Глава 15: поиски себя
11 мая 2022 г., 22:58
Предчувствует исход, но все равно бежит за ней. Протягивает руки на ходу, тянется, что есть сил, но все тщетно. Маша близко и далеко одновременно, что вместе с этим злит и обнадеживает с равной силой. Потоки воздуха подхватывают заливистый и беззаботный смех, окружают им Леру, полностью заполняют пространство и заставляют слепо следовать за источником звука. Для нее в данный момент не существует крыши многоэтажного дома, по которой они бегут, как не существует и сильного потока ветра, что пытается сбить с ног, пошатнуть, задержать. Но есть Маша и её смех, способный изощренно играть на струнах сознания, дёргать за ниточки и подчинять себе волю без остатка.
В поле зрения попадает край крыши, за которой… забвение. Вязкое, мрачное, безжалостное. И они бегут именно туда, сломя голову, навстречу верной смерти.
— Остановись, прошу тебя! — кричит сквозь сбивчивое дыхание. Легкие болят, чувствуется острое жжение, а слезящиеся глаза так и намереваются закрыться, лишь бы защититься от встречного потока воздуха. — Умоляю! Услышь же меня, наконец! — голос дрожит, надрывается и срывается в итоге на крик.
Какое-то пустое принятие успело обосноваться в сознании, а вместе с ним и понимание, что эта гонка не способна увенчаться успехом. Слабый эффект дежавю на долю мгновения посещает Леру, но темп не сбавляется. Наоборот, ей словно хочется доказать кому-то, что все ещё можно изменить, что глупое наваждение ничего не значит. Главное не останавливаться, не сметь опускать руки и тогда ещё можно догнать такую лёгкую, воздушную Машу, которой, кажется, и вовсе не доставляет трудностей измываться над подругой.
Обрыв все ближе, как и медленно просыпающийся страх. Только не известно, чего Лера боится больше: не успеть схватить подругу или же упасть самой.
— Ты ведь не бросишь меня, правда? — елейно бросает через плечо Маша, прежде чем на бегу заскочить на парапет и сигануть в неизвестность, расправляя руки по разные стороны, подобно крыльям.
Хочется закричать, да только весь воздух словно выкачали из лёгких, а горло сдавила невидимая рука ужаса. Шанса спасти её больше нет. Всё повторяется. Теперь Лера не сомневается - она уже видела такой исход событий. Множество раз с до боли пугающим финалом.
Ведомая исключительно безутешным смирением, Лера продолжает бежать, но при этом закрывает глаза — ей страшно. Остановиться, как и продолжить бежать одинаково пугает. Не хватает смелости, чтобы взять ситуацию под контроль, от чего Лера позволяет себе просто подчиниться течению, пусть даже оно её непременно утащит на самое дно.
Нервный выдох срывается с её уст ровно в тот момент, когда чья-то крепкая рука хватает девичью ладонь. Глаза распахиваются и начинают бегать из стороны в сторону, дыхание становится прерывистым, сбивчивым, а рот уже раскрылся, дабы издать хоть какой-то звук, хотя бы жалкий писк, но не получается. Тело буквально висит над пропастью, все ещё мыском кроссовка касаясь парапета крыши, и удерживаемое исключительно кем-то неизвестным.
Взгляд в какой-то момент фокусируется на Маше, которая удаляется все дальше и дальше, но при этом никак не может достигнуть людного тротуара, над которым разворачиваются событий. Нет сил отвести взгляд, несмотря на сжимающиеся внутренности от наблюдаемой картины, нет сил закричать или хоть как-то повлиять на ситуацию. И эта пытка могла бы еще долго продолжаться, если бы неизвестный не притянул её с силой к себе, замыкая в кольцо своих крепких рук и закрывая обзор на происходящее вокруг. Лера, скорее по старой привычке, въевшейся за долгое время на подкорку, начинает слабо брыкаться, пытается вырваться, даже сама не ведая зачем. У неё нет плана действий, нет понимания происходящего, а вся былая уверенность, — она однозначно когда-то была, нужно только вспомнить, когда именно, — начинает просвечиваться, постепенно рассеиваясь и превращаясь в жалкую пыль.
