегаю на улицу. В паре метров от меня возникает мужчина — солдат Первой армии. Кажется, его немного напугал и смутил мой выход. Мы оба впали в ступор и прожигали друг друга взглядами, только мое лицо было спрятано в тени капюшона. Парень быстро изучил ситуацию, его лицо стало серьезным и он начал быстро наступать. От неожиданности я отпрянула назад. «Веда, не раскрывай свою суть без должной необходимости». Я знаю, папа, но сейчас у меня нет времени на темницу. Мужчина оказывается в шаге от меня, когда я поднимаю руку и сжимаю ладонь в кулак. Я почти наяву вижу, как бьется его сердце, как кровь бежит по жилам и кислород поступает в организм. Перекрываю поступление кислорода. Солдат опускается коленями на мокрый снег, хватается за горло и начинает тихо хрипеть. Сжимаю кулак до тех пор, пока мужчина не затихает, а его тело не падает на холодную заснеженную землю. Собственное сердцебиение оглушает, пошатнувшись, поднимаю солдата и оттаскиваю его ближе к лавке. Надеюсь, солдаты найдут его раньше, чем суровый мороз. Понимая, что медлить больше нельзя, срываюсь с места и бегу к конюшне. Время на исходе. Конюх становится очередным человеком, которого напугало мое появление. — Что-то случилось? — Молодой парень подскакивает с кучи сена, на котором дремал и устремляет сонный взгляд на меня. — Нет-нет, все в порядке. Просто показалось, что здесь был какой-то шум, — завожу руку за спину, нащупывая пульс конюха. В моем состоянии это дается не с первого раза, но все-таки парень снова засыпает на сене. Почти бегу к Тефре. Она сразу меня узнает и тянется обнюхивать. — Надеюсь, ты отдохнула. Заранее извиняюсь за путь до Фьерды, — говорю это скорее для себя. Открываю стойло, возвращаю на лошадь все снаряжение и запрыгиваю в седло. Мне везет хотя бы в том, что еще не подняли тревогу. У ворот города стояло несколько солдат на дежурстве, которых тоже пришлось обезвредить. А дальше только снег и граница с Фьердой.