Преподаватель на замену

      Наблюдать за Лерой в новой среде оказалось занимательно. Привычно было видеть робкую, неуверенную в своих словах и поступках девушку, что могла краснеть от пристального взгляда Арсения, от едва ощутимых прикосновений, но в то же время тянуться к нему всем своим естеством. И как же необычно видеть её сейчас — такую раскрепощенную, спокойную и общительную на публике, привлекающую внимание далеко не одного Арсения, а целого зала и объективов камер, выглядывающих с разных сторон в самые неожиданные моменты.       — Когда ты написал одно крохотное сообщение «Встретимся на месте» и пропал, то-о явно забыл упомянуть про неожиданно появившееся сопровождение, — шипит Арсений на ухо своего друга и по совместительству соведующего. — Ты ведь сам ещё утром был категорически против её присутствия, даже рта мне не дал раскрыть. Что же изменилось-то?       — Скажем так, у меня было время все ещё раз обдумать, — следует уклончивый ответ.       Серёжа всецело отдался наблюдению за происходящим в зале и на сцене, оставаясь при этом в тени незаметным для публики. Само по себе мероприятие с пафосным названием «Выпускной мечты» было не только дорогим для заказчиков и прибыльным для организаторов и всех причастных к этому, но ещё и очень ответственным. Ведь здесь находится не один школьный класс и даже не два, а около пятнадцати, каждый из которых помимо бывших учеников включал в себя и пожелавших прийти, заранее оплативших свое присутствие, родителей. Само празднество проходило в центре города в самом настоящем двухэтажном дворце с просторным танцевальным залом. Панорамные большие окна с одной стороны открывали доступ к набережной, а с другой — к благоухающему парку, поделенному на секции и украшенному гирляндами, фонариками, праздничными плакатами и вывесками.       — Почему не сообщил заранее? — продолжает допытываться Арсений.       В отличие от друга, танцующая и резвящаяся публика под выступление одного из приглашённых артистов на сцене, Арса мало интересовала. Его взгляд всячески старался не терять из вида только нужную ему макушку с красными прядями. Леру пусть и внесли в список ведущих выпускного, но на деле Серёжа не планировал эксплуатировать её по полной. Наоборот, после небольшого представления на сцене своей «помощницы», разрешил ей спокойно отдыхать вместе с остальными и наслаждаться открывающимися возможностями вечера. Именно этим она и занималась, танцуя недалеко от сцены и наслаждаясь попсовой музыкой.       — Не поверишь — был занят. Да и сюрприз хотел тебе сделать, родненький мой, неужели ты не рад? — Серёжа саркастически улыбнулся, слегка напрягаясь — скоро выступление исполнителей подойдёт к концу, и ведущим нужно будет вновь выходить на сцену.       — Да какая разница — рад я или нет? — не выдержал и повернулся всем корпусом к товарищу, пытливо всматриваясь. — Ты строил из себя правильного и честного человека, все это время мне по ушам ездил, покоя не давал со своим «покайся во грехе и признайся ей». А сейчас, что я вижу? Ты берёшь и сам её втягиваешь в какие-то игры.       — Это не игры, — и не думает соглашаться с обвинениями Серёжа, и уже было хотел что-то добавить, объяснить свое поведение, но излишне эмоциональный Арс просто не мог долго молчать.       — Ага, оно и видно! Сказал бы сразу — захотел проучить меня и все тут, чтоб неповадно было больше врать. Но зачем протягивать при этом сомнительную руку помощи в виде ложного имени, — демонстративно указал рукой на свой бейджик, да только Серёжа продолжал видеть друга исключительно боковым зрением, полностью сосредоточенный на происходящем в зале, — вот этого я точно не пойму. Ты мне одно объясни, Серёнь, как мне вести себя с ней в таких условиях? Кого я, блять, по-твоему, должен изображать: правильного Андрея, обманщика Арса или же прилежно исполняющего свою роль ведущего, наплевав на присутствие Леры здесь?       — Для начала изобрази себя, — следует спокойный совет после глубокого вдоха всей грудью. — Без всяких ярлыков. А дальше, поверь, сам поймёшь, как будет лучше.       Выступление сольного артиста закончилось, молодёжь восторженным гулом попрощалась с ним, а взрослые одобрительно захлопали в ладоши. На сцене остались лишь музыканты, продолжающие наигрывать лёгкое фоновое сопровождение. Пора вновь выходить на сцену, но перед этим Серый ободряюще посмотрел в чужие голубые глаза и похлопал растерянного друга по плечу, подталкивая вперёд.       Мысли продолжали вертеться вокруг услышанных слов, не понимая до конца их смысл, но лишь до тех пор, пока взгляд машинально не начал выискивать среди толпы одну единственную девушку. И все бы хорошо — Лера счастливо улыбается, значит, можно не волноваться за неё, получает себе спокойно удовольствие, да только рядом с ней появился смазливой наружности паренёк, отчего открывшаяся картина резко заиграла мрачными красками. И вот уже это не могло не настораживать, освобождая от одних размышлений и тревог, и награждая другими, куда более тягучими и неприятно обволакивающими.       — Иди без меня, я скоро приду, — глухо бросает через плечо и, пока его не остановили, пока он сам толком не отдаёт отчёта своим действиям, спрыгивает с невысокой сцены, легко маневрируя средь танцующей массы.       Слышится разносимый по залу голос Серёжи из динамиков. Он что-то рассказывает, шутит, заводит присутствующих, но Арсений не вслушивается, да и вообще не придаёт значения происходящему вокруг. А ведь столько восхищенных, пылких взглядов было обращено на него в данный момент, столько желающих привлечь его внимание, а он только и мог из всего многообразия присутствующих на большой танцевальной площадке выцепить всего одну. Она хихикала, улыбалась, поправляла волосы и платье, словно боясь выглядеть недостаточно хорошенькой. И все это рядом с едва знакомым парнем! Практически первым встречным, который обольстительно старался заигрывать с Лерой и после нескольких комплиментов решился, наконец, протянуть даме принесенный фужер.       — Боюсь тебя расстроить, новоиспеченный выпускник, — Арсений без зазрения совести становится третьим лишним и практически в последний момент перехватывает полученный бокал из Лериных рук, — но нам по статусу не положено сегодня даже капли спиртного, — быстро принюхивается к содержимому, — а что это, кстати? — дружелюбно улыбается, но взгляд едва ли не испепеляет незнакомца.       — Шампанское, его раздают всем желающим здесь, — следует объяснение после небольшой задержки, правда больше похожее на оправдание. Юноша поджал губы и недовольно смерил невовремя подошедшего ведущего. — Раз нельзя спиртное, то я принесу сок. Его хотя бы можно? — его лицо посветлело, стоило полностью вернуть внимание на затихшую Леру.       — Д-да, — слышится сомнительное, но девушка тут же решает уточнить у Арсения на всякий случай, подходя ближе к нему: — Можно ведь, правда?       — Конечно, — только и успевает беспечно ответить Арс, вертя в руке фужер, да наблюдая за переливами жидкости, в коей напрочь отсутствовали пузырьки. Мальчонка собирался уже ретироваться, обнадеженный такой новостью, но ему не дали этого сделать. — Э-эй, нет, постой-ка, — Арсений останавливает его, крепко удерживая за локоть, и поворачивает к себе обратно. — Для начала ответь: тебе нравится праздник? Может чего-то не хватает?       — Всё в ажуре, — не чует подвоха. — Организация на уровне — за это респект. Внутри народу, канеш, пруд пруди, не продохнуть, но зато на улице та ещё сказка. Скучать не приходится — эт уж точно.       — Ну дак я рад за тебя, малой, — и перекидывает панибратски руку через чужое плечо под удивлённый взгляд Леры, но это лишь ещё больше подстегивает Арсения продолжать хорохориться перед ней, — а теперь представь, как станет ещё лучше, если я никому не расскажу про пронесенную и распиваемую втихаря крепкую алкашку. Ведь ты наверняка умный мальчик и понимаешь, что за нарушение договора об оказании услуг, который ты или кто-либо из твоего окружения решили проигнорировать, последует немаленький штраф. Кроме заходивших ходуном желваков, ничего не выдавало волнения паренька. Казалось, он максимально спокоен и даже мог бы до последнего стоять на своём, но только, поразмыслив, понял — оно того не стоит.       — Действительно станет лучше, — смиренно.       — А раз так, то-о-о, — Арс переходит на шёпот, отворачивает голову назад, чтобы Лера не слышала и не могла прочитать по губам, и наклоняется при этом ближе к уху самоуверенного мальца, — ты больше даже не взглянешь на это милое создание, понял? — крепко сжимает ладонью плечо выпускника и слышит в ответ сдавленное шипение сквозь зубы. — Споить её было дурной затеей, поэтому постарайся больше не попадаться мне на глаза, если не хочешь проблем.       — Понял, принял, — ни чуть не смутившись, он согласно кивнул головой, одарил напоследок слабой улыбкой понравившуюся Леру и, пусть с небольшим сожалением, но вынужден был скрыться среди танцующей массы народа со словами: — Вынужден вас покинуть, миледи, желаю вам прекрасного вечера!       На сцене к этому моменту вовсю проходил один из заготовленных Серёжей конкурсов с участием нескольких добровольцев из зала. Часть выпускников продолжала оставаться на танцплощадке, всматриваясь в происходящее действо, устроенное ведущим: снимала на телефоны, активно поддерживала своих сотоварищей и просто получала удовольствие от открывающегося зрелища. А часть временно разошлась к сервированным столикам, что были расставлены вдоль стен и ломились от разнообразия представленной еды и напитков.       — Не смей тут ничего пить, — вспыльчиво заявляет Арс, поворачиваясь к ней. — Оглянуться не успеешь, как тебе что-то подсыпят, а на утро проснешься, черт знает где, в сомнительной компании с раскалывающейся головой и без возможности самостоятельно выбраться оттуда. В лучшем случае, только это, а в худшем… — пальцы Арсения непроизвольно с силой сжались в кулаки, стоило только представить этот самый «худший» вариант. Озвучивать его не хотелось, как собственно и мысленно представлять, благо от бурного воображения мужчину спас звонкий Лерин смех.       Арсений напрягся. Девушка всецело была поглощена происходящим на сцене и смеялась вместе с залом от дурашливого кривлянья выпускников с предложенным реквизитом, и, кажись, встревоженные речи, пропитанные заботой и тревогой, прошли мимо неё. Появилось навязчивое желание развернуть Леру к себе, заставить смотреть только на него одного, слушать только его и говорить только с ним. Здравый смысл подсказывал, что в нем просто проснулся ребёнок, жаждущий внимания, не привыкший к такому равнодушию с её стороны, но от этого легче не становилось.       — Просто будь осторожна, ладно?       Пытается подавить в себе неожиданно зародившиеся негодующие эмоции — он не имеет на них никакого права. Да даже сам Андрей не посмел бы нарушать личные границы своей подопечной и распоряжаться её свободным временем вне стен универа. Что уж говорить об Арсении: ведь он ей никто, а, значит, и указывать, с кем и как проводить время не может.       — Конечно, — легко соглашается Лера, удостоив своего собеседника лишь мимолетным взглядом, а после на её лице расползается радостная улыбка — на сцене в очередной раз произошло смешное действо, проигнорированное Арсом. «да что с ней? откуда столько холода?»       — Если что потребуется, то не стесняйся — подходи, говори, — решает на всякий случай дать понять, что в любой момент будет рядом и поможет, если потребуется, прежде чем уйти. А уходя, может лишь предполагать: показалось ему или нет — тёплое «спасибо», сказанное в спину. Ведь обернувшись, не увидел никаких изменений — Лера продолжала увлечённо наблюдать за разыгрываемым представлением, не замечая растерянности мужчины.