— Тш-ш-ш, я с тобой, слышишь? — мужской голос слишком неожиданно разрезает тишину, от чего кажется оглушительно громким. — Это всего лишь дурной сон, девочка-загадка, все хорошо.
Постепенно рвение высвободиться из чужих рук сходит на нет, мысли полностью сосредоточиваются на знакомых нотках и интонации. Появляется сильное желание поднять голову и взглянуть на этого человека, что так бережно обнимает; так искусно перенимает все внимание на себя, заставляя забыть обо всех тревогах. Пытается это сделать, но мужчине стоит лишь легонько своей ладонью опустить девичью голову, как та послушно исполняет чужую волю.
— Тебя опасно оставлять одну, — доносится её уха шёпот и обжигающее дыхание. — Спи сладко: я никуда не уйду.
Темнота накрывает волной, стремительно заволакивая в свой водоворот. Всё вокруг, включая обнимающего ее ещё мгновение назад человека, исчезает, растворяется в этом беспросветном мраке. Только услышанные слова продолжают звучать на повторе, подобно заезженной, но такой прекрасной и желанной пластинке.
Она не одна в этом мраке. Больше нет.
***
Назойливая вибрация не затихает даже спустя несколько попыток с закрытыми глазами сбросить вызовы, что следовали один за другим. Рядом с ухом слышится слабое недовольное хныканье, заставляющее, наконец, прийти окончательно в сознание и открыть глаза. Не сказать, чтобы Арсений был удивлён увидеть под боком спящую Леру, но все же находил в этом что-то сюрреалистичное. Непривычное и неестественное, противоречащее правильному порядку вещей, в список которых точно не входило просыпаться в одной кровати с девушкой, что влюблена не просто в другого человека, а в родного брата. Вызов завершился и комната вновь погрузилась в уютную тишину, нарушаемую только шумом городского транспорта, который доносился из приоткрытого окна на балконе. После того, как Арсений перенёс девушку в комнату и уложил на свою кровать, он ушёл в гостиную и какое-то время залипал в телефоне. И даже почти задремал, когда стали доноситься жалобный скулеж и какие-то нечленораздельные звуки. Пришлось резко подскочить, хлопая глазами, и устремиться к Лере. Именно тогда и пришла мысль открыть окно на застекленном балконе и проветрить комнату, где девушка спала беспокойным сном, ворочалась, что-то невнятно говорила, повышая иногда голос и хмуря лицо. Как вкопанный, Арс остановился возле своей собственной кровати, не решаясь предпринять каких-либо действий. Разбудить или просто уйти, как он когда-то уже сделал при виде подобной картины? В тот день их знакомства мужчина испугался и ушёл, да и что ещё оставалось делать в той ситуации? Ведь Лера ему была никем, знакомой от силы несколько часов, да и ничего плохого с ней уже не могло произойти. А сны… у кого не бывает плохих снов или кошмаров — дело обыденное. Сейчас мало, что изменилось, конечно. Они по-прежнему чужие друг другу, а сны, по мнению мужчины, все также не являются чем-то из ряда вон выходящим. Однако в этот раз девушка сама пришла к нему домой, практически вручая себя на попечение Арсения, и теперь просто невозможно никуда убежать. И присаживаясь на край кровати, а затем в сидячем положении облокачиваясь на подушки, даже не расстраивается, что такой возможности нет. Сначала просто легонько касался ладони Леры, с силой сжимающей простыни, поглаживал её нежную кожу. Нашептывал какие-то успокаивающие слова, пытался утихомирить и переманить внимание спящей на себя и свой голос, а не на творящийся кошмар у той в голове. И у него получилось: девушка затихла, а тело её не сразу, но все же послушно расслабилось, отзываясь на чужие прикосновения. А затем она неожиданно подтянулась ближе к своему спасителю, утыкаясь ему в бок и крепко обнимая. Так просто и привычно, что Арсений не удержался от громкого и протяжного вздоха, с