Преподаватель на замену

      - Выйди из дома заблаговременно, за час или даже полтора, чтобы точно иметь время в запасе по прибытии. Езжай на метро – так быстрее будет, уж поверь, нежели на такси в час пик ломиться через весь город.       Первые указания, сказанные по телефону перед выходом, были донельзя простыми. Но, несмотря на их легкость, Арс все равно внутренне ликовал – начало положено, причем, весьма плодотворное: по дороге он успел заглянуть с помощью телефона на сайт универа и изучить преподавательский состав с кафедры брата. Поскольку именно с ними вероятность встречи была наибольшей. До экзамена еще остается 40 минут, а он уже стоит перед массивным учебным заведением и даже костюмчик не помял, однако за время поездки однозначно успел его невзлюбить: уж очень в нем было душно и это, притом, что еще только утро; страшно представить, что будет днем…       - Не забывай – ты преподаватель, а не нашкодивший студент: должен держаться соответственно. Спокойно, без излишней эмоциональности здоровайся со всеми взрослыми, - и не важно, кто они по должности, поскольку на запоминание лиц сейчас нет времени. Если вдруг кто-то решит затеять с тобой разговор, то ссылайся на недомогание и проваливай сразу же. Не останавливайся и не оборачивайся таким вслед. Одно неверное слово и потом мне придется голову ломать над тем, как все урегулировать.       Что касается студентов: не смей поддаваться на их добрые глазки и сладкие речи, коими они начнут тебя засыпать сразу с порога. Для них и так много чести, что меня там не будет.       И, Арс, не смей импровизировать. Действуй четко по плану.       Арсений подошел прямо к главному входу в здание, периодически здороваясь в ответ со студентами, - как он мог лишь предполагать, основываясь по внешнему виду, - но не спешил заходить, поскольку напоследок решил еще раз просмотреть второпях нарисованную вручную Андреем схему прохода по зданию. Ничего лишнего, только те коридоры и этажи, через которые точно будет пролегать путь Арса сегодня. «сильно же тебя припекло, брателло»- не переставал удивляться новоиспеченный преподаватель, всматриваясь в те или иные мелкие подписи, набросанные корявым почерком: «охранник с ключами от аудиторий», «кафедра», "деканат", «экзаменационная аудитория 218» и «туалет». Причем последнее слово отличалось от остальных по цвету, видимо, Андрей дописал его в последний момент с первой попавшейся ручкой, вспоминая про непустяковые людские потребности.       Мельком всматривается в свое отражение в окне на первом этаже, поправляет рукой очки и челку, - «не дай боже выбьется хоть один волосок и порушит образ», - и заходит в здание, незаметно делая глубокий вдох.       Занавес поднимается.       Первый участок удается пройти без проблем. На входе перед пропускной зоной образуется небольшая толкучка из снующих туда-сюда ребят, но довольно быстро доходит очередь и до Арсения, уже давно приготовившего свой пропуск. Подходит к небольшой каморке охранника, виднеющегося через импровизированное окошечко, здоровается и учтиво просит ключ от аудитории 218. Невысокого роста мужчина в черной форме охранника, с седыми короткими волосами протягивает их и беззаботно улыбается.       - Доброго дня, Андрей Сергеевич, да путевых студентов вам! – добродушие так и сочится в голосе, отчего в любой другой ситуации Арсений тут же отреагировал на улыбку улыбкой, но нельзя. Вместо этого он мимолетно потупливает взгляд в пол, быстро кивает головой в знак сухой благодарности и отправляется дальше по коридору.       Со всех сторон то тут, то там слышны отрывки из разговоров столпившихся студентов. Одни повторяют какой-то материал, другие обсуждают волонтерские мероприятия, проводимые от вуза, третьи просто звонко хохотали над какой-то шуткой одногруппника и этот живой и задорный смех невольно начал поднимать давно запылившиеся воспоминания Арсения о своих учебных буднях. Беззаботное время все же было, конечно, не считая период сессии.       - Здравствуйте, Андрей Сергеевич!.. Здравствуйте!.. Здравствуйте!.. Здравствуйте! – так и слышится со всех сторон, чуть ли не оглушая. Первые разы Арсений старался отвечать каждому, но вскоре стал реагировать на приветствия и пожелания доброго здравия через раз, а то и через два, начиная ограничиваться простыми кивками головой.       - Зайдешь на кафедру и увидишь дверь справа: зайдешь туда, подойдешь к столу напротив окна: там будет черная папка с ведомостями и билетами для экзамена. Возьмешь и спокойно покинешь кабинет.       Внутри наверняка тебе встретятся другие преподаватели, - крайне редко можно застать кафедру пустующей, - поэтому будь готов к различного рода вопросам. Например, про прошедшие выходные, про учебный план на следующий семестр или же просто кто-то захочет с тобой поделиться новостями. Старайся, опять же, уходить любыми способами от разговоров. Если же такой возможности нет, то думай, прежде чем говорить, и думай в моем русле, а не в своем.       Дойдя до второго участка – кафедры, проскакивает столь запоздалый и наверно глупый вопрос: «А стоит ли стучаться?». Но не давая себе даже возможности порассуждать, Арс открывает дверь и стремительно входит, - в конце концов, это ведь кафедра его брата, а, значит, он не обязан соблюдать такие приличия.       Встречающая его тишина настораживает и не дает возможности обрадоваться своему везению: неужели действительно никого нет? Перед ним предстает освещенная солнечными лучами уютная комната: на стенах висят портреты каких-то ученых, карты местности, рядом со стенами на постаментах величественно установлены чучела птиц или же небольших размеров млекопитающих. Несколько столов, усыпанных папками с бумагами и личными вещами, установлены гармонично вдоль всей комнаты. Но взгляд Арсения, как и он сам, устремляется лишь к двери, ведущую в другое помещение – чуть поменьше и менее освещенное, - должно быть в связи с наличием всего одного небольшого окна. Тут же виден рядом с ним стол: прибранный, дотошно чистый, чуть ли не блестит, отчего никаких сомнений – это стол Андрея.       Нужная папка, - с проверенным содержимым, - уже в руках у успокоившегося лже-препода, готового издать облегченный вздох («как же просто»), как из-за спины практически из ниоткуда появляется полная женщина в возрасте.       - А-а-андрей Сергеевич, а мы уж вас заждались! – пухленькие щечки приподнимаются в связи с возникающей теплой улыбкой. – Боялись, не застать вас перед экзаменом. Ведь сегодня такой день, его обязательно надо отметить! Поэтому даже не думайте сбежать от нас после экзамена, мы обязательно должны всем коллективом посидеть. Верочка даже тортик прикупила к чаю, - слегка наклоняясь к Арсению и понижая свой голос до шепота, выдает женщина, словно это секретная информация.       - Буду знать, - немного неуверенно выдает Арс, что можно легко списать на столь неожиданный напор собеседницы. И подумав пару секунд добавляет осторожно, оценивая все риски и возможный провал: - Ольга Юрьевна.       Называть имя было ни к чему, оно того не требовалось, однако Арсу хотелось испытать себя и свою память, - не зря же изучал досье на каждого преподавателя с кафедры. Ему хотелось пощекотать себе нервишки, ведь сейчас он легко мог ошибиться и перепутать имена, всплываемые в памяти с невероятной скоростью. Но, не видя никаких перемен в настроении женщины, понимает – попал в точку. И, словно находясь в игре и обретая очередное достижение за уровень, ликует, оставаясь непоколебимым внешне.       И все же стремительный успех тут же захлестывает понимание сути сказанных слов Ольгой Юрьевной: его будут ждать, чтобы отметить какое-то событие! Это не входило в планы: ни его, ни Андрея, по чьим обещанием Арс должен освободиться в ту же секунду, когда заполнит ведомость с оценками и отнесет столь важную бумажку в деканат. Ни о каких чаепитиях речи не было!       - Прошу прощения, но я сегодня не могу, - пока еще только легкая волна волнения делает свои нерешительные набеги.- Важные дела. Ничего страшного, если меня не будет?       - Так это ведь ваш праздник, Андрей Сергеевич, как же можно без вас его отмечать? - разведенные руки в стороны в дополнении с изумлением на лице создают весьма правдоподобную картину непонимания. «да что ж за событие-то такое?!       - Может хотя бы на полчасика? – все никак не унимается , нервно поправляя свой пиджачок. И смотрит так жалостливо, так просяще, отчего у Арсения закралось подозрение, что дело вовсе не в нем и его присутствии, а в тортике, что так и останется не опробованным.       - Никак. Сразу после экзамена надо бежать, - старается не прерывать зрительного контакта со своим мучителем и звучать уверено, но взгляд собеседницы слишком пристальный, отчего мужчина нервно сглатывает.       - Что ж у вас там за пожар такой случился? Что-то настолько срочное?       - Да, жена рожает, - выпаливает правду-матку Арс, уверенный в том, что причина достаточно веская, чтобы его отпустили без пререкательств.       - Же-е-ена? – брови резко приподнимаются, а глаза собеседницы удивленно расширяются, ожидая скорейшего ответа на такой неожиданный поворот событий.       Навязчивой пульсацией проносится осознание первой допущенной ошибки: не учел степень скрытности своего брата и выпалил лишнего. Волна неожиданно резко захлестывает с головой от простого волнения в голосе переходя сразу к тревожному отступлению прочь из кабинета.       - Не моя, - глубокий вдох, - друга. Сложная ситуация, - пятится спиной к выходу и натыкается на шкаф с книгами, несильно ударяясь затылком, - ой… Я потом все объясню, а сейчас пора идти на экзамен. Прошу прощения.       Вылетает с кафедры вместе со злосчастной папкой и переводит дыхание, нервно оглядываясь по сторонам: вроде никого, значит, можно временно снять маску и вдоволь заняться самобичеванием за такое плохое исполнение роли. Остается надеяться, что этот первый блин комом послужит ему, - успевшему расслабиться, - прекрасной мотивацией для оставшихся часов в роли преподавателя.       Экзаменационная аудитория находится, к счастью, неподалеку, стоило только свернуть за угол, как перед ним предстала группа студентов, столпившихся у двери: сидящих на полу или же подпирающих своими бренными телами стену и нервно повторяющих или обсуждающих вслух материал, а также те или иные вопросы из билетов. Внутренне Арс представляет собой ровную, натянутую струну, собирается духом для основной и наиболее длительной части своего сегодняшнего представления.       При виде своего преподавателя, все негромкие разговоры затихают и со всех сторон вновь слышатся приветственные возгласы.       - Доброе утро, Андрей Сергеевич! Как ваше настроение? – заискивающим голоском лепечет миловидная девушка, хлопая глазками.       - Всем здравствуйте, а настроение вполне, - коротко и по делу, даже не смотря толком на говорящую с ним особу.       Дверной замок поддается лишь со второго раза, - спасибо и на этом, - слегка поскрипывая во время открытия. Пропуская всех студентов внутрь, Арсений замечает, как ребята неловко заваливаются внутрь, слышит тяжелые вздохи, видит мрачные гримасы на лицах и тот страх, который излучают ребята перед ожидаемой пыткой, буквально наэлектризовывает комнату, придавая тем самым Арсу извращенное удовольствие. Ведь сейчас, наконец-то, боится вовсе не он, боятся его самого – и это не может не радовать.       Кабинет небольшой: три колонки и всего четыре ряда из парт – все будут, как на ладони. Однако самые шустрые из ребят все равно стремятся занять задние места или хотя бы у стеночки сбоку.       - Все рюкзаки складываем у двери. Рассаживаемся по одному, на парте должна быть только ручка - властно выдает Арсений, осматриваясь и замечая перед доской одинокую парту, установленную прямо напротив всех остальных. Видимо, это для него. Мужчина неспешно раскладывает равномерно билеты с вопросами для экзамена, пока за его спиной шепчутся и даже переругиваются, желая занять более благоприятное место для списывания. И пока никто не видит, Арс позволяет себе усмехнуться: уж никогда бы не подумал, что окажется с этой стороны баррикад и узнает, как выглядят паникующие студенты со стороны.       Когда все билеты разложены, а ведомости подготовлены к заполнению, Арсений усаживается на стул, - внешне не внушающий никакого доверия, - и устремляет свой взор на собравшихся. Все его нутро буквально трепещет от ощущения власти, пусть даже такой мимолетной, пусть даже над какими-то несчастными студентами, но все же это приятно будоражит. Пробегается быренько по каждому, подсчитывает – всего 12 человек, ровно столько же и парт в аудитории – какое совпадение. Однако, поглядывая на ведомость группы, наблюдает чуть большее количество студентов в списке.       - Кого-то надо подождать? – решает узнать, прежде чем начать вершить судьбу собравшихся.       - Скорее всего, нет, - выдает с задней парты представитель малочисленного рода мужского в данной аудитории. – Григорьев и Басова болеют, а насчет остальных неизвестно. Но вряд ли кто-то еще придет, мы обычно всегда таким составом на занятия ходим. «до конца доходят лишь самые крепкие орешки»       - Что ж, тогда начнем экзамен, к тому же время подошло, - сверяясь быстро с часами и убирая телефон в карман брюк, спокойно выдает Арсений, ощущая накатывающее предвкушение. - Я буду называть фамилии по списку – вы подходите, кладете свою зачетную книжку в развернутом виде, вытягиваете билет и озвучиваете его номер. Стопка чистых листов полностью в вашем распоряжении, можете брать сколько угодно для своих «сочинений». Есть вопросы?       - Автоматов нет, да? – несмелый голос слышится вновь откуда-то с задних парт, но находясь в сидячем положении увидеть говорящего не представлялось возможности. Лишь по каким-то ноткам можно заподозрить ту хорошенькую девушку, что еще в коридоре пыталась подлизаться к своему преподавателю. «наивные»       - Нет, - холодно-равнодушно, но куда деваться, ведь не он придумывал правила этой игры.       Идет перечисление фамилий, один студент за другим подходит к столу Арсения и выполняет озвученные раннее правила. При виде билета и вопросов лица ребят озарялись буйством красок – радостных и печальных, удивленных и недовольных. И пока все еще длилась организационная суматоха, некоторые суетливо занимались списыванием, искоса поглядывая – не заметил ли этого преподаватель. А он краем глаза хоть и замечал, но мастерски скрывал это, зарываясь в свои ведомости и давая несчастным мученикам хоть какой-то шанс.       Но стоило рукописной деятельности Арсения закончиться, как он нерасторопно поднялся со своего места и стал медленно, нервирующе влияя на собравшихся, прохаживаться по рядам, осматривая каждого, а вместе с тем прислушиваясь к различным шорохам или неожиданным звукам в аудитории. Да, может он и был когда-то студентом, может он и списывал и даже понимает сейчас, что этот предмет многим из присутствующих никогда не пригодится, но он не имеет права сдавать позиции и выходить из своей роли, не терпящей жалости.       Конечно же, наибольшее внимание невольно приковывала к себе женская часть группы, представленная здесь, как на подбор - на любой вкус, что несомненно подстегивало Арсения ходить туда-сюда с особым рвением. Причём у каждой была своя приковывающая внимание изюминка. У одной прельщает оголенная шейка. У другой томный взгляд из под ресниц, обращаемый периодически на преподавателя (небось, проверяла, запалили её или нет на списывании). У третьей утонченная талия, хорошо подчеркиваемая обтягивающей кофточкой, и голые ножки, запрокинутые одна на другую, выглядывающие из под парты так плавно и эстетично, словно девушка позировала на камеру, а не писала экзамен. Четвёртая...       О четвёртой трудно сказать хоть что-то вразумительное, поскольку взгляд, скорее натыкается не на саму девушку, а буквально на неприступные стены, которые особа возвела вокруг себя. Они не видны, но ощущаются слишком явственно, чуть ли не отдают вибрациями стоит только приблизиться чуть ближе дозволенного.       Девушка что-то писала в своём листке, низко опустив голову в стол, практически улегшись всем телом на деревянную парту. Лица не было видно из под капюшона объёмной толстовки, в которой та практически утопала – явно велика по размеру. Можно было мельком рассмотреть лишь каштановые пряди, слегка выбивающиеся из импровизированного купола, да хрупкие кисти рук, - слегка дрожащие, - с тонкими пальчиками. Казалось, что в них совсем нет силы, а чтобы удержать шариковую ручку приходится прилагать усилия.       