Преподаватель на замену

      Как так вышло, что простые посиделки на крыше переросли в прогулку по улицам ночного города, Арс плохо понимал. Просто в какой-то момент спустя длительное затяжное молчание, Лера стала выбираться из-под пледа, разрушая их уютный кокон, и направилась к выходу с крыши. Неспешно, словно прислушиваясь — идут ли за ней следом? А мужчина действительно шёл, правда, на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Пусть он и чувствовал, что напряжение между ними спало, а Лера смогла расслабиться, находясь в его нежеланном обществе, но это не означало, что можно не опасаться рецидива.       Безмолвие прервалось лишь по достижению ими знакомого этажа:       — Скажите, мы могли бы ещё немного прогуляться? — она обернулась в сторону медленно спускающегося за ней Арсения. Взгляд её время от времени метался, но неизменно возвращался к сцепленным рукам, то теребящим пальцы, то впивающимся в мягкую кожу ногтями.       — Уже поздно, — сомневается, немигающе наблюдая за этими нервного рода махинациями.       — Не хочу идти домой.       — Почему? Родители наверняка беспокоятся за тебя, места себе не находят, — единственное, что приходит на ум.       — Пока вы со мной, они не будут волноваться, — мимолетного взгляда из-под ресниц хватает, чтобы обезоружить, заставить сдаться под натиском робкой надежды и мольбы. И неизвестно, что больше расстраивает — собственное бессилие или нежелание хотя бы немного сопротивляться. К тому же, какая-то часть сознания пыталась неустанно твердить, что Андрей поступил бы также, а, значит, он все делает правильно.       — С одним условием, — шарканье приближающихся шагов эхом разносится по этажам, заставляя Леру автоматически отступить от неожиданного нашествия в её сторону. — Да постой же ты смирно, — ворчит, а сам при этом заносит раскрытый плед над её головой, опуская на хрупкие плечи.       Он не торопился убирать свои руки от импровизированного плаща, чьи концы сжимал непосредственно рядом с лицом девушки. Устремленные на него испуганные глаза, а также учащенно вздымающаяся грудная клетка наталкивали на определенные мысли, которые тут же были озвучены:       — Я вот все понять не могу: ты меня либо сильно боишься, либо страстно хочешь, — слова, сопровождаемые бессовестной ухмылкой, вырываются быстрее, чем приходит осознание собственной глупости. Ошеломленные девичьи глаза резко распахиваются от недовольства, а на бледных щеках появляется слабый розоватый оттенок.       — Вы просто невыносим!       Воображаемая звонкая пощечина, прописанная самому себе, приводит в чувство, заставляя отступить на несколько шагов.       — Не бери в голову, бес попутал, — почесывает затылок и убирает руки в передние карманы джинс, стараясь не смотреть на девушку — не хотелось ещё больше смущать. — Пойдём, только укутайся в плед как следует.       Спускаясь первым по лестнице вниз, Арсений не был уверен, что после сказанного за ним последуют. Какое-то время подъездную тишину разбавляли исключительно его тяжелые шаги, но вскоре к ним присоединились ещё одни — лёгкие, стремительные, практически бегущие за ним. Позволяет себе расплыться в улыбке, пока его не догоняют, пока плохое освещение способно скрыть глупое ребячество, но стоит выйти на освещенную фонарями улицу, как сразу же принимает серьёзный вид.       — Давно хотела спросить, но все не решалась, — начинает робко Лера, когда они отходят на некоторое расстояние от дома, бредя бесцельно вперёд по тротуару вдоль проездной дороги.       — Я весь внимание, — подбадривает, краем глаза поглядывая на свою спутницу. Румянец сошел на нет, что самую малость по неведанной причине вызвало нечто похожее на разочарование.       — Тогда, в день экзамена я выпила лишнего, — видно, что слова даются с трудом, но Арс не торопит, шагая рядом бок о бок. — Помню лишь расслабление и покой. Хотелось как можно дольше оставаться в этом состоянии, отчего я все пила и пила. Почти ничего не помню с момента, как приехала и зашла на ту территорию: музыка со всех сторон, смех, веселье, люди танцуют и завлекают присоединиться, стать частью всего этого, — последнее слово она выделила интонацией, возвышая его, пытаясь придать какой-то особый смысл. — Потом увидела вас. Единственное знакомое лицо во всем этом хаосе. А дальше… пустота, — осечка не осталась не замеченной, как и нервное закусывание нижней губы.       