последующим выходом, полностью опустошающим лёгкие. Из воспоминаний приходится резко вынырнуть в реальность, поскольку к назойливой телефонной вибрации теперь добавился из прихожей неугомонный стук в железную дверь. Арсений поспешно поднялся, бросая мимолетом последний взгляд на девушку: она ещё не проснулась, но начала недовольно морщиться и прятаться под одеяло, в попытках укрыться от внешних раздражителей. — Открывай, падла, я же знаю, что ты дома, — слышится недовольство с лестничной клетки и Арс ухмыляется, покачивая головой, так как узнает голос друга. — Если не хочешь, чтоб твои соседи тебя прокляли из-за меня, орущего на весь подъезд, то лучше впусти по-хорошему. — Непременно обращусь к тебе, если потребуется кого-то поднять из мёртвых, — следует вместо приветствия во время открытия двери и лицезрения злой физиономии Серёжи. — Всегда пожалуйста, — буркает себе под нос и проходит в квартиру под рукой Арсения, которой тот упирался о дверной косяк. — Что за кипишь с утра пораньше? Нахрена столько раз было трезвонить? — Ага! Так ты слышал и не отвечал при этом! — злость набирала обороты и готова была перерасти в неконтролируемый поток нелестных эпитетов по отношению к товарищу, если бы тот вовремя не шикнул на него, поднеся указательный палец к губам. — Во-первых, прошу по-братски — не шуми, плиз. А во-вторых, ты чего так вырядился? Серёжа действительно был одет как с иголочки в приталенный костюм чёрного цвета, с застегнутой на все пуговицы рубашкой, кроме последних двух. От щетины не осталось и следа, а коротко подстриженные волосы выглядели объёмно, возможно, благодаря использованию лака. — Ты удивишься, родненький мой, — ласковость в голосе настораживала, особенно в купе с прожигающим взглядом, — но ты, сука, тоже должен быть сейчас при параде, — притворность сходит на нет так же быстро, как появляется.— Какого хуя ты такой заспанный и в помятой одежде, когда через пять часов мы должны уже проводить гребанный выпускной? Заметь, я не оговорился: мы — это, значит, не только я, но и ты, блять, — Серёжа пыхтит, дышит учащенно и желание что-нибудь или кого-нибудь ударить, как никогда велико. — Ты в край охуел. Арсений стыдливо морщиться от нахлынувших воспоминаний. Действительно договорились, действительно на сегодня. И что самое ужасное — именно он напросился к другу, выпрашивая у того возможность вспомнить былые времена, когда они вместе брались за любой корпоратив, любую возможность для заработка, где требовались ведущие для мероприятий. — Блядство… — шепчет, позволяя себе лишь на мгновение замереть, зажмурившись, а после в миг собирается с мыслями. Он почесывает голову, пятерней взъерошивая волосы, и пытается оперативно построить план дальнейших действий. — Так, пять часов. У нас ещё времени вагон! Дай мне всего один час и я буду готов! — Время пошло, — пусть все ещё недовольно, но уже спокойно соглашается Серёжа, разуваясь. Арсений срывается с места, желая отправиться бегом в душ, как ему в спину прилетает: — Так-так-так, кажись, теперь я догоняю, почему ты проспал, — хитрая, понимающая улыбка озаряет лицо Серого, который словно в миг забывает про весь негатив, с которым вломился парой минут ранее. — Предполагаю, ночка была стоящей, раз ты забыл про меня. Я её знаю? Непонимание рассеивается, как только Арс видит причину всего вышесказанного — женские белые кроссовки в розовую полоску. Именно рядом с ними стоял Сережа. Тяжело сглатывает скопившуюся слюну и переводит взгляд на дверь своей комнаты — от туда стали доноситься шорохи. — Да-а-а, вам доводилось встречаться, — неохотно признается. — Я вчера пришёл домой, а она уже тут, и-и-и… — Так, давай только без подробностей, ладно? — смеётся и проходит на кухню, отодвигая в сторону вставшего прямо в проходе друга. — Я жажду