Преподаватель на замену

      Столь желанная встреча и разговор со студенткой прошел, мягко говоря, не так, как ожидалось. Андрей и сам не знал, на что рассчитывал, когда ехал к своей подопечной домой. Единственное, что было известно — девушка сильно приболела, если верить словам ее родителей. Но это было аж месяц назад и больше с того момента новых известий никаких не поступало. Можно было, конечно, позвонить и все разузнать дистанционным способом, но отчего-то хотелось переговорить с глазу на глаз, пресекая на корню всевозможные увиливания и недоговаривания.       Прибыв по нужному адресу, который удалось выведать из личного дела Валерии, преподаватель встретился с Дмитрием Архиповичем и Светланой Георгиевной. Стоило только представиться, как прием сразу перешел из настороженного в радушный и теплый. Как-никак Лера частенько рассказывала в кругу семьи все достоинства самого лучшего преподавателя в своем университете. И даже если вслух не упоминалось никаких чувств по отношению к данному мужчине, то уж голос и глаза девушки выдавали ее с потрохами. Поэтому родители обрадовались, встретившись с ним, наконец, лично. К тому же, зародилась крошечная надежда, что если им не под силу, то, может, хотя бы Андрей Сергеевич сможет вернуть их дочь к нормальной жизни, раз у них были весьма доверительные отношения.       Собственно от них он и узнал, что же на самом деле случилось в жизни студентки. Светлана Георгиевна, видимо, так давно хотела уже с кем-то это обсудить, а потому при первой же попавшейся возможности стала поспешно рассказывать все, как на духу: про замкнутость и отстраненность Лерочки, про вспыльчивость, что в последнее время все чаще и чаще проявлялась в ее характере, про отсутствие аппетита. И о многом-многом другом, что произошло за этот месяц у них в семье, отчего в какой-то момент Андрей перестал слушать, углубляясь в какие-то свои воспоминания.       Он знал, каково это — потерять близкого, и ситуация с Лерой ему была до боли знакомой. Возможно поэтому, при встрече с ней, он говорил обидные для нее вещи, прекрасно осознавая, какой получит отклик. Эмоции важны, пусть даже негативные, — лучше так, чем полная апатия и безразличие ко всему вокруг.       … да, не такого развития событий он ожидал. Надеялся, что у студентки окажется простуда, грипп, какое-то недомогание, но никак не предполагал, что все окажется настолько хреново. В голове творился кавардак из вороха мыслей, невольно поднимающих из недр долговременной памяти урывки тех или иных моментов из прошлого.       И уж тем более Андрей Сергеевич не ожидал, придя на свою лекцию спустя несколько дней, увидеть Леру — скованную, отрешенную, ни на что не обращающую внимания. Уселась не на свое традиционное место прямо перед ним, а где-то посередине: на приличном расстоянии от него и при этом от остальных ребят в аудитории. Она, кажись, даже не заметила начало занятия, когда все поднялись со своих мест для приветствия преподавателя, поскольку продолжила невидящим взглядом смотреть в парту. А может по-прежнему злилась и таким образом решила наглядно продемонстрировать свое отношение к Андрею Сергеевичу. Как знать…       В следующие дни девушка то появлялась, то вновь пропадала — это стало нормой, которой Андрей Сергеевич искренне радовался, ведь раньше его подопечная не выходила из дома вовсе. И в какой-то степени даже гордился ей, несмотря на полное отсутствие желания у Леры с ним контактировать. Они не общались больше, как раньше. Не ходили вместе до метро после длительного засиживания на работе. Не обсуждали лекционный материал. И Лера больше не смотрела на него с тем наивным восхищением: она вообще больше не смотрела в его сторону и сократила их общение до минимума.       На практических занятиях, которые также проводил Андрей Сергеевич, она говорила лишь, когда ее о чем-то спрашивали, и то не всегда. Лера продолжала свое молчаливое существование, иной раз полностью уходя в себя и даже не замечая, что к ней обращаются. Однако безучастное ко всему состояние могло стремительно смениться на озлобленное, если у кого-то все же получалось в такие моменты вытащить девушку из ее потаенного мира, в который та погружалась с головой, как в омут. Отчего преподавателю часто доводилось видеть срыв Леры на своих же одногруппников, слышать ее повышенные тона и наблюдать за нервно сжимающимися пальцами в кулаки.       Андрей Сергеевич принял такое стечение обстоятельств и всячески старался помогать Лере не только по своему предмету, но и по другим, по возможности. Так, он договорился с несколькими преподавателями о более лояльном отношении с его «дипломницей, которая тратит все свои силы на написание дипломной работы и на сбор полевых данных». Отчасти это была правда, Лера действительно уже давно подала заявление на написание диплома под его руководством, а об остальном окружающим знать не обязательно. К тому же Лера всегда хорошо училась, отчего пойти на поблажки многие, — хоть и далеко не все, — согласились.       Что ж, так незаметно прошел март, а за ним и апрель. К концу подходил май, что незамедлительно приближало тяжелый период сессии.