***

      Пришлось взять себя в руки и откинуть все лишние мешающие работе мысли. Перестать выискивать среди толпы красные пряди, высматривать среди желающих поучаствовать в конкурсах и интерактивных мероприятиях ту самую, а также постараться разграничить «личное» и «рабочее». Хотя бы на один вечер.       Незаметно для себя, у него получилось абстрагироваться, забыться и начать самому получать удовольствие от гостей, от взаимодействия с ними, от восторженной реакции публики. Несомненно, не остались незамеченными и девичьи взгляды, коими некоторые выпускницы практически раздевали ведущего. Но как бы каждая из них ни старалась, как бы ни упрашивала мужчину потанцевать с ними или уделить внимания чуть больше, чем остальным, он все время ограничивался лишь совместными фотографии, снятыми профессиональными фотографами, и общением на глазах и слуху у всех — свой микрофон не желал выключать хотя бы ненадолго из вредности. Силы и энергия восполнялись сами собой — предложенная работенка воспринималась не как что-то тяжёлое и выматывающее, а как способ отдохнуть душой и расслабиться. Внимание же очаровательных выпускниц пусть и прельщало, но, скорее, считалось дополнительным бонусом, нежели основной наградой.       По прошествии нескольких часов начало постепенно смеркаться, и ведущие перебрались на другую сцену, располагаемую на улице. Загорающиеся фонари придавали атмосферы, как и развешенные на пышных, благодаря зелени, деревьях гирлянды. Во время такого небольшого перерыва, связанного со сменой локаций, музыканты продолжали наигрывать то плавные, спокойные мелодии, навевающие мечтательное настроение с нотками тоски по окончанию детской поры, то танцевальные, ритмичные, под которые невозможно остаться равнодушным, ведь земные оболочки сами влекли своих хозяев в пляс. Музыка была везде, заполняя собой не только внутреннее помещение дворца, где, в основном, остались проголодавшиеся, но также она разливалась и снаружи, подхватываемая воздушным потоком, окутывая всех присутствующих под открытым небом. Именно здесь, во время небольшого перерыва, умиротворенный взгляд голубых глаз вновь встретился с ней — Лерой, неспешно прохаживающейся по дорожкам из гранитной плитки.       — Так, пока что все идёт хорошо, — Серёжа сверялся с планом мероприятия и оставшимися делами, едва слышно озвучивая вслух собственные мысли — таким образом, вероятность что-то упустить сводилась к минимуму. — Полчаса до поздравительной речи министра, хм. Маловато, конечно… Придётся ускориться или от чего-то отказаться. Лучше всего от самой речи — её все равно мало, кто слушает, но никто мне этого не позволит… Ла-а-адно, надо думать дальше. Потом салют минут на десять. Одна певунья и две музгрупы вперемешку с нами, угу, шарики… Сделаем так, так и-и-и так, — в руках Серёжи была письменная ручка, коей он произвёл несколько движений над листами с планом вечера, где-то добавил подписей, где-то поменял местами запланированные собой конкурсы и пламенные речи, что-то пришлось вычеркнуть вовсе.       Серёжа все говорил и говорил, подобно музыке укутывая своим спокойным голосом от окружающей суеты, мельтешащих официантов и выпускников, перемещающихся от одной секции к другой, соединённых между собой витиеватыми дорожками, обрамленных со всех сторон пышными кронами деревьев, подсвеченных тёплым светом огоньков от гирлянд. С одной стороны была зона с декорациями для фотосессий, неподалёку от неё располагались интерактивные развлечения; перед сценой, также как и внутри дворца, расположилась площадка для желающих танцевать, а с другой стороны, в отдалении, виднелся проход к набережной. Как раз оттуда и шла Лера. И вновь не одна.       — Смотри не прожги её своим взглядом, — деловито посоветовал Серёжа, переманивая на себя внимание товарища.       — Выражайся конкретнее, — глумливо, — если ты не заметил половина присутствующих дам весьма и весьма хороши собой. И коли трогать нельзя, то кто ж мне запретит хотя бы любоваться всем этим чудом природы?       — Смотри-смотри, а то вдруг после двенадцати большая часть золушек потеряет свое великолепие, — Серёжа решил не акцентировать внимание на Лере, хотя сам ненароком все же взглянул в ту сторону, куда ещё недавно нерво посматривал Арс. — Раз все равно пока сидишь без дела, то сгоняй на второй этаж, — протянул связку ключей от подсобки, позвякивая ими в воздухе. — Притащи оттуда коробку, на ней будет написано маркером большими буквами «ВМ» и несколько звёздочек пририсовано по бокам — моё творчество, кста.       — Не зна-а-ал, что ты можешь быть таким эксплуататором, Серый, — до этого вольготно расположившийся на стуле недалеко от сцены, Арсений все же поднялся.       