подробностей, без всяких сомнений, но вынужден напомнить — твоё время тикает, Арс. Так что отложим на потом все разговоры. — Не получится на потом, — отчаянно начинает, подходя ближе и понижая голос до шепота, — там Лера. Нужно срочно что-то придумать и доставить её домой. Серый так и застыл у раскрытого холодильника, только голову повернул, невинно хлопая ресницами. — Кто-кто? — Лера. — Блять, — тоже переходит на шёпот, отходя от желанного предмета с продуктами питания, и оказывается почти впритык к Арсению, — я не оглох, чтобы мне повторять все по сотне раз. — А тогда зачем переспрашиваешь, словно в моем окружении много девушек с таким именем?! — Хотел убедиться, что мне не послышалось, ведь иначе это будет означать, что ты совсем с катушек слетел и пора дурку вызывать. Тебе что, других девушек мало? Именно в этот момент, когда двое мужчин на пониженных тонах выясняли отношения, пыхча и кряхча, чуть ли лбами не соприкасаясь, из комнаты неловко выглянула виновница сего разговора. Две пары глаз уловили чужое присутствие и сразу же посмотрели на неё, при этом отходя друг от друга на несколько шагов. — Доброе утро, — неуверенно говорит Лера, быстро осматривая смутно знакомого мужчину невысокого роста, а после цепляясь взглядом за Арсения, как за спасательный круг. — У вас что-то случилось? Вы просто так шумели… — Да, прости, — Арс потирает переносицу, мысленно чуть ли не крича от такого неудачного стечения обстоятельств. — Тут такое дело. Мне нужно срочно по делам уехать, поэтому тебе тоже придётся… уйти, — на последних словах отчего-то мнется, словно не просит, а беспордоно пинками выгоняет без возможности собраться. Лера продолжала поглядывать на Серёжу, нервно заламывая пальцы, и явно опасалась говорить в присутствии посторонних. — Андрей Сергеевич, а можно мне с вами? — Ты ведь даже не знаешь, куда я собираюсь. — Мне все равно куда, — спешно заявляет, показывая свою готовность ко всему. — Родители опять уехали на все выходные, а универ в эти дни закрыт. Кроме как домой, больше и пойти-то некуда, но я туда не хочу возвращаться. Куда угодно, лишь бы не сидеть в этих четырёх стенах одной. Неприкрытая мольба во взгляде, коим девушка неотступно смотрела на Арсения, вызывает у последнего знакомые неприятные ощущения. — Я не буду вам мешать, честное слово, просто побуду рядыш… — Нет, — прерывает эти жалобные речи Серёжа, понимая, что если он не положит этому конец, то его сердобольный друг точно сдастся. А присутствие этой особы на запланированном мероприятии может пагубно сказаться на здравомыслии Попова, который и без того поехал головой.— Невозможно. Вход по приглашениям. Тебя не пропустят и придётся остаться на улице, а сегодня дождь к вечеру обещали. Надежда в девичьих глазах быстро гаснет, не видя поддержки в лице Арсения, который в это время уставился перед собой в пол. Он не знал, как быть. Хотел бы взять её с собой, хотел бы начать упрашивать Серёжу уступить, ведь точно знает — провести с собой Леру не было бы проблемой, но ещё сильнее хотел бы остаться сегодня дома и начать этот день с самого начала, но при иных обстоятельствах. Чтобы никого не подставлять и никому не мешать своими глупыми желаниями остаться с Лерой наедине. — Ладно, я тогда… пойду? — в последний раз пытается попытать счастья, но напрасно. — Да, иди, — тихо отвечает Арсений, поднимая на девушку взгляд только тогда, когда она уже отвернулась и направилась в прихожую надевать свои кроссовки. Он продолжает смотреть на женскую фигуру, за плавностью движений, и тихо обращается к другу, что успел вновь взяться за свое — за поиски вкусного в холодильнике. — Серый, ты мог бы отвезти её домой? — Сбрендил? — из-за дверцы холодильника выглядывали только глаза, отчего можно было только гадать, какие продукты первыми падут под