Понимание, что стоит на месте излишне долго, заставило, наконец-то, Арсения перевести взгляд на остальных ребят и продолжить вышагивать свои степенные шаги. Спустя полчаса даёт себе передышку и облокачивается ягодицами об парту, а руки скрещивает на груди, продолжая хищно всматриваться в потенциальных жертв, в каждое лишнее движение или же взгляд куда-то, помимо своего листка с развёрнутыми ответами.       К глубочайшему сожалению Арсения, одна из девушек все же спалилась, причём наиглупейшим образом - у неё выпал из уха наушник и покатился в проход между парт. Закрыть на такое глаза, как бы ни хотел Арсений, было невозможно. На кону стоял авторитет брата, как никак, которым тот так сильно дорожил. Пришлось попросить выйти из кабинета эту дамочку, что вместо извинений скривила губы в недовольную линию, бормоча что-то про чёртово невезение и выходя из аудитории побитой собакой. "да-а-а, везение не поймаешь за хвост и не привяжешь к себе, с ним можно только идти бок о бок, надеясь, что вам по пути" - начал философски размышлять Арсений, поскольку уже начал немного приунывать от бездействия. Но стоит отдать должное, случившийся конфуз его немного растормошил и сумел позабавить.       Постепенно один за другим, студенты начинали сдавать свои письменные работы и выходить из кабинета, прекрасно осведомленные, что проверка и оценивание начнется лишь с последним окончившим экзамен человеком. Ну, или когда истечет отведенное время, коего осталось ещё полтора часа. Данная перспектива никак не обнадеживала Арсения, который стал прохаживать по рядам уже, скорее, в роли катализатора, нежели надзорщика, стремясь вызвать одним своим видом и шумными вздохами, ускорение работы нейронных связей ребят.       В конце концов, остался всего один человек. Таинственная девушка, исписавшая четыре или пять листов бумаги, и все ещё продолжающая что-то лихорадочно выводить своей исхудалой ручкой. Арсений отчего-то был уверен, что она не списывает, а потому подошёл к окну, всматриваясь в открывающийся вид на внутренний двор универа. Да даже если девушка и списывает, то сейчас искренне хотелось закрыть на это глаза, лишь бы только поскорее отсюда свалить. Ощущение от псевдовласти стало ослабевать по мере уменьшения количества его потенциальных «жертв», а теперь и вовсе испарилось.       Прошел час и пятнадцать минут. Лимит терпения подходит к концу.       - Вам ещё много осталось писать? - не выдерживает Арсений, задавая вопрос вполоборота, все ещё находясь у единственного развлечения в данных условиях - окна с видом на мельтешащих людей.       Ответа нет, вообще нет никакой реакции. Девушка продолжает что-то писать, как ни в чем не бывало, что немало удивляет мужчину, но раз уж решился заговорить, то пойдёт до конца. Осторожно подходит ближе и подаёт голос, но словно в пустоту. Возникает вновь мысль, что их двоих разделяют непроницаемые стены, но теперь в воображении Арсения они еще в придачу со встроенной звукоизоляцией – иначе такое отстраненное поведение объяснению не поддается.       Легонько касается плеча такого чудного создания и тело под ладонью напрягается, подскакивает на месте, вскидывая голову вверх и устремляя свои тёмные карие глаза на потревожившего её. В этом взгляде переплетено в плотный комок столько эмоций, что с трудом удаётся даже примерно понять, что именно в них вырывается на первый план: страх, удивление, неузнавание?.. Последний вариант выбивает воздух из легких, а вдруг и правда она не признает в нем Андрея?       - Экза...мен зако..нчился? - с остановками, пересиливая себя, выдаёт девушка сухим голосом, несмело осматриваясь по сторонам. Нездоровый бледный цвет лица, растерянно бегающие глаза, не способные задержаться ни на чем конкретном, а также легкий тремор рук отчетливо говорят, практически кричат Арсению, чтобы тот оставил бедное создание и не тревожил ее, пусть пишет свой экзамен сколько душе будет угодно.       - Нет, - честный ответ, куда уж от него денешься, - ещё полчаса точно есть.       