Черника и пряжа

День перед дорогой из Хальмхенда до моего укромного уголка на севере традиционно посвящается отдыху. Конечно, я тороплюсь домой, но возможность провести время в уютном зале «Серебряного оленя», разговаривая с Коннором и попивая брусничное вино, заботливо припасенное хозяином для особых случаев (мой приезд — один из них), представится ещё не скоро. Ради такого можно и пренебречь религиозными правилами. Умывшись, надев чистую одежду и неизменный жилет с оленями, а также обмотав вокруг шеи шарф, спускаюсь вниз. Перед выходом проверяю, надёжно ли закрыт шкаф с моим нежелательным содержимым. Убеждаюсь, что все в порядке и спускаюсь вниз, бросив на комнату последний взгляд. Хозяин уже стоит за стойкой, протирая стаканы. Его лицо немного светлеет, когда он видит меня, спускающегося по лестнице. — Ну вот, теперь на человека похож. Сара о твоих волосах мне все утро говорила, еле угомонил. — Она что, подглядывала, пока я мылся? — Спрашиваю с наигранным возмущением. — Дверь научись закрывать, олух. — Так у неё ключ от всех комнат! Коннор одаривает меня многозначительной улыбкой. — Не понимаю твоего возмущения, Йонас. Девчонки шеи сворачивают, чтобы посмотреть на твои «волосы цвета пшеницы под закатным солнцем», а ты обмотаешься как дервиш и носишься по свету. — Что, так и сказала? — Перебиваю я его. — Ага, слепой ты дурак. Выбрал бы себе жену, да зажил как нормальный человек. Хотя тебя нормальным едва ли назовешь, но все ж таки. Взять даже Сару, девке уже восемнадцать, а не замужем. И ведь все при ней, работящая, не глупая, любит тебя, идиота эдакого. Красота ведь она не вечна, дорогой мой. Не всем везет иметь природное обаяние как мне, например. Так что время не теряй, женись, пока девкам нравишься, жить-то в одиночестве кому понравится. Тут Коннор заметил, что, пока он тут распинался, мои коварные ручонки дотянулись до кофейника за стойкой, и я спокойно наливал себе кофе в чашку. — А по рукам? — Спрашивает меня с напускным грозным видом. Медленно ставлю кофейник обратно, не сводя глаз с Коннора. Не столь важно, что он меня подловил — важно, что чашка была полна. — В следующий раз платить будешь, дружочек. А то, его и жизни научи и кофе за бесплатно и без спроса подай. Он прав, раздобыть такой напиток весьма нелегко в наших краях, ведь кофейные плантации не разведёшь на промерзшей земле. Но я-то знаю его маленькие секретики, как и он мои, так что могу позволить себе эту маленькую шалость. — Да я и не живу один, — отвечаю с беззаботным видом, попивая бодрящий напиток. — У меня есть Алексей. Прекраснее существа я ещё не встречал, прости уж мне такую резкость. — Алексей тебе пальцы обгрызет, если ты окочуришься от болезни. — Значит на то воля Джеля! — Торжественно поднимаю кружку на этих словах. — Спасти жизнь другу, что может быть лучше. Да и если я умру, какая мне разница будет? Да тебя самого-то не назовёшь примерным семьянином. А? Что на это скажешь, великий мудрец из таверны? — Я — другое дело. У меня заведение, персонал. Та же Сара мне как дочь. Да даже ты, олух несчастный. За вами всеми же глаз да глаз нужен. Как дети малые, ей-богу. А второй семьи мне не надобно. — Вот, сам же и сказал, — ловлю его на слове. — Раз уж ты мне как отец, то Сара получается сестра. Женитьбу на сестре Джель вряд ли одобрит. — Ха-ха-ха, — пронесся по залу басистый смех Коннора. — Вот за что люблю тебя, подлец, так это за то, что рассмешить умеешь. Да я и сам счастлив в такие моменты. Днями шататься в одиночестве на холоде конечно весело, но шутки твои буран не оценит. Еще недолго поболтав, мы договорились после закрытия посидеть за бокалом-другим, а я помогаю в течение дня. Дел в Хальмхенде больше нет, так что предложение было принято мной с радостью. Разносить еду с Сарой даже весело, но я подмечаю ее восхищенные взгляды в мою сторону. Неловко как-то, но все же мы неплохие друзья, да и работа с ней идет слажено. И почему я не могу остаться здесь? Коннор был бы счастлив, останься я с ними. Ах, да. Мое чудное лицо, и область пониже могут легко узнать