участью голодного Матвиенко. — Транспорт прекрасно ходит, час-пик давно прошёл, поэтому она даже сидячее место сможет найти. — Тебе сложно что ли? Тут ехать всего ничего, успеешь вернуться спустя полчаса уже. Ну или около того. Неловко просто выгонять её вот так, чувствую себя мерзко. — Лично мне не сложно, — громко захлопывает дверцу холодильника и подходит ближе другу, язвительно шепча на ухо: — А тебе сложно назвать свое реальное имя? От этого мерзко не становится? — До свидания, — слышится звонкое из прихожей, где девушка уже открывала сама себе входную дверь. Серёжа тут же отстраняется от проглотившего язык друга и устремляется в коридор, бросая на ходу: — Подожди меня, Лер, я составлю тебе компанию, если ты не против. «а ведь так все хорошо начиналось» Времени на сборы остаётся все меньше, поэтому анализ своих крайне сомнительных поступков Арсению приходится отложить на потом.***
— Между вами что-то было? — без предисловий начинается разговор, как только машина трогается с места. Серёжа не собирался изменять себе и строить из себя кого-то другого, а потому чувствовал себя легко и непринуждённо. А ещё он однозначно был голодным, о чем сигнализировало недовольное ворчание желудка. — Вы переспали? — Эм… Нет, подобного точно не было, — от прямоты такого вопроса Лера теряется и старается все внимание сосредоточить на мелькающих видах за окном, нежели на своих ощущениях запредельной неловкости. — Ну, значит, ещё не все потеряно, — слышится невнятное, но Лера и не думает поворачивать голову в сторону говорящего, по-прежнему борясь с горящими щеками. И чтобы избежать дальнейших каверзных вопросов, решает вмешаться в ход беседы и задать ей другой курс — более миролюбивый, как ей показалось. — А вы давно знакомы с Андреем Сергеевичем? — У-у-ух, так-то прилично, сходу и не вспомню, сколько точно. — Так, значит, вы хорошие друзья? — Хм, я бы так не сказал. Скорее, просто знакомые, которые иногда пересекаются. Смутные воспоминания, а вместе с ними и слова преподавателя о дружбе с Серёжей мелькают где-то на задворках памяти, но за них так трудно зацепиться и воспроизвести от начала и до конца. — А по какой же причине тогда вы сегодня пересеклись? — спрашивает с сомнением, недоверчиво. Серёжа мрачно засмеялся и на какое-то время полностью сфокусировался на дороге. Возможно девушка уже и не ожидала ответа на интересующий её вопрос, как он вдруг все же был озвучен: — Нашим связующим звеном всегда выступал Арс. Арсений — младший брат твоего препода. Вот с ним мы друзья, да ещё какие. Иногда, конечно, прибить его хочется, прям до невозможия, аж руки чешутся, но я держусь. — Если он вас так выводит из себя, то почему вы его терпите? — Та-ак, давай договоримся сразу на берегу: ты больше никогда не обращаешься ко мне на «вы». Мне всего 27, вряд ли я намного старше тебя, а посему слышать это старперское уважительное обращение в свой адрес не хотелось бы, — дожидается положительного кивка головой от Леры и только после этого продолжает говорить. — Ну, и несмотря на шило в одном месте и постоянные глупости, которые занимают в жизни Арса чуть ли не большую часть, он все же хороший. Желание прибить хоть и возникает частенько, но быстро пропадает, стоит вспомнить только все его положительные качества. А их, стоит отдать должное, немало. — Например? — любопытствует Лера, заинтересованная возможностью узнать побольше о семье Андрея Сергеевича. — Та-а-ак, например, он… Хм, да что вокруг да около ходить, вот взять хотя бы мою работу. Сейчас я ведущий различных праздников и мероприятий: куда зовут — туда и иду с радостью. И, как свободная птица, сам решаю, что мне интересно, а вернее за какие предложения браться, а за какие нет. Работа мила сердцу, денег может лопатой не гребу, но на жизнь очень даже