Пусть он и изобразил недовольную мину, но все же был благодарен возможности проветриться и не пялиться в сторону одной единственной, когда вокруг имеется множество других, таких же, а может даже лучше. Стоит только присмотреться внимательнее, но почему-то не получается.       Без спешки заходит во дворец, значительно опустевший к этому моменту, поднимается на второй этаж, перескакивая за раз несколько ступенек, при виде зеркала на стене быстро осматривает себя и поправляет ворот расстегнутой рубашки и только после этого устремляется к подсобке с нужной коробкой. Наличие разноцветных звёздочек — творческого порыва Серого — позабавило. Спускаясь вниз, Арс ненадолго задержался у окна с открывающимся видом на резвящуюся перед сценой публику и Серёжу, что вытащил на сцену какую-то выпускницу в платье с пышной юбкой и танцевал с ней, не забывая держать лицо перед камерами. «вот позер» — добродушно подумал Арс, улыбаясь.       Но беззаботность резко рассеивается, стоит только взгляду в очередной раз начать выискивать в толпе Леру. Тело напряглось в мгновение ока, порываясь тут же сигануть вниз по лестнице, но все же разум подсказывал — нужно ещё немного подождать и убедиться в правильности своих подозрений. Лера все также находилась в компании того школьника, с коим была замечена несколько минут назад, благо хоть в руках ни у одного из них не было стаканов со всевозможными напитками, но пугало другое — улыбка с девичьего лица сошла на нет, а сама она старалась отгородиться от навязчивого поклонника. Да, возможно Арсений принял желаемое за действительное, а потому и не торопился с активными действиями, старался найти хоть какое-то весомое доказательство того, что Лере может быть некомфортно. И оно нашлось! Стоило пареньку в очередной раз попытать счастья и наглым образом подойти вплотную и положить свои ладони на пятую точку Леры, то она тут же оттолкнула его от себя. Видимость оставляла желать лучшего, да и сама девушка отвернулась, отчего эмоции на её лице невозможно было прочитать, но этого Арсению было и не нужно. Он уже бежал на всех парах вниз с чёртовой коробкой в руках, закидывая свою ношу на сцену, проходя мимо неё. Сквозь шум в ушах откуда-то донесся голос Серёжи — он явно звал его, но Арсению было не до него. По мере приближения к Лере со спины по-прежнему невозможно разобрать её настроение, но слабо дрожащие руки, вытянутые вперёд и не дающие приблизиться к ней собеседнику говорят красноречивее любых слов или эмоций.       — Ну ты чего ломаешься, крошка, хорошо ведь общались до этого, — слышатся склизкие нотки, а лицо парня искажается неприятной пьяной улыбкой. — Я не причиню тебе вреда, не бойся, пойдём со мной, — и пытается вновь приблизиться или хотя бы опустить преграду — Лерины руки.       — Я и не боюсь, — дрожь в голосе вкупе с самопроизвольным отступлением назад говорят об обратном.       — А я боюсь, — холодно и уверенно, медленно обходя Леру и закрывая её от неприятной личности. Арсений пусть ненамного, но все же был выше пьяной выскочки, что чисто на психологическом уровне уже должно было хотя бы немного сбить его спесь и поумерить пыл.       — Дак тебя никто и не спрашивал, дядя. Отойди в сторону — там хоть уссысь от страха, а нам не мешай общаться, чувачок.       Он был пьян. Однозначно. Расстояние между ними было небольшим, от чего помимо запаха, опьянение наблюдалось и по глазам: они смотрели прямо на Арсения, но словно бы сквозь него — мутные, чуть ли не стеклянные со странным блеском.       — Боюсь, до утра ты не доживешь, — угрожающе, но испугался вовсе не тот, кому адресовались эти слова.       — Андрей Сергеевич, это не то, о чем вы подумали, — правой руки коснулись ладони Леры, и теперь уже она сама поспешно вышла вперёд лицом к нему, — мы просто общались, правда. Рома хороший, столько историй рассказал мне за этот вечер, развлекал меня, просто сейчас от усталости немного… — запнулась в поисках подходящего слова, но этой заминки хватило, чтобы Арсений едва не подавился собственным раздражением, что закипало в нем с каждым новым услышанным словом.       — Только не говори, что защищаешь его! — фокус внимания полностью переключился на растерянную от таких повышенных тонов девушку.       Она ни в чем не виновата, смещать на ней свою желчь неправильно, но то с какой пылкостью Лера вступила в защиту, коробило. Ведь Арсений видел все своими глазами, пришёл помогать, а вместо благодарности… Да и какая к черту благодарность, ведь он пришёл не ради неё, а ради того, чтоб спасти Леру от дурной компании. А сейчас, оказывается, та и не против, чтоб её лапали.       — Нет… Ну, вернее, да, — Лера теряется от пристального взгляда и опускает глаза, — он ведь ни в чем не виноват.       — Вот видишь, дядя, у нас полное взаимне… В общем, понимаем друг друга с полуслова, — продолжает глупо улыбаться парниша, подходя ближе, и опускает свои ладони на Лерины плечи с двух сторон.       — Прошу, скажи, что он тебя донимает, — тихо просит Арс, практически переходит на мольбу, слегка опуская голову ближе к Лере и стараясь игнорировать внутренний зов скинуть чужие руки с неё. — Скажи, что тебе неприятно, что хочешь уйти, да что угодно, только не молчи.       — Вам надо идти, — и она отстраняется, но не от чужого человека, а от него — Арсения. Отпускает его, отходит в сторону, а взгляд недоверчивых голубых глаз продолжает всматриваться, искать хотя бы одну жалкую причину, чтобы остаться. — Вас Серёжа зовёт, вы ему явно нужны.       И ведь действительно зовёт. И не он один: подогреваемая ведущим толпа начала также активно искать в толпе ведущего, зовя на сцену, скандируя его имя… А вернее, имя брата, которое он так по-собственнически стал перенимать себе.       — А тебе нужен? — прямой вопрос в надежде на такой же прямой ответ. Прежняя Лера без сомнений, без всяких колебаний сказала бы безоговорочное «да», пусть даже со смесью стеснения и робости. Но сейчас она медлит: не уходит, но и не отвечает, обдумывая вопрос. А ведь он слишком простой, чтобы уделять ему столько времени. «её как будто подменили»       В это время рядом с ней продолжал ошиваться неприятной наружности школьник. Благо хоть руки опустил, и то благодаря мимо прошедшему официанту с какими-то закусками.       — Крошка, пошли его к чертям уже, наконец, — он шепчет ей на ухо, но, то ли специально делает это излишне громко, то ли не способен даже осознать силу своего голосища под действием алкоголя. «подменили… подменили… подменили…»       Не дожидаясь ответа и не обращая внимания на заинтересованные взгляды, Арсений, осененный очевидной мыслью, трогается с места. Добирается до сцены, на краю которой стоит радостный Серёжа — что-то говорит в микрофон, после чего слышится смех с разных сторон; он наклоняется вперёд и протягивает товарищу свободную руку, дабы помочь запрыгнуть на сцену. И Арс хватает ладонь, крепко, железно, но не чтобы воспользоваться помощью, а чтобы потянуть Серого на себя и, таким образом, спустить его на землю и поволочь за собой прочь от любопытных взглядов людей и объективов камер.       — Арс, ты чего? Что на тебя нашло? — искренне пытается понять Серый после того, как отдал команду музыкантам заполнить непредвиденно возникшую паузу.       Друзья отошли подальше, бредя бесцельно по гранитным дорожкам, устремленным к набережной.       — Что ты ей сказал? — нервно, требовательно. — Она сегодня сама на себя не похожа: сторонится меня, и разговаривать не желает. И что ещё хуже, чтоб не быть со мной, позволяет находиться рядом с собой челикам, что только вступили в пубертатный период.       — Та-а-ак, и-и-и что конкретно тебя напрягает? Как никак это её… — но Сережа не успевает закончить мысль.       — Да то, что ей нравлюсь я! — уверенно заявляет с обидой в голосе, словно только на основании чувств с её стороны он уже имеет на неё какое-то свое личное право. — По крайней мере, нравился ещё вчера. А сейчас вместо моего общества она выбирает другое — каких-то мальчишек без вкуса и мозгов, раз смеют так нагло напиваться на виду у всех и распускать руки.       — Да ты гонишь, — заявляет Серёжа с сомнением, — сколько, по-твоему, им надо выпить шампанского, чтоб прям напиться до такого состояния?       Арсений только закатил глаза и смерил товарища сочувствующим взглядом:       — Зато от виски с водкой неплохо может унести. По крайней мере, если моя чуйка не обманула, то я ощутил запах именно этого пойла.       Серый нервно начал озираться назад — в гущу толпы, от которой они все отдалялись и отдалялись. Наличие крепкого спиртного под запретом, а полученные известия заставили миг начать обдумывание возможных путей по поимке «спонсоров» сегодняшнего вечера. Ему бы и хотелось тут же вернуться назад, да не мог. Одного взгляда на друга было достаточно, чтобы понять — сейчас лучше остаться с ним, иначе тот может наворотить делов на дурную голову.       — Так уж прям именно ты ей нравился? — задал Серый вопрос, припоминая, что изначально речь шла вовсе не об алкоголе.       — Хорошо, — Арсений резко останавливается и смотрит с вызовом. — Ей нравился Андрей, да, но это ничего не меняет. Я и он — практически одно лицо. А учитывая, что рядом с ней я чаще предстаю сам собой, то могу с уверенностью сказать — моя персона нравится Лере ничуть не меньше Андрея.       Он явно доволен тем, что высказался на тревожащую его тему, поскольку с каждым словом довольная улыбка становилась все шире и шире, пока в какой-то момент резко не сошла на нет:       — А теперь, дорогой мой друг, говори, какого хрена после сегодняшнего времяпровождения с тобой она стала меня шугаться? И, заметь, я все ещё держу себя в руках только потому, что доверяю тебе и знаю, что ты не мог ей рассказать правду.       — Что ж, — Серёжа хмыкнул, потирая рукой шею, — приятно знать, что, несмотря на ревность, ты продолжаешь здраво мыслить и не забываешь про нашу дружбу.       Слова о ревности пролетают быстро и незаметно, лишь слегка заставляя напрячься нутро, что яро отказывалось признаваться в таких нелепых чувствах.       — Расслабься, Арс, ничего я ей такого не сказал, — но недоверчивый взгляд друга требует продолжения. — Всего лишь попросил тебя не отвлекать сегодня, поскольку мероприятие важное.       — Только это?       — Ну, и, быть может, попросил её побыть сегодня самостоятельной девочкой с прохладным отношением к своему преподавателю, — усмехается. — Конкретно эта просьба уже была лишней, конечно, признаю, но результативной: теперь зато видно, почему ты за ней таскаешься.       — Я не таскаюсь за ней, — противится, ведь это неправда, их столкновения по жизни — чистая случайность. И неважно, что он вовсе не против таких подачек от судьбы.       — Хорошо, да, плохо выразился, — Серёжа неловко откашлялся, пытаясь сформулировать свои мысли для дальнейшего изречения. — Изначально я думал, что всему причина именно она: тип сама тебя спутала с другим человеком, сама принудила тебя к притворству, от которого ты получаешь по-своему извращенное удовольствие, но тут уже не мне, конечно, судить. В общем, я был убеждён, что стоит ей хотя бы ненадолго ослабить свой поводок, обмотанный вокруг твоей шеи, то ты воспользуешься выпавшим шансом свободы: увидишь, какая она самостоятельная, что она может получать удовольствие далеко не только в твоём присутствии. То, что я изначально спутал с жалостью с твоей стороны, оказалось банальной, глупой, мальчишеской влюбленностью. Стоило ей всего один вечер не обращать на тебя внимания, как ты весь извелся аж, бедолага.       — Ты преувеличиваешь, — сказал поспешно Арсений, недовольно морщась, а сам призадумался — а точно ли друг преувеличивает? Может это он сам преуменьшает?..       — Может быть, — соглашается Серёжа, но видно — делает это исключительно для того, чтобы их разговор поскорее подошёл к концу, ведь им нужно скорее возвращаться назад. А следующую реплику говорит с хитрым прищуром, коего Арс не замечает из-за своей задумчивости: — А вообще может я действительно ошиба-а-аюсь, — протягивает, проверяет реакцию, — иначе ты бы вряд ли оставил Леру одну с тем упырем, уж больно плотоядно он на неё смотрел, не дай боже оказаться с ним один на один. «Лера!»       В памяти тут же всплывают недавние события. Какой Лера была отстранённой с ним, молчаливой, неразговорчивой, как она вступилась за школьника и как промолчала на простой, но важный вопрос, не решаясь ответить. Только теперь появилось понимание, что все это было из-за глупой уверенности с её стороны, убежденности, что в противном случае она будет ему мешать своим присутствием, перенимая на себя излишне много внимания. Какая глупость несусветная!       Уже направляясь обратно в гущу праздника, удаётся уловить брошенные ему вслед показушно-язвительные слова Серого:       — Да, конечно, не переживай за меня, я сам представлю министра и сам поблагодарю его за интереснейшую речь.       Оказавшись в пучине музыки, веселящегося, танцующего народа, стремительно перемещающегося в разные стороны, с трудом удаётся сфокусироваться хоть на чем-то конкретном. Перед глазами пестрит от многообразия разноцветных нарядов, образов и таких одинаковых людей. Среди них не удаётся найти все ту же самую, на которую ранее не хотелось смотреть, которую не хотелось замечать и вообще казалось абсурдным — натыкаться на неё везде. Но сейчас, сколько ни всматривайся, её не получается отыскать.       Музыка затихла, публика перестала танцевать, всматриваясь в одном направлении. Арсений лишь мельком проследил за их взглядами и, увидев говорящего министра, продолжил поиски. В ходе осмотра танцплощадки, набережной, всевозможных зон отдыха и даже парковки найти Леру так и не удалось, взамен неё лицом к лицу Арс столкнулся с кое-кем другим.       — Где она? — руки сжимались в кулаки, а дыхание стало прерывистым и не ясно — от долгих изнуряющих поисков, или от закипающей злобы с примесью страха: вдруг он что-нибудь сделал с Лерой?..       — Кто? — все такой же пьяный, ничуть не протрезвел, да и с чего бы вдруг. Не услышав мгновенного ответа, внимание паренька вернулось к своим друзьям, с коими они облюбовали лавочку неподалёку от сцены с хорошей видимостью на неё.       — Кто-кто, Лера! — Арсений чуть повышает голос и кладёт ладонь на плечо парня, поворачивая его корпус обратно в свою сторону. Видит непонимающий взгляд и сведенные к переносице брови. Приходится глубоко вздохнуть и выдохнуть, напрягая всю силу воли, чтобы не перейти границы дозволенного — школьников нельзя бить, особенно, когда кругом камеры. — Девушка с каре. Вьющиеся волосы с красными концами. Бежевое платье, оголяющее плечи. Ты с ней буквально недавно общался, менее получаса уж точно! — по мере перечисления бросающихся в глаза в первую очередь признаков, Арс продолжал надеяться на скорейшие признаки активности мозга своего собеседника. Но его взгляд продолжал оставаться пустым и даже скучающим.       — Она пошла внутрь здания, — слышится сбоку. Неловкая улыбка, добродушный взгляд и короткие кудрявые волосы, выбивающиеся из-под кепки, сразу же приковывают к себе внимание — Арсений не ожидал увидеть рядом с таким недоразумением приличного человека. Пусть даже одетого неподходяще для выпускного.       — Это точно она? С красными прядями? — боясь раньше времени обрадоваться, последовали заново те же самые вопросы, заданные ранее.       Пришедший на помощь добрый малый добродушно засмеялся:       — Да, она-она. Она ведь нашего Ромку, — указывает на пьяного товарища со стеклянным взглядом, — покорила. В это трудно поверить, но он не пьёт вовсе. А тут увидел красивую девушку и усе, душа в пятки, хотел подойти, несколько раз пытался, да духу не хватало. Вот и нашёл каких-то ребят, которые… — он ойкнул, прерывая свой рассказ, и начал потирать ушибленный бок, в который его пихнул кто-то из присутствующих ребят.       Как оказалось, из собравшихся четырех человек большая часть оставалась более или менее трезвыми и инстинктивно больше внушали доверие, кроме одного единственного экземпляра, успевшего приложить свою голову к спинке скамейки и прикрыть глаза. А остальные ребята молчаливыми взглядами буравили друг друга и как будто без слов умудрялись ссориться, выяснять отношения.       — Я знаю, что кто-то пронес на территорию крепкий алкоголь, — Арсений решил на всякий случай сообщить о своей осведомленности. И, как оказалось, очень кстати.       — Вот видите, а вы боялись, — парень в кепке повеселел, и под удивлённый взгляд Арсения продолжил рассказывать историю: — Так вот, нашёл ребят каких-то, заплатил им, а они ему и дали пригубить чего-то. Но, опять же, он не собирался напиваться, просто для смелости, не более, — Арс одобрительно кивнул, подначивая к продолжению и еле сдерживаясь, чтобы не рвануть прямо сейчас к зданию на дальнейшие поиски, но любопытство и здесь сыграло свою роль: вдруг они что-то важное скажут про Леру… — И все действительно получилось. Посмелел, язык развязался и все пошло, как по маслу. Познакомился с Лерой, они долго о чём-то общались, гуляли вдоль набережной. Мы даже с чуваками умилиться успели и сделали пару фоток на телефоны на память. Чуть позже Ромка объявился: денег просил взаймы — хотел ещё выпить. Говорил — эффект сходит на нет и боится, что в любой момент может облажаться перед ней, дурак.       — И вы дали? — задал риторический вопрос Арс, нервно поглядывая в сторону дворца, осматривая его и гадая, чем сейчас может заниматься Лера и все ли с ней хорошо.       — Ну да, дали. Кто ж знал, что дойдёт аж до такого, — полный печали вздох при виде уснувшего друга, и парень с кудряшками продолжил: — И то ли ему дали что-то покрепче, то ли что-то подмешали, но в какой-то момент нам самим стало страшно при виде его раскрепощенности и любвеобильных порывов, — хмыкнул. — Увидели их вдвоем, уже было хотели пройти мимо, как он начал лезть к ней против воли. Тут мы и поняли, что стоит вмешаться. Утихомирили Ромку и взяли под свой надзор, ну а у Леры прощенье попросили, объяснив всю ситуацию. После чего она и ушла в здание греться, сказав, что замёрзла, — парнишка пожал плечами и вновь беспечно улыбнулся. — А ты её знакомый?       — Что-то типо того, — сказал Арсений неопределённо, косясь все больше и чаще в одном определенном направлении.       — Ну, тогда береги ее, что-то типо того, — парень отсалютовал двумя пальцами от виска, — передавай ещё раз наши искренние извинения.       — Спасибо, — тепло поблагодарил, слегка опешив от такой открытости и дружелюбия. — Вы проследите за своим товарищем, пусть в будущем находит смелость иным способом, а то алкоголь до добра не доведёт.       После сказанного напутствия Арсений невольно почувствовал себя старым, а ведь ему ещё даже тридцати нет! Но как бы то ни было за время беседы удалось внутренне успокоиться и собраться с мыслями — с Лерой все хорошо, скоро он её увидит и-и-и… Что будет тогда, он ещё не знал, не хотел строить никаких планов, просто хотел оказаться сейчас рядом с ней и только. И пока шёл по направлению к зданию, смог даже вникнуть в окончание поздравительной речи министра — красивой, но пафосной, с кучей пустых многообещающих слов, что сейчас перед бывшими школьниками отрыты двери в будущее, но прежде чем войти хоть в одну из них, стоит как следует взвесить все «за» и «против» и все в таком духе.       