***

      Все складывалось как нельзя лучше: Валерия медленно, но верно получала свои зачеты, а Андрей Сергеевич не мог нарадоваться тому, что у девушки всего один экзамен в этом семестре — по его же предмету. В силу своего строгого, сурового и неприступного образа в стенах университета, он никогда не проставлял автоматы и не делал кому-либо уступок. Такой был принцип, от которого он не собирался отказывался: ведь только так, по его скромному мнению, можно было завоевать авторитет у студентов, чтобы те действительно готовились к занятиям и не смели надеяться на удачу или везение.       И если бы хоть кто-то из студентов узнал причину проведения экзамена в этом семестре не в устной, а в письменной форме, то наверняка стали бы носить Валерию на руках. Ведь только ради дополнительной подстраховки, Андрей Сергеевич решил почти что в последний момент обрадовать этой новостью ребят. Но сразу предупредил, что будет следить за каждым, ходить по рядам и если заметит хотя бы какое-то лишнее поползновение под парту, то сразу же отправит вон из кабинета и в следующий раз их встреча произойдет осенью на допсессии. Да и к тому же он ясно дал понять, что при желании может с любым из сдающих экзамен начать обсуждать что-то дополнительно, если их письменный ответ покажется ему недостаточным. А уж Андрей Сергеевич не сомневался, что разговаривать будет с каждым… кроме Леры.       Никаких сомнений в знаниях Валерии у преподавателя не было. В конце концов, они стали изучать данный предмет на секциях задолго до того, как он появился в образовательной программе у студентки. Однако под сомнение подпадало кое-что другое — само состояние девушки, которое по-прежнему не изменялось. Простое топтание на месте, приводящее от безразличия к вспыльчивости и обратно в считанные секунды. К тому же Андрей Сергеевич не раз был свидетелем, как девушка в неожиданные моменты могла закрыться, отгородиться от мира в свой непроницаемый кокон, мгновенно переставая реагировать на происходящее вокруг. Например, могла писать конспект на лекции или же отвечать у доски, и в какой-то момент словно срабатывал ее внутренний переключатель, и она замирала восковой куклой на месте. Дыхание учащалось, а глаза становились стеклянными. По началу это пугало окружающих, но на второй месяц привыкли и, хоть не знали истиной причины происходящего, с пониманием относились к девушке. Должно быть списывали все на остатки «болезни», из-за которой бедолаги не было целый месяц на учебе.       Именно поэтому Андрей Сергеевич и затеял весь этот письменный экзамен: даже если девушка ничего не напишет, он поставит ей хорошую оценку и отпустит, не задавая никаких лишних вопросов. Никто и никогда не узнает об этом, а он без лишних подозрений со стороны своих студентов сможет оторваться на каждом из них и не привлечет лишнего внимания к Лере.       План был идеальным, продуманным до мелочей, подцепиться было не к чему. Кроме одного неожиданного но… его жены, чьи непредвиденные роды пришлись именно на столь важный день.