хватает. Жаловаться уж точно не на что. И все это благодаря кому? — слегка наклоняет голову в сторону своей собеседницы и бросает на нее вопросительный взгляд, желая услышать очевидный ответ именно из чужих уст. — Брату Андрея Сергеевича?.. — Ты ж моя умница, — фамильярно протягивает, но, кажись, Леру ничуть не смутила такая вольность в обращении к ней. — Именно благодаря Арсению я позволил себе попробовать, рискнуть в совершенно неизвестной мне сфере, в то время, как сам только-только выучился на инженера. Представляешь вообще? Где серьёзный и ответственный инженер, а где ведущий праздников — заводила активист. Небо и земля. И я выбрал для себя небо, ни разу об этом не пожалев. — Но как именно он вас подтолкнул к этому решению? Арсений… — произносит это новое и непривычное для себя имя, понимая, что за всю жизнь в её окружении среди парней ещё никогда не доводилось его встречать. — Изначально он сам этим занимался за милую душу. Он вообще излишне активный был какой-то период. Все не унимался и искал себя, а между делом стремился хоть куда-то деть свою неуемную энергию. Одним из экспериментов и оказалась работа ведущего, куда он вскоре стал зазывать и меня, чтоб я, так сказать, попробовал себя, а вдруг понравится и зайдёт. Собственно, так и вышло — мне действительно понравилось. Да так сильно, что вот уже на протяжении пяти лет занимаюсь этим. Мне-то зашло, а вот Арс вскоре отправился искать себя дальше. — И как, нашёл? — Нашёл. Не знаю, правда, надолго ли. В общем, пошёл работать по специальности. Он ведь у нас актёр с большой буквы, — улыбается. — Сцена его любит, как и он её. И пока этот баланс соблюдается, можно быть спокойным — в новое странствие он не отправится. Лера внимательно слушала, наблюдая то за Серёжей, то за дорогой, и пыталась представить себе образ младшего брата её преподавателя. Насколько они похожи внешне и похожи ли вообще, поскольку успела понять - внутренняя составляющая точно различна. Хотя даже тут закрались сомнения, ведь с недавних пор и сам Андрей Сергеевич стал открываться с новой, совершенно незнакомой стороны. Поэтому, возможно, между братьями куда больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд. За своими размышлениями Лера и не заметила, как они стали проезжать привычные с детства улицы и дома, что означало лишь одно — уже вот-вот ей придётся оказаться в пустой, мрачной квартире в полном одиночестве. Она к этому совершенно не готова. Как и к тому, чтобы сдаться, даже не попробовав в последний раз договориться со своим новым знакомым. — А-а-а знаете, я ведь тоже, в какой-то степени, ищу себя. Да-а-а, вдруг если бы вы взяли меня с собой, — натыкается на недовольный взгляд и тут же поясняет, — говоря «вы» я имею ввиду, конечно же, тебя и Андрея Сергеевича. В общем, вдруг именно благодаря вам я смогла бы для себя открыть что-то новое и интересное, может даже найду свое будущее призвание. Ведь ни за что не узнаешь, пока не попробуешь, верно? Пока машина остановилась на светофоре, Серёжа позволил себе смерить девушку взглядом, так сказать, оценить её, просканировать рентгеновским зрением, пытаясь добраться до сути, а именно причины такого ярого желания отправиться с ними, не имея ни малейшего представления о том, что её может ждать. — Мы поедем на кладбище копать могилы, — выдаёт Серёжа с серьёзным выражением лица и, замечая зелёный сигнал светофора, позволяет машине тронуться с места. — Оу, ну, это немного неожиданно, — растерянность от услышанного мгновенно отражается в судорожно бегающем по салону автомобиля взгляде и руках, что вновь начали нервно заламывать пальцы. — А после в зоопарк, где в качестве добровольцев будем помогать убираться в клетках животных. В поле зрения попадает родной сердцу двор, в который машина плавно заезжает, неспешно