доблестные солдаты фьерданской армии или еще кто похуже. Не стоит впутывать хороших людей в мою трясину, а я могу наслаждаться и этими мгновениями рядом с ними. Перевалило за полдень, когда в таверну зашла темная фигура, напоминавшая угрюмого лесного духа. Чуть позже я понял, что это была девушка. Ее хмурое лицо покрывали веснушки, на которые спадали светлые волосы. Лесным духом ее и правда можно было назвать, потому что, несмотря на испачканный плащ, и бродяжный вид, пахло от нее приятно, какой-то лесной ягодой. Красиво. От большинства посетителей как правило пахнет так, будто эта таверна не первая на их пути. Интригующая особа прошла к барной стойке и забралась на стул, который обычно занимаю я. Странный укол ревности к деревянному стулу было решено оставить незамеченным и выполнять свои обязанности дальше, тем более, что мне и самому было интересно, что такой необычной барышне тут делать. Коннор отошёл по своим делам, Сара порхала с кружками по залу, так что за главного по разлитию напитков, протиранию стаканов и выслушиванию историй от пьянчуг и непонятных личностей тут я. Девушка загадочно смотрела в стол около двух минут, пока я краем глаза наблюдал за ней и тер один стакан все это время. Я конечно мог бы начать разговор, но мне интересно, насколько ее хватит. Все сразу делают заказ, а тут какой-то особый случай. Что ж, мое терпение кончилось, пора узнать, что же ей надо. Со всей возможной галантностью подступаю к незнакомке, стараясь привнести нотку доброжелательности в начало этой беседы. — Чего изволите, миледи? — Только подойдя к ней ближе замечаю, что правый глаз затянут белой пеленой. Теперь я ещё больше заинтригован, но виду не подаю. — Можно чего-нибудь неразбавленного? — Даже не посмотрела в мою сторону, будто и не было этих томительных минут. Хорошо, в эту игру могут играть двое. — Чай отличный есть, — меня окинули взглядом полным чего-то напоминающим презрение. — А знаете, этановая кислота есть. Для такой милой особы самое оно. — А доброжелательный бармен не заботится о своем очаровательном лице? — Ого, так таинственная незнакомка умеет говорить больше трёх слов, невероятно. — что ж, вступаем в бой. — Неужели фьерданские мужчины так привыкли к собакам, что вежливое общение с девушкой для них такая непосильная задача? — К вашему сведению, я предпочитаю кошачьих. Вы, судя по всему, тоже. — Предпочитаю единение с природой. — А оно и видно, — пускай на ее лице не движется ни единый мускул, но я ощущаю как каждая клеточка её тела стремится ударить меня. Внезапно ощущаю кое-что еще. Так, вина в моей крови пока нет, да и к погоде я не чувствителен. Неужели так влияет работа в помещении? Странная мигрень усиливается, приходится облокотиться на стойку и опереться лбом об руку. — Удивительно, неправда ли, как хмель бьёт в голову? — А она чего раскрепостилась? Руки сложила и сидит. — А ты эксперт, как погляжу. — Опыт имеется. Может теперь я наконец-то получу выпить, если ты ещё в состоянии удержать бутылку в руках. Я знаю, на какой полке Коннор хранит эль. Достойной сопернице можно и налить, но так просто от меня она не отвяжется. — Ну как? — Бывало и лучше… — Я про напиток. — Ответ тот же. — что ж, а она любительница драматизировать. Интересно. — Могу поинтересоваться, зачем вы в городе? — пока лёд трогается, надо плыть. — До меня дошёл слух о богохульниках из Фьерды, ставящих дурацкие пьески про Святых. Хотела полюбоваться, может знаешь, где такое ставят? — Слышал, но не видел. Если останетесь до завтра, могу поспрашивать у местных. — Коннор точно должен знать про такое. — Деньги есть, так что могу себе позволить такую роскошь. В ту минуту, когда я хотел ещё спросить у девушки про глаз и кто она такая, в таверну влетел Коннор. Он схватил меня за руку и оттащил от стойки куда-то в сторону. На мою собеседницу он практически не обратил внимания, а я даже не успел напомнить про оплату. Положив руки на мои плечи, Коннор проговорил взволнованным низким голосом: «Йонас, тебя нашли.» Ну вот, видимо, никакого брусничного вина сегодня вечером.