Заходя в здание и поднимаясь по лестнице, невольно вспомнился собственный выпускной и мечтательная улыбка так и застыла на его лице: в начале от приятных воспоминаний, а затем и от нахождения своей пропажи. Лера находилась у того самого окна, возле которого недавно стоял и сам Арс, наблюдая за открывающимся чарующим видом. Может краем глаза она и уловила чужое присутствие, но в этот момент залпом в небо ударили яркие вспышки света, перенимая на себя все внимание. Неспешно поднялся, встал рядом, засунул ладони в карманы джинс и поежился — действительно похолодало и, только войдя в тёплое помещение, удалось ощутить температурный контраст.       — Мне Серёжа рассказал про вашу договоренность, — говорит приглушенно, толком не зная, а нужно ли это вообще обсуждать. — И-и-и теперь хочу сам заключить с тобой договоренность, — сказанное интригует, от того карие радужки обращаются пристально на говорящего. — Не притворяйся рядом со мной. Будь собой целиком и полностью: в словах и поступках, да и в чем угодно ещё.       — Хорошо, — легко соглашается, мягко улыбаясь, и от этой улыбки вся тяжесть дурных эмоций и мыслей за день начинает, пугливо озираясь по сторонам, исчезать, прятаться по углам сознания в попытках притаиться, а не исчезнуть в забвении.       — Хочешь домой? — спрашивает негромко, а учитывая шумные выхлопы салютов за окном, так и вовсе едва слышно.       Лера слабо покачивает головой в отрицательном жесте.       — У вас ещё работа есть, Андрей Сергеевич, я видела план мероприятия — Серёжа показывал по приезде, — без тени грусти заявляет девушка, восторженно наблюдая за настоящей магией, творящейся на небосклоне.       — Тогда можешь хотя бы посидеть в тёплой машине, — не перестает искать хоть какую-то возможность обезопасить девушку на время оставшейся работы. — А я, как освобожусь, то сразу же приду к тебе и отвезу домой.       — Мне нравится такой план, — улыбка становится ещё шире и ещё более умиротворяющей.       Не сразу, но Арсений все же смог оторвать свой взгляд от профиля девушки и понаблюдать за алыми вспышками света, расходящимися от центра длинными линиями в разные стороны. Зрелище красивое и, опять же, напоминающее какие-то свои далёкие воспоминания детства и юности. С каждым годом оно становится всё более далёким и неправдоподобным, но сейчас не хотелось об этом думать.       Десять минут салюта пролетели как миг, и уже нужно было возвращаться назад, к Серому и окончанию праздничного вечера, а это значит, что придётся на какое-то время вновь потерять Леру из своего поля зрения… Уйдя в размышления, Арсений и не замечает, как Лера поворачивается к нему, начинает всматриваться, изучая мельчайшие детали серьёзного лица, а после подходит ближе и без тени сомнения целует в щеку.       — Что ж, теперь, когда вы пришли в себя, мы можем идти к машине греться, — наклоняет голову слегка в бок и смотрит лукаво. И, не дожидаясь ответа, начинает спускаться по лестнице вниз, а Арсений только и может усмехнуться от такого поведения и промелькнувшей шальной мысли: «а губы все такие же мягкие… "

***

      Остаток вечера для Арса пролетел сумбурно и практически ничем не запомнился, хотя сам он продолжал участливо проявлять инициативу и помогать Серёже при необходимости. Под самый конец были распакованы так называемые Серёжей «шарики» из принесенной коробки, представляющие собой китайские фонарики для запуска в небо. Арсению захотелось тут же позвать Леру, чтобы она полюбовалась или даже по возможности запустила один из таких сама. Но когда мужчина подошёл к своей машине, то увидел мирно спящее создание и решил не тревожить.       Садясь в машину, настигли первые сомнения: а куда вести Леру? К ней домой или же… к себе? И как бы ни хотелось выбрать второй вариант, в навигатор пришлось вбить адрес родного дома Леры. «так правильней»       И лишь завернув в нужный двор и припарковавшись, к своему стыду, на газоне за неимением иных мест, понял — пора будить. Но вместо этого позволил себе какое-то время просто понаблюдать, повернувшись полностью корпусом к Лере и прислонившись головой к кожаному подголовнику. Поднял руку, поправил пряди, что и без того ровно лежали, а между делом невесомо коснулся костяшками пальцев щеки, медленно проведя по ней линию.       — Ммм, — недовольно стон тут же заставляет Арсения боязливо убрать руки от чужого лица, и вскоре Лера приоткрывает глаза. — Вы уже освободились?       При виде заспанного лица, слипающихся глаз и лёгкой хрипотцы в голосе мужчина не удерживается от задорной улыбки.       — Мы уже приехали.       Лера приподнимается на сидении, осматривается по сторонам, вглядываясь в окна, и то ли расстроилась от увиденного, то ли просто не до конца проснулась ещё, а потому нахмурилась.       Провожает до подъезда в тихом молчании. Оба думают о своем, в то время, как время в совместном обществе неумолимо подходит к концу с каждым новым шагом.       — Почему ты это сделала? — решается все же задать мучающий вопрос Арсений