следуя за неторопливыми пещеходами. — Это вполне меня устраи… — неуверенно начинает, но её быстро прерывают. — В завершении всего мы отправимся чистить канализационные трубы. Серёжа пристально смотрит на реакцию девушки, как только они оказываются напротив нужного подъезда. Видит ломку и сомнения, практически ощущает, как в воздухе повисла нервозность и готовится услышать единственную правильную реакцию на услышанные варианты развития дальнейших событий — отказ. Но вместо этого Лера делает глубокий вдох, кусает губы в попытках собраться и отвечает отрешенно: — Согласна. Можно мне с вами? — Да что с тобой не так, бляха муха?! — едва сдерживает себя от грубых матерных выражений. — Ты хоть понимаешь, на что соглашаешься вообще? На кой тебе это вообще надо, объясни мне. За их машиной успела встать в ожидательную позицию другая, надеясь на скорое освобождение проезжей части, что не осталось без внимания и Серёжа нервно заерзал на своём сидении. — Быть может во мне столько же энергии, как в вашем друге, и мне нужно её куда-то деть, — пытается казаться уверенной и непоколебимой, прибегая к использованию услышанной ранее истории, но слишком очевидно, что главное слово здесь «пытается». — Я буду делать все, что потребуется. Честно. Копать, убираться, чистить — да что угодно, я ведь не против. Просто возьмите меня с собой, — и смотрит так жалобно, просяще, в конечном счёте не удерживаясь от жалкого дополнения: — Пожалуйста. Серёжа переводит взгляд с Леры на стекло заднего вида, где постепенно начинал собираться паровозик из недовольных водителей, и обратно возвращается к ожидающей ответа собеседнице. — Выходи из машины и… — Нет! Ну, пожалуйста, прошу, — тут же срывается на мольбу Лера, даже не дослушав. — Дай хотя бы шанс быть полезной, ты не пожалеешь. Я только выгляжу слабой, на деле я могу быть ого-го какой сильной, — привирает, ну да и пусть, сейчас нет времени на придумывание нормальных убедительных аргументов. — Я хотел сказать, — начинает спокойно Серёжа, поднимая ладонь и тем самым прерывая словесный поток, — чтобы ты шла переодеваться. Мы поедем на школьный выпускной, — шумно вздыхает, — поэтому можешь одеться как-нибудь соответствующе. Как тебе будет удобно, в принципе. Ну, а я тебя подожду в машине пока что. Неверящая улыбка накрывает губы Леры, что расползаются сами по себе. Черты лица преображаются, разглаживаются, позволяя спокойствию взять вверх над успевшей проявиться слабостью. — Только у тебя есть полчаса-час от силы. Ехать на другой конец города придется, не хотелось бы встрять в пробках и опоздать. — Конечно! Я быстро, вот увидишь, — почти успевает открыть дверь машины, как слышит страдальческие сигналы голодного желудка водителя. — Ну все-все, иди, а то меня и мою машину возненавидит весь твой двор, — Сережа пытается спрятать свое смущение за необходимостью скорейшего освобождения проезжей части и Лера понимает это. — Знаешь, тут такое дело… Родители перед отъездом за город наготовили всякой всячины. Боюсь еда пропадёт зазря, так как мне для насыщения надо мало. Та-а-к может ты поможешь мне с этим нелёгким делом? Серёжа смеётся по-доброму, не имея никакого желания отказываться от такого заманчивого предложения. И, двигаясь с места в поисках парковочного места, благодарен за внимательность со стороны девушки к своей скромной персоне. А про себя невольно продолжал вспоминать ярое стремление, с коим Лера была готова отправиться с ними хоть к черту на куличики. Вывод, к которому он пришёл, был не особо утешительным: это вовсе не энергия подталкивала девушку. Это страх.***
— Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после сигнала, — в очередной раз произнёс холодный женский голос, заставляя Арсения ещё больше невзлюбить эти чёртовы автоответчики, вместо живого собеседника. — Если ты таким образом решил меня проучить, то признаю — ты превзошёл учителя, — сердитый Арсений все никак не мог найти себе место и ходил из стороны в стороны в уборной аппартаментов, где уже с минуты на минуту должно было начаться мероприятие. — Но я сомневаюсь, что ты настолько туп, чтобы подставлять самого себя, ради мести. Поэтому, блять, только попробуй не прибыть вовремя — я ж с тебя три шкуры сниму, причём буду это делать крайне медленно, чтобы в полной мере насладиться твоими мучени… — Арсений, ну вы как, готовы? — заглядывает в комнату один из организаторов праздника, спустя несколько коротких стуков в дверь. Высокая женщина в официальном деловом костюме и без намёка на косметику относилась к тому типу людей, перед которыми непроизвольно чувствовалось безропотное благоговение. Вроде бы ничего особенного: женщина как женщина, на вид ненамного старше Арсения, способная на подбадривающие улыбки, и все же он чувствовал себя нашкодившим ребёнком, находясь перед ней сейчас. И это чувство ему совершенно не нравилось. — Почти! Вот правда, Виктория, дайте ещё хотя бы десять минут и мы начнём, — пытается выбить хоть немного времени. В крайнем случае, виновника даже искать не придется — Серёжа появится и сам будет объясняться насчёт причины своего опоздания и возможного срыва мероприятия. Арсению же нужно просто его дождаться. Он обязательно появится, не может не появится, а иначе ему не жить — уж это Арсений мог гарантировать. — Хорошо, — кивает организатор, быстро что-то сверяя в своём планшете. — Тогда, как соберётесь, то выходите, — она почти вышла из комнаты, обдумывая оставшиеся незаконченные дела, и уже собиралась прикрыть за собой дверь в уборную, но вовремя кое что вспомнила. — Чуть не забыла, Сергей попросил сделать вам новый бейджик. В руках у мужчины оказывается небольшая карточка, с едва заметной булавкой на обратной стороне. Сейчас на уровне сердца у него уже висит точно такая же. Почти. За одним единственным исключением в виде чужого имени "Андрей". — Подождите, вам это сказал Сергей? — оторопело переспашивает, не понимая, как это возможно. — Да-а, именно он. — Но когда? — Да вот, — старается припомнить, — может от силы десять минут назад, когда мы с ним столкнулись на входе. А что, что-то не так? Арсений облегченно улыбается и закрывает на мгновение глаза, благодаря судьбу, что его друга все же не настигнет кара за чуть не совершенную подставу. А после мимолетом осматривает себя в зеркало, что висело во весь рост: поправляет ворот растегнутой фланелевой рубашки, белую футболку под ней и проверяет, насколько хорошо его оголенные щиколотки смотрятся из-под укороченных брюк. Вместе с тем причёске придаёт нарочитую неряшливость и вылетает из комнаты, не забывая на ходу поблагодарить Викторию за такие приятные новости и заверить, что теперь они могут точно начинать торжественный праздник для школьников. Чувствует боевой настрой. Знает, что вечер пройдёт по наивысшему разряду и теперь можно окончательно успокоиться, просто позволить себе отдохнуть душой и телом, предвкушая знакомства с новыми людьми, их истории, взаимный обмен хорошего настроения между собравшимися. Нет никаких сомнений в том, что решение окунуться хотя бы на денёк в былые времена, когда он активно искал себя, — правильное. Сомнений нет. Но к ним добавляются другие чувства, что захлестывают сильной, оглушающей волной. Они переплетены между собой, границы размыты, а потому невозможно понять, что же конкретно испытал Арсений при виде девушки с красными кончиками волос, робко осматривающей масштабы сегодняшнего мероприятия. Но возможно помимо самого присутствия Леры, её внешнего преображения подстать настоящей выпускнице в красивом платье, удивительнее всего было другое — на ней был бейджик ведущего…