***

      Мужчина оперся локтями об умывальник и пристально всматривался в свое отражение, желая найти хоть какие-то намеки на несовершенство своей работы, не находя которых внутренне торжествовал. На нем непривычно сидел строгий костюм черного цвета, коих не доводилось надевать со школьных времен, а шею туго сдавливал галстук, отчего пришлось слегка расправить воротник белой рубашки и ослабить давление чертовой удавки.       «Стильно» — промелькнула шальная мысль, а лицо озарила лукавая улыбка. Ее практически силой пришлось подавить, поскольку это противоречило роли, сыграть которую ему сегодня предстояло.       В последний раз причесав свои волосы, так сказать волосок к волоску, мужчина добавляет последний штрих — очки. Зрение у него хоть и не идеальное, но все же не настолько плохое, как у братца, поэтому очки без диоптрий, служащие ему скорее как модный аксессуар и никакой функциональной нагрузки в себе не несут.       — Ну что, Попов Андрей Сергеевич, — медленно протягивая, словно пробуя на вкус каждое слово, проговорил мужчина. — Кажется, сегодняшний вечер просто обязан закончиться овациями.       Уже находясь в лифте и чертыхаясь на неудобные мужские туфли, он еще раз проматывает в голове свое ночное пробуждение и надеется, что хотя бы будет весело.       — Выручай, Арс, — безжалостно тряс своего младшего брата Андрей в попытках окончательно его разбудить. Он периодически отлучался, чтобы накидать всевозможных вещей в сумку, которые могут понадобиться его жене в больнице, тем самым давая брату возможность прийти в себя самостоятельно.       Арсений лишь хлопал глазами, с трудом концентрируясь на происходящем: слишком поздно лег спать, и сейчас приходилось изо всех сил напрягаться, чтоб хотя бы принять сидячее положение — авось так будет легче соображать. С трудом разглядывает на часах время: 4:27, и понимает, что всего три часа назад его голова коснулась подушки.       — Тася рожает. Должна была лишь через несколько дней, а тут вдруг резко позвонили и нужно ехать… Еще и экзамен сегодня, будь он проклят… Ехать надо срочно, она наверняка волнуется, — поток обрывочных фраз потихоньку стал просачиваться в голову Арсения, который стал из полуоткрытых век наблюдать за мельтешащим Андреем по всей квартире, перебегающего из одной комнаты в другую.       — Та-а-ак, а я чем могу помочь? — до него действительно не доходило, чем он может быть полезен в таких обстоятельствах. Если в денежном плане, то Андрей прекрасно знает, где лежат припрятанные деньги на черный случай в этом доме, а если в моральном, то-о-о здесь уже точно будут проблемы: Арс явно не в том состоянии, чтобы нормально соображать, а банальное «Да все будет хорошо, не парься» говорить не хотелось.       Андрей плюхнулся рядом с братом на кровать, пытаясь отчаянно поймать взгляд того, чтоб изложить всю суть дела напрямую.       — Замени меня.       — Спасибо за щедрое предложение, — глупо улыбается и протирает свои слипающиеся глаза, — но я не планировал пока что становиться отцом.       — Я прошу не об этом, да проснись же ты наконец, — Андрей находится на взводе, что для него, — всегда собранного, — кажется неестественным, отчего он начинает несильно шлепать брата по щекам. — Замени меня на экзамене. Это важно, прошу тебя.       Сонливость начинает отступать, а мозг, хоть и с неохотой, но просыпается и начинает постепенно запускать мыслительные процессы. Происходящее кажется сплошным первоапрельским розыгрышем, только слегка запоздалым.       — Какой из меня учитель, ты что, смеешься? — Арс надеется на согласие, что сейчас они оба посмеются и он вновь плюхнется спать, но в ответ лишь видит устремленные на него серьезные глаза. Издает протяжный вздох, прежде чем продолжить этот сумасшедший разговор: — В чем проблема перенести экзамен или попросить о твоей замене? Ни за что не поверю, что тебе не пойдут на встречу.       — Должен быть именно я, — настойчивые нотки не дают возможности в этом усомниться. — Просто поверь мне — это важно, я бы иначе не стал просить.       — У меня вообще-то были уже планы на сегодня, — начинает недовольно Арс канючить. Он видел настрой брата, его непривычно взволнованный вид и понимал, что по пустякам тот и правда не стал бы его тревожить, но не успел сказать больше и слова, как Андрей резко заговорил вновь:       — С меня желание, — на выдохе, чтоб точно не передумать, выдал мужчина. Это его единственный козырь, единственное, что может повлиять на решение брата.       Услышанное окончательно привело Арса в чувство. Еще с детских времен у этих двоих повелось, что если нужно заключить сделку, а взамен в данную секунду предложить нечего, то на кон ставилось любое желание. В пределах разумного. Таким образом, сделка приводилась в исполнение мгновенно, а само желание было с его обладателем до тех пор, пока на ум не придет что-то равновесное.       — С этого и надо было начинать, братан! — похлопывая по плечу почти что новоиспеченного отца, выдал веселое Арсений. Что ж, он был готов помочь и просто так, но с халявным желанием в кармане несомненно стало теплее на душе.       Плечи Андрея облегченно опустились. На одну проблему стало меньше — это не могло не радовать. Однако самая важная и тревожащая его, еще находилась в процессе своего решения, поэтому Андрей скомкано проговорил слова благодарности и резко встал с кровати, почти покинул комнату, но вовремя кое-что вспомнил:       — Я подготовил всю необходимую одежду — она в другой комнате на диване. План действий обсудим по телефону, когда подойдет время к выходу из дома.       Андрей выскочил из комнаты, оставляя брата в раздумьях, который до сих пор не мог поверить в происходящее. Что такого важного в этом экзамене, что тот решил прибегнуть к его помощи? Да, они оба очень похожи, несмотря на разницу в возрасте в 6 лет (спасибо родительским генам), особенно если постараться, но чтобы такой правильный и честный человек, как Андрей, решил пойти на такое…       — Ты же в курсе, что я не шарю в твоем предмете от слова совсем, да? — Арс ухмыльнулся и приподнял бровь, выглядывая из комнаты. Решил уточнить на всякий случай, а то вдруг у брата от столь неожиданных новостей случилось помутнение рассудка.       — Тебе и не придется. Главное будь похож на меня.       «Быть похожим, хм? Да я ведь актер, что может быть проще!» - самонадеянно пронеслось у Арсения в мыслях.