Глаза девушки вновь устремляются вниз на свои исписанные листы бумаги, а Арсений успевает сделать пару неуверенных шагов к «развлекательному» окну, при этом тоскливо, - благо хоть тихо, - вздыхает, как вдруг неожиданные звуки за спиной вынуждают его обернуться. Увиденное лишь еще больше заставляет бедного, уставшего актера, мягко говоря, прифигеть с происходящего: студентка безжалостно, со всей силой сминает в комки свои листы, да еще и с таким безысходным отчаяньем, что аж дыхание спирает, а грудь начинает учащенно приподниматься.       Лишь один лист остается нетронутым, на котором, по сравнению с остальными, - чисто внешне - текста было гораздо меньше. Именно его девушка и кладёт на стол преподавателю, представая перед Арсением, отчего становится видна их разница в росте, - небольшая, правда, - всего в пол головы. Да, она уже подходила к нему и даже подавала голос, когда называла номер билета, но тогда она была одной из ребят, кого нужно было оперативно задокументировать в ведомостях и не более. Сейчас же, спустя час с небольшим наблюдений, она казалась чем-то инородным, неестественным во всей этой атмосфере и не поддавалась его пониманию. Да ещё и в такой бесформенной кофте, похожей на одеяло, под которым можно спрятаться ото всех и вся.       - Проверка займёт какое-то время, - своевременно приходит в себя Арсений и перестает разглядывать особу, подходя к столу и стопке листов с ответами на вопросы. Взгляд невольно цепляется за имя последней сдавшей свою работу - Валерия Стеньшина.       Слабый, безучастный кивок головой, выкидывание в мусорку комков бумаги и бесшумный выход из аудитории. За всем этим искоса наблюдал Арсений, облокотившись на стол прямыми руками, уже желая из любопытства прочитать работу Валерии, и лишь слегка повернув голову вслед уходящей. «какова вероятность, что она услышала мои слова?..» ***       Следующий шаг заключался в том, чтобы сфотографировать все работы и отправить их на проверку Андрею по почте. Практически финишная прямая. Столь желанная свобода ещё никогда не была так близка, а посему Арсений мысленно уже был далеко отсюда и воображал себя на предстоящем вечернем мероприятии. Тело непроизвольно начало покачиваться, словно пританцовывая какой-то известной только ему песне, звучавшей исключительно в голове.       Оценки от Андрея в виде текстовых сообщений приходили оперативно. Оставалось только выискивать зачётки с нужными фамилиями и проставлять указанные оценки с подписью, а после проделывать аналогичную работу с ведомостями. "кто бы знал, что школьное умение подделывать подпись брата может ещё когда-нибудь пригодиться?"       Работа шла полным ходом, приближалась к концу, что неимоверно радовало. Арсений, видя последнюю зачетку перед собой, уже был на низком старте, воображая, как бежит в деканат, а после, полностью удовлетворенный собой и своим актерским мастерством, снимает маску равнодушия и холодности, и смеется со всего происходящего сегодня абсурда. Но это будет чуть позже, а пока стоит все же повременить с радостью, стремящейся изо всех сил выйти наружу.       В основном, оценки были удовлетворительными, иначе говоря, тройками, но периодически встречались и четвёрки. Арс успевает даже пожалеть нерадивых студентов, ведь теперь их стипендия канула в лету, но видя следующее сообщение от брата жалость резко притупляется, пропуская дорогу ступору и полнейшему недоумению.       "Стеньшина Валерия - 5"       Пришлось протереть глаза для надёжности, вдруг от усталости или излишне прогретого помещения (спасибо столь щедрому солнышку) начало все расплываться и туманиться. Но нет, со зрением все хорошо, а мозг по-прежнему трезво мыслит. Это самая настоящая пятёрка за... почти пустой лист с сумбурными неровными предложениями, смысл которых с трудом находится. Но если уж в чем-то и была уверенность, так в том, что данная экзаменационная работа ни капельки не соответствует поставленной оценке.       "Ты уверен?" - чисто на всякий случай следует сообщение с уточнением от Арса. Что-то здесь нечисто, все нутро практически захлебывается слюной, предвкушая сплетни, интриги, расследования.       "Да." «аж с точкой на конце. многообещающе»       Взгляд сверлит короткое слово из двух букв, выжидает – авось все же придет какое-то объяснение. Но проходит одна минута, вторая, пятая и по-прежнему тишина. Зато в голове проносится ворох воспоминаний утреннего разговора, выискивая один конкретный момент.       - Ради чего весь этот цирк, Андрюх? Если ночью я еще туго соображал, поэтому не стал допытываться, то, может, хоть щас скажешь на чистоту?       - Это не имеет значения.       - Ты так в этом уверен?- от такой скрытности Арс чуть ли не давится смешком, вырвавшимся из него самовольно.       В ответ лишь молчание. По какой-то причине Андрей не хочет обсуждать эту тему или хотя бы намекнуть на причину своего столь загадочного поведения.       - Хоть скажи: ты с этого что-нить получишь? Может премию тебе выпишут или выдадут грамоту, как лучшему учителю года. Ну, хоть что-нибудь?       - Нет, - быстрое и честное с протяжным вздохом. – Ничего я с этого не получу.       - Тогда зачем?       - Не хочу об этом говорить, Арс. Просто выполни свою часть сделки, а я выполню свою, когда придет время.       И именно сейчас, смотря на злосчастное сообщение с завышенной оценкой при отсутствии написанного экзамена, нейронные сети стремительно создают все новые и новые цепи и связи, ток пробегает по ним мгновенно, озаряя четким осознанием, ответом на такой интригующий Арса весь день вопрос. «это все она!»       Правда вслед за этим возникает множество других вопросов, - почему она, за какие заслуги и есть ли вообще какая-то веская причина происходящему, - но хотя бы в одном не приходится сомневаться уже точно: Андрея не волновал сам экзамен, его заботила судьба одной единственной девушки. «и именно ради нее ты задолжал мне желание?.. серьезно?»       Пусть и с тяжелой головой, полностью дезориентированный, но Арс проставляет последнюю оценку, делает последние пометки в своих ведомостях и отдает стопку зачеток старосте, смирно ожидающей за дверью. Там же были видны лица других ребят, но сейчас мысли метались, подобно рою пчел шумели, жалили его изнутри, отчего Арсений даже не стал выискивать среди ребят ту самую, что послужила началом и концом сегодняшнего фарса. А ведь он удостоился главной роли только из-за нее.       Вибрирующий телефон в кармане вытаскивает мужчину из прострации, заставляя того ожить и начать вспоминать, что вообще-то еще есть дела в виде похода в деканат, а поразмышлять над всей ситуацией он сможет и потом.       - Где тебя носит, блять? Я уже битый час стою у твоего дома. Договаривались ведь встретиться!       - Да-а-а, тут такая ситуация внеплановая произошла, - Арс замялся, не имея представления стоит ли рассказывать, а если и да, то с чего лучше начать. – Раз ты у моего дома, то возьми у консьержки запасной ключ от хаты и прихвати мне какие-нибудь шмотки, - как ни в чем не бывало, стал отдавать распоряжения Арс, развалившись на стуле. – Я щас в универе одном нахожусь, адрес скину смс-кой.       Из динамика раздался глухой, еле сдерживаемый смех:       - Что ты там забыл? Тяга к знаниям проснулась неожиданно? Или же, - что более вероятно, - не к знаниям, а к какой-нибудь студенточке?       - Ой, да иди ты! – улыбка расползается по лицу против воли хозяина. - Приедешь или нет? А то у меня еще дела остались незавершенные, - и неважно, что этих дел хватит от силы на 5-10 минут, - ты как раз успеешь все сделать и заехать за мной. Я уж, если что, подожду тебя, так и быть, - с нескрываемой скромностью, решил добавить Арс.       В ответ послышались смешки, да согласное мычание и после еще пары брошенных слов звонок завершился. Уголки губ медленно опускаются, а взгляд с телефона так и тянется в сторону мусорного ведра. Навязчивое желание прочитать, что же все-таки написала студентка, борется с четким осознанием, что его это не касается.       Его миссия завершена, а он сам почти сложил с себя полномочия преподавателя. Все, что происходит на сцене, там и должно оставаться. И совершенно ни к чему волочь за собой в реальность дешевую бутафорию. Пускай все остается на своих местах.       …однако почему-то руки все равно так и чешутся, желая достать те комки бумаги, распрямить их и узнать – чем так увлеклась девушка, что не видела ничего и никого вокруг столь долгое время?       Является ли любопытство пороком? Если да, то Арсений готов признать в себе сей духовный недостаток.