Хотелось узнать, что ещё она помнила, что пытается утаить. Помимо поцелуя, ведь Арс и так видел кающиеся сообщения на утро. И не пытайся он быть дотошно правильным и порядочным, то непременно стал бы подтрунивать, заигрывать с ничего не помнящей особой, наслаждаясь её потерянностью. Но он старался держать себя в руках, а главное свой язык, что норовит в любой момент сказать какую-то неуместную глупость.       — Что потом произошло? Мне есть за что стыдиться? «разве что за полное облапывание моего прекрасного тела»       — Не за что, все нормально, — спокойно отвечает мужчина, боковым зрением замечая пристальное внимание к себе. — Рассказывать особо-то и нечего. Ты поведала о своей подруге, кажется, Маше. Потанцевала с моим другом, кстати, помнишь его? — но в ответ лишь отрешенное покачивание головой. — Ну, да и не важно. Потанцевала, погрустила, а может и наоборот, уж не помню точную последовательность, а после уснула сном младенца в машине. И спала себе спокойно до самого дома. Все, — разводит руками, — на этом конец истории. Тебе повезло, обычно на пьяную голову истории выходят куда более постыдными.       — Да уж, — невесело соглашается Лера, наблюдая за редкими проезжающими машинами.       — Ты всегда так отмечаешь сдачу экзаменов? — вдруг решил спросить мужчина спустя небольшую паузу.       — Нет, именно так впервые, — слышится слабый смешок, но на лице девушки Арсений не замечает ни единого признака веселья. Пустой взгляд да сведенные в тонкую линию губы вряд ли можно считать таковыми. — Спасибо вам ещё раз, — лепечет и сильнее укутывается в плед, зарываясь в него носом.       Казалось, только увиденная сцена смогла напомнить мужчине про прохладу, постепенно сковывающую его легко одетое тело. Куртка бы сейчас не помешала, однозначно, а то одной футболкой согрет не будешь.       — Помнишь, как мы познакомились? — решил попытать счастья и хоть какую-то выведать информацию, раз уж выдалась такая возможность. Он скрещивает руки на груди, едва заметно потирая ладонями плечи в попытке хоть как-то согреться.       — Помню и, наверно, не забуду никогда, — мечтательность, с которой это было сказано, мгновенно подогревает еще больший интерес к незнакомой для Арса истории.       Перекресток хоть и был пустынным, но никто не решился игнорировать красный сигнал светофора, от того временно пришлось остановиться. Где-то вдалеке слышался гул шумной компании, но молодым людям не было до этого дела.       — Расскажи, — просит, неотрывно и в открытую наблюдая за меняющимся взглядом — в нем начинает просыпаться жизнь; за слабой, неуверенной улыбкой, что потянула за собой вверх уголки губ. — Расскажи всё, что помнишь и каким был для тебя тот день.       — Мы с Машей только поступили. В первые же дни проводилась вечеринка, если это можно так назвать, — ее взор устремился в одну точку и было видно, что она полностью ушла в воспоминания. — Весь день Машка наряжалась, наводила марафет, планировала всех затмить и…       — А ты? — тихо спросил Арс, проявляя любопытство.       Загорается зелёный сигнал светофора, и они возобновляют свой неспешный шаг, прячась от ветерка за стеной из пятиэтажных домов.       — А я не планировала никого затмевать, — улыбка становится шире. — Мне и не хотелось, ведь никого красивее её просто быть не могло, — на секунду Лера запнулась, но тут же добавила: — И не может быть до сих пор. Так вот, мы пришли в огромный актовый зал, практически сразу разделившись. Ей хотелось танцевать, привлекать к себе внимание, восхищенные взгляды и все в этом духе. Я же, оставшись одна, встретила вас, — всплывающие воспоминания непроизвольно вызвали добродушный смех, в который Арсений с каким-то особым рвением старался вслушиваться. — Вы были таким потерянным, словно стояли не под объективом камеры, а под дулом пистолета и готовились к расстрелу. Так сильно захотелось хоть как-то помочь, выручить, и я помчалась в вашу сторону, пытаясь на ходу придумать хоть какие-то жалкие отмазки для вас.       Мужчина старался следить за дорогой, чтобы Лера случайно ни за что не споткнулась, пока предавалась воспоминаниям, но большую часть времени продолжал всматриваться в едва меняющиеся черты лица, в это чарующее преображение. Невольно ему пришло на ум сравнение с лотосом, олицетворяющим возрождение. Ведь именно это и происходило на его глазах — к девушке возвращались краски жизни, на какое-то время даже неестественная бледность кожи отступала на второй план перед слабой энергией, пробивающейся наружу в виде теплой улыбки и блеска в глазах.       — Тогда же была сделана наша совместная фотография, — несмело предположил Арсений, вспоминая разодранную в клочья бумагу на столе студентки.       — Да, — соглашается, а после останавливается и поворачивается к своему собеседнику. — А каким вы помните тот день и нашу встречу?       Смотрит так пристально, внимательно, ожидающе, а мужчине только и остаётся, что тяжело сглотнуть, растягивая время ответа.       — Помню таким же, как и ты, — он пытается улизнуть, возобновить шаг, не смотреть в эти глаза, ведь ему совсем нечего сказать, а врать ещё больше так не хотелось.       — Ну не-е-ет, — слышится наигранно жалобный протест, к которому присоединяется крепкая хватка тёплыми пальчиками за его локоть, лишая всяких шансов к отступлению. — Хотя бы скажите, какое у вас сложилось обо мне первое впечатление.       Нервные окончания стремительно стараются искать правдоподобный ответ, придумывать возможные варианты. Старается мыслить подобно старшему брату, но на ум ничего, кроме обилия документации, научных книжек, скучных лекций не приходит. Ему с трудом удаётся представить, что Андрей и вовсе обратил хоть какое-то внимание на неё в первую встречу. Да, он многого не знает об их взаимосвязи, в очередной раз добивая себя этим фактом, но он прекрасно знал брата (по крайней мере, хотел так думать) — подобная встреча вряд ли запомнилась бы ему, ведь она сродни тысячам других с такими же ничем не примечательными студентами. Если уж брат за что-то и стал относиться тепло к своей подопечной, то уж точно не за это — слишком слабая причина.       Но как бы Арс не хотел быть честным, как бы не хотел отказаться от своевольничества, но не мог. Не мог, когда на него смотрели большими вопрошающими глазами с подрагивающими ресницами, с вновь появившимся румянцем на щеках и слегка приоткрытыми губами от предвкушения. Столько энергии было в этом взгляде, неподдельных эмоций, сбивающих с толку — за все время знакомства он впервые видит Леру такой открытой, не стремящейся закрыться, спрятаться от мира и в том числе от него самого.       — Я подумал, что ты красивая, — в который раз вылетает быстрее, чем хотелось бы. — Ну, вернее, это я потом подумал, — стал неловко потирать висок, всматриваясь в очередную одиноко проезжающую мимо них машину. — А сначала был очень благодарен тебе, конечно же. Если бы не ты, то я бы наверняка поседел там под натиск…       — Вам не холодно? — взволнованный голос прерывает никудышные потуги. Незаметно для самого Арсения, по телу пробегают мурашки от того, как девушка легкими касаниями ощупывает его прохладные руки.       — Да не особ… — замолкает при виде снимающей с себя накидки Леры, что теперь намеревалась набросить ее на мужские плечи. Но тот резво отступает назад, не позволяя завершить начатое самоволие. — Ан нет, я отправился с тобой гулять при условии, что именно ты будешь укутана!       — Да, — легко соглашается, не оставляя попыток приблизиться, только Арсений оказывается быстрее и проворнее. — Но мы уже погуляли, так что мне терять нечего, — делает рывок в сторону мужчины, что вновь отскакивает и издевательски начинает кружиться вокруг своей преследовательницы.       Арсений наслаждался своим проворством, забываясь и начиная широко улыбаться, что, несомненно, вызвало недовольство у Леры и непоколебимое желание закончить начатое.       — Я ведь и уйти могу, — пытается пригрозить, но серьёзность крошится, стирается в порошок от невозможности скрыть беззаботный смех при виде запыхавшейся упрямицы, что опирается прямыми руками на колени и учащенно дышит. Короткие пряди беспорядочно спадают, закрывают раскрасневшееся лицо. А Арсений только и может умиляться от такой настойчивости, с которой к нему пытались приблизиться. — Сдавайся, у тебя нет шансов. Я быстрее, признай это.       Злобный взгляд исподлобья тут же заставляет мужчину замолкнуть и приосаниться, подыскивая пути к отступлению. Очередной рывок в его сторону был ожидаем, а потому не составляло труда в ту же секунду отскочить в другом направлении. Но стоило хотя бы на секунду потерять девушку из поля зрения, как Арс слышит сдавленные стоны, невольно заставляющие пробежать холодок по телу.       — Чёрт!       Девушка лежала на асфальте, корчась от боли да прижимая к себе ногу с окровавленной коленкой. Глаза были зажмурены, однако это не мешало выступить влаге, тут же смочившей подрагивающие ресницы. По мере приближения взгляд Арсения пугливо метался, не зная, как подступиться, чем помочь, да так, чтобы не сделать ненароком больно.       — Ты как? — тревогу едва удается подавить в голосе, она нагло ускользает из-под клешней холодного рассудка, начиная бить в набат, оглушать, зверски вылезать на передний план. — Что-нибудь ещё повредила? — мужчина приседает рядом, опираясь на колени, и опасливо осматривает с ног до головы свою спутницу.       — Вроде, нет, — она с силой закусывает попеременно губы, стараясь заглушить новый стон, готовый сорваться при попытке выпрямить поврежденную ногу. — Только колено болит. В остальном, я в порядке, — убеждает, скорее даже, себя, чем Арсения.       Он помогает Лере сначала принять сидячее положение, аккуратно придерживая, а затем и подняться, позволяя опираться на свое тело. Вдаваться в угрызения совести не подходящее время, это он ещё успеет, сейчас важно скорее доставить пострадавшую домой. Постепенно крови становится все больше, а им даже нечем перевязать рану.       В попытках скорейшего придумывания плана действий, Арсений толком не успевает обратить внимание, как на его плечи ложится нечто мягкое, полностью закрывающее тело.       — Признаю, вы быстрее, — выводит из смятения довольный голос, — но я хитрее.       — Только не говори, — медленно и недоверчиво протягивает, — что ты специально расшибла себе коленку лишь бы меня укутать?.. — и смотрит в эти слегка заплаканные, но счастливые глаза, не веря происходящему.       — К сожалению или к счастью, я не настолько гениальна. Просто совпадение, что природная неуклюжесть сыграла мне на руку.       Оба дышат сбивчиво: от незапланированных догонялок, от волнения и страха, что невольно настиг сразу обоих. И впервые смотрят друг другу в глаза открыто, без страха, стеснения, неловкости. В миг каждого накрывает волна расслабления, даруя одной спокойствие, а другому — возможность забыться и отпустить ситуацию на самотёк.       — Мне уже не холодно, — Арс улыбается, вдыхая с наслаждением ночной прохладный воздух.       — Верите иль нет, но мне тоже, — и Лера звонко смеется от нелепости происходящего, от ребячества, охватившего её в этот вечер, от того, что на какой-то миг все плохое отступило на задний план. И Арс счастлив вместе с ней, особенно, когда без раздумий позволяет себе резко подхватить девушку на руки.       — А. О. Зач… Поста… — теряется от неожиданности, но во избежание падения обволакивает своими руками чужую шею.       — Мы дойдём до дома куда быстрее, если ты не будешь брыкаться и сопротивляться, — спокойно перебивает поток бессвязных протестов и начинает шествие в обратный путь.       — Я… тяжёлая, — слышится неловкая, глухая попытка переубедить, на что Арс лишь выгибает бровь, не сдерживая смешок.       — Не смеши меня, ты легче пушинки! — теперь уже пришёл черёд Леры недоверчиво смотреть. — Ну ладно, хорошо, с пушинкой перегнул, но ты однозначно не тяжёлая.       На плечах продолжал покоиться плед и Арсений кое как постарался его натянуть также и на свою недовольную ношу, при этом оставляя участок в коленями девушки открытыми — ни к чему ткани тереться о свежую рану.       — Я могла бы и сама дойти, — Лера едва слышно ворчит рядом с ухом мужчины, вызывая тем самым у него самодовольную улыбку.       — Да, могла бы, но не дойти, а доползти — не путай эти вещи.       Крови становилось все больше, пара тоненьких струек плавно скатывалась вниз по голени. Иногда, когда Арс перехватывался поудобнее, то едва задевал больную ногу, тем самым вызывания тихое шипение сквозь зубы. Все остальное время Лера всячески старалась не подавать виду, что ей больно.       — Ну и доползла бы себе спокойно, зато сама и не чувствовала бы себя при этом мешком картошки, — не утихомиривалась, продолжая, скорее, уже из чистого упрямства доказывать что-то мужчине (а может и себе).       — Ты можешь хотя бы на пять минут успокоиться, положить свою прелестную головушку мне на плечо и отдохнуть? — Арс тяжело вздыхает, перехода перекрёсток и замечая на горизонте нужный многоэтажный дом. — Принять помощь иногда бывает проще, чем ты думаешь. Просто попробуй, авось понравится, — беззлобно, но настойчиво, уж очень ему не хотелось провести остаток их прогулки за спорами и выяснениями отношений.       Краем глаза Арсений видел испепеляющий его взгляд, а также открывающийся и закрывающийся беспомощно рот, не находящий, что возразить. В конце концов, Лера все же последовала совету и робко, крайне медленно и нерешительно положила голову на плечо, укрытое пледом. Ее дыхание теперь щекотливо задевало чувствительную кожу на шее мужчины, что вслушивался в мерное дыхание и наслаждался смиренным послушанием.       Весь оставшийся путь они провели в тишине. Не угнетающей, не давящей, а какой-то по-своему приятной. Мужчина прокручивал в голове весь прошедший день, с ужасом приходя в одному неутешительному выводу: его твердое намерение отстраниться от девушки и контактировать с ней исключительно при наличии равнодушной маски Андрея потерпело крах. Он не считал себя плохим актёром, напротив, никогда не упускал возможности продемонстрировать и слегка похвастать своими способностями. Вот только, как выясняется, далеко не все роли ему под силу.       — Спасибо, — искренне благодарит Лера, приземляясь на здоровую ногу, а вторую продолжает держать в подвешенном состоянии. Они вернулись на тот самый этаж, к той самой двери, с которой все и началось.       — За приставучесть, за моё навязчивое общество или за то, что чуть не угробил? — усмехается и потирает шею ладонью. Кровь перестала идти, но сама по себе рана ужасает и приковывает к себе внимание вновь и вновь, заставляя невольно кривить лицо.       — За то, что не оставили меня, — говорит на выдохе и смотрит так тепло и так искренне, но с толикой грусти, а вместе с тем чувствовался подступающий, возвращающий свою власть — страх.       Арсений только хотел было задать вопрос, узнать, чего она так боится, что её тревожит и не даёт покоя, как девушка сыграла на опережение. Она неуклюже подошла ближе, корчась при переносе собственного веса на больную ногу, и крепко обняла своего сегодняшнего гостя, заставляя того позабыть на время обо всех тревогах, волнениях и банальных сомнениях. Лера прижималась, как тогда, в машине в сонливом и опьяненном состоянии. Также согревающе, также доверчиво, также трепетно. Ничего не изменилось, кроме одного крошечного, но такого пугающего нюанса.       … отклика Арса.       Он не планировал, не просил, не хотел, но что-то терпкое и вязкое проникало в саму сущность, полностью игнорируя сознание, опутывая, связывая, парализуя. Ощущал эти крепко удерживающие его со спины пальчики, это гулкое сердцебиение и жаркое дыхание, коими девушка умудрилась, сама того не ведая, смутить Арсения. Он так и не смог сделать ни единого движения, не обнял и не пошевелился, а просто замер, как вкопанный. Лера же легко отстранилась, бросая вскользь извиняющуюся улыбку, а после скрылась за дверью своей квартиры, оставляя растерянного мужчину одного.       Да, далеко не все роли подходят Арсению. Но куда страшнее не это, а то, что сцена и реальность представляют собой совершенно разные вещи, несовместимые, противоречащие. И если на сцене легко скрыть свои ошибки, загримировать, переиграть, в крайнем случае, то в реальности нужно иметь смелость их признать. Только вот именно ее Арсу всю жизнь и не хватало.

***

      Выходные наступили незаметно, как и переезд Андрея в свою собственную квартиру. Для младшего Попова, не успевшего выспаться после ночных прогулок, с раннего утра начались испытания на прочность. Сперва загрузили в машину невероятное количество коробок с вещами, несколько раз пробежались по всем комнатам, проверяя — точно ли ничего не забыли забрать. Благо переезд совершался не в другой город и расстояние между братьями будет вполне допустимое, чтобы была возможность еще не раз вернуться за потеряшками. Затем по свободной трассе домчали до новостройки, в коей нынче и будет располагаться семейное гнездышко четы Поповых. Именно там Арсений и провел весь свой день: помогал разбирать и расставлять привезенные вещи, а также только недавно купленную мебель, большая часть которой еще находилась под слоем полиэтилена да клейкой ленты. Остальную же часть еще предстояло разобрать из коробок и собственными ручками собрать.       Под вечер Арсений вызвался прогуляться до магазина, чтобы наполнить пустующий холодильник продуктами. Ему необходимо было проветриться и взбодриться, поскольку на фоне физической усталости и недосыпания возникало ощущение, что он просто вот-вот уснет блаженным сном в обнимку с шуруповертом.       — Напомни, ты изначально планировал весь свой отпуск похерить или как? — слышалось ехидство Сережи из динамика телефона.       — А ты как думал? Конечно! — не собирался признаваться в своем невезении Арс. — Как только наступило свободное время, так сразу же решил его безбожно спустить в унитаз под чистую. Но пока еще в процессе, и ты меня от него отвлекаешь, зараза, хвастаясь фотками с вашей загородной вечеринки.       — Не хвастаюсь, а заманиваю, — задорный голос быстро теряется на фоне громкой музыки. И как бы Серый не старался скрыться от нее, но найти укромный уголок для разговора не получалось.       — Не-не, даже не пытайся. Все, о чем я могу сейчас думать — это родная кроватка. Сегодня из меня выйдет паршивый тусер.       Мужчина прижал плечом телефон к уху, пока старался ухватить ручки с пакетами таким образом, чтобы одна из рук была свободной.       — А ты поменьше времени проводи с левыми девушками, тогда и силы появятся тут же.       — Какой же ты злобный, Серега, аж тошно, — обвинительные нотки пробивались сильнее, чем смешливые. Наконец-то удалось взять телефон в руку и стало легче разговаривать. — Я уже признал, что слегка — слышал меня? только слегка! — оплошал. Но с кем не бывает? К тому же…       — Со мной не бывает, — вставил свои пять копеек Сережа, нагло перебивая товарища.       — Ой, да иди ты, сам чуть ли не каждую неделю во что-то влипаешь.       — Я хоть влипаю в приключения, а ты в самое настоящее дерьмо. Чуешь разницу?       Протяжный вздох — единственное, что можно передать по телефонному разговору. К сожалению, закатывание глаз и глупую улыбку пришлось оставить Арсению при себе.       — Чую, и теперь я стараюсь от него отмыться.       — Ой, я что-то забылся, — притворное изумление тут же заставляет Арса поджать недовольно губы. — Ты это начал делать до или после ночного отмораживания жопы на холодном бетоне?       — Во время, блять, — цокнул языком, намереваясь завершить этот бессмысленный диалог. — Серый, ты хорошо там проводишь время?       — Вполне, — не спорит с очевидными вещами.       — Ну вот и кайфуй тогда себе на здоровье, и переставай ебать мне мозги, — не выслушав ответ, Арс сбрасывает звонок. Знает, что может себе позволить такую выходку, ведь уже завтра они вновь спокойно будут общаться с другом. Но именно сегодня отчего-то ему совершенно не хотелось выслушивать эти никчемные нравоучения. От них становилось только хуже, так и на кой тогда их вообще слушать, словно он сам не знает, что поступает неправильно.       Настряпав быстрый и простой ужин в виде банальной яичницы с колбасой, братья смогли окончательно расслабиться и порадоваться своим подвигам за день. Квартира чуть ли не блестела и выглядела как с картинки — прямо загляденье. Гордость пробирала до мозга костей хотя бы одного Попова, что по своей природе практически не выказывал никаких ее признаков, в то время как второй слабо ковырял вилкой в тарелке, да попивал одну за другой чашки кофе в надежде взбодриться.       Было решено вновь встретиться завтра, когда Арсений поможет брату забрать Тасю с ребенком из роддома и в комфортных условиях доставит их до дома. Он не прочь был помочь, да и взглянуть на своего племянника хотелось, чего уж скрывать. Поэтому разошлись на приятной ноте, уже мысленно находясь в завтрашнем дне.       Пока машина прогревалась, севший телефон, поставленный сразу же на зарядку, активизировался, уведомляя о нескольких новых сообщениях. Большая часть была от Серого, где он отправлял фотки вперемешку со своими хвастливыми голосовыми и текстовыми сообщениями. Но одно сообщение получить было весьма удивительно и неожиданно. По одной простой причине: оно было от Леры.       Тайноломка, 23:36       «Вы не спите?»       Арс сверился с часами на панели в машине — с момента получения успело пройти примерно полчаса. Несколько долгих секунд пустого залипания в одну точку. Попытка пробиться сквозь усталое сознание и понять: стоит ли отвечать и почему она вдруг написала. Но самым волнующим вопросом оказался другой: а как бы поступил в такой ситуации Андрей?.. Ведь Арс продолжал надеяться, что наследил еще недостаточно сильно, что еще есть возможность выйти если не сухим, то хотя бы невредимым из этого болота. И набирая номер Леры, да выруливая со двора, Арсений слабо понимал, чем вызвано желание связаться с ней именно с помощью звонка, вместо простого ответа в виде короткого смс. Оставалось надеяться, что старший братец сделал бы также.       — Андрей… Сергеевич? — тихое, почти едва слышимое.       Даже в усталом, обессиленном состоянии хотелось сказануть что-то дурашливое, отчасти насмешливое, но он вовремя воздержался, выдавая простое:       — Здравствуй. Да, я. И, нет, я не сплю, — наступает молчаливое ожидание, дарующее собеседнице дать объяснение своему неожиданному ночному вниманию к его скромной персоне.       — Я вас не отвлекаю?       — Нисколько, — пожимает плечом и включает громкую связь на телефоне, который тут же оказывается в отведённом ему держателе на приборной панели. — Что-то случилось?       — Ничего существенного, — мнется, не решаясь продолжать, а Арс и не торопит. — Скорее всего, мой вопрос покажется глупым, но все же… У вас есть татуировки?       Потребовалось немного времени для прокручивания в голове образа такого правильного Андрея и его негативного отношения к подобным вещам, прежде чем выдать ответ:       — Нет, у меня их нет. И я не одобряю порчу собственной кожи, — практически цитирует старшего брата фразой, сказанной пару лет назад ему самому. — Надеюсь, ты не собралась себе что-нибудь наколоть? «хотя бы не имя моего брата, прошу»       — Пока не было в планах, — мозг Арсения только успел зацепиться за нынешнюю тему разговора, как девушка резко перескакивает на другую: — Вам часто снятся сны?..       — Не так уж часто. Сейчас даже не вспомню, что последний раз снилось, — останавливается на светофоре и протяжно зевает, прикрывая рот тыльной стороной ладони.       — Значит, и кошмары для вас редкое событие… — голос продолжал быть тихим, каким-то глухим, отчего было трудно понять, испытывает ли собеседница сейчас какие-то эмоции или просто мастерски их скрывает. А может просто сам мужчина в данную минуту не особо внимателен, от того не улавливает малейшие изменения в интонации.       — Редкое, — соглашается, нажимая на педаль газа и трогаясь с места, — но меткое, — и снова молчание, заполняющее пространство вокруг Арсения. Если бы не сопение девушки, то можно было бы и вовсе подумать, что мужчина совсем один. Проходит несколько минут, прежде чем взгляд с дороги перемещается на горящий экран телефона — там все ещё шёл отсчёт времени с начала звонка. — Однажды приснился сущий ужас, — решает хоть как-то разбавить тишину, — трижды за ночь просыпался в собственном сне и трижды терял близкого для себя человека. Каждый раз просыпался, как взаправду, — представляешь? — радовался, что все позади, но все повторялось с мелкими различиями. Исход, правда, всегда был один — перед моими глазами лежало безжизненное тело, а меня сковывал животных страх. В конце концов, я проснулся в четвертый раз — уже по-настоящему, только счастья от этого испытал мало.       — Не позавидуешь таким снам, — задумчиво протягивает Лера. Слышатся новые шорохи, а после скрип открывающейся двери и шлепанье босых стоп по полу. — А что было с этим близким человеком из ваших снов наяву?       — Ничего с этим человеком не было, не бери в голову, — старается отмахнуться, с силой закусывая при этом щеку изнутри. — Это просто глупые сны.       — А вы верите в то, что они могут быть вещими?..       — Может, и могут, но у меня такого точно не было, — Арс слабо улыбается от звуков, схожих с кипятящимся чайником на том проводе. — Почему ты не спишь?       — Не спится, — мнется какое-то время, но все же признается. — Родители уехали к друзьям на дачу. Меня тоже звали, но я отказалась. Не хотелось, да и с больной ногой как-то такое себе. И-и-и теперь…       — Как твоя нога, кстати? — перебивает не потому что плохо воспитан и не потому, что неинтересно узнать дальнейшие слова девушки, а потому что боится потерять эту мысль, забыться и не узнать самого главного. — Должен был спросить сразу, прости.       — Оу, да что вы, ерунда. Нога болит, куда без этого, но я вчера обработала рану и все, вроде бы, хорошо. Заживает потихоньку.       — Рад слышать, — искренне признается. — О чем ты хотела сказать прежде, чем я тебя прервал?       — Да очередную глупость, — слышится сдавленный смешок. — Просто немного непривычно быть совсем одной в квартире, — откашливается, а затем делает глоток какого-то напитка, что можно было понять по хлюпающим звукам непосредственно в микрофон телефона.       — Приятного… чае-кофе-водопития, — усмехается и заезжает, наконец, во двор, выискивая место для парковки. — Ты, значит, боишься оставаться одна?       — Ну, я бы так не сказала, на самом деле. Скорее я просто очень долго находилась в кругу опекающих меня родителей, от того сейчас, оставшись без них, непривычно пусто как-то дома.       Картина выбегающей в коридор девушки отчётливо всплывает перед глазами. Такой отрешенной и поначалу абсолютно абстрагированной, а после чуть ли не бьющейся в истерике от мимолетных касаний и попыток её удержать. «возможно все же есть причина для такой опеки»       — А вы почему… не спите? — неуверенно задаёт вопрос. — Если не ошибаюсь, то вы едете в дороге…       — Не ошибаешься, так и есть. Помогал брату с переездом, но сейчас уже приехал домой, — облегчённо вылезает из машины, выпрямляясь во весь рост, и делает новый блаженный зевок.       — Воу, не знала, что у вас есть брат, — от услышанного глаза Арсения резко распахиваются, а рот, наоборот, закрывается, сопровождаясь стуком резко смыкающихся челюстей. — У меня никогда не было братьев или сестер, но, наверно, это здорово. Большая семья, а если ещё и дружная, то вообще загляденье.       — Д-да, д-дружная, — широкими шагами идёт в сторону собственного подъезда, мысленно стараясь сосчитать все свои грехи за последние дни, за которые однозначно придётся рано или поздно отчитываться перед братом.       Заходит в лифт, поднимается наверх, а затем попадает в свою непривычно пустующую квартиру в полной тишине. Арсению с трудом удаётся вспомнить, с чего вообще началась их беседа и ради чего собственно Лера решила с ним связаться, поэтому даёт себе время привести мысли в порядок, прежде чем вновь заговорить.       — Почему ты решила написать именно мне? — спрашивает, уже находясь в собственной кровати, сонливо растягивая слова. — Неужели не с кем больше поговорить?       Понимал, что, скорее всего, дело в банальной влюбленности, наверно именно она побудила студентку связаться со своим преподавателем посреди ночи. Понимал, что своим вопросом может смутить, но ему так хотелось ещё послушать этот обволакивающий своей мягкостью тихий голос, а придумывать темы для разговора казалось в данный момент слишком сложной задачей.       — Не молчи, — просит невнятно, уже не в силах разлепить глаза, дабы проверить — не оборвался ли звонок, а то молчание неприлично затянулось.       — Действительно, не с кем, — грустно смеётся.       У Арсения не получается вспомнить собственный вопрос, на который сейчас девушка решила ответить. Вместо этого он незаметно для себя стал наслаждаться пусть печальным, пусть непродолжительным, но все же смехом, что своими переливами расслаблял мужчину, лишал возможности мыслить.       — Вернее, есть с кем… Я часто общаюсь с Машей, но… сегодня захотелось поговорить именно с вами, — мнется, делая очередной глоток своего напитка. — С недавних пор меня начали преследовать кошмары, почти каждую ночь. И я боюсь их, боюсь засыпать. Однако вчерашняя ночь после нашей прогулки была одной из немногих, когда удалось по-настоящему выспаться. Глупо, понимаю, но мне подумалось: а вдруг если я с вами поговорю, то это поможет… — Арсений слабо мычит в знак одобрения и девушка воспринимает это, как призыв к продолжению своей речи: — В своих снах я также теряю близкого для себя человека, как и вы. Я бы и рада ее спасти, но мне всегда мешают. Не знаю, кто это: ни голоса, ни лица не разобрать. Сегодня впервые удалось, хоть и смутно, но разглядеть хоть что-нибудь, а именно какой-то иероглиф или символ — воспоминание больно сильно расплывается — на коже этого человека… Андрей Сергеевич?..       Телефон выпал из расслабленной ладони и теперь лежал на подушке, едва освещая своим ярким сиянием лицо мужчины, а также небольшую область кожи под ключицами, на которой из-под одеяла выглядывала черная витиеватая надпись. Он не слышал откровения Леры, но её голос ещё долго оставался с ним, завлекая, заманивания в круговорот сновидений, при этом неотступно держа рядом со своей обладательницей — кареглазой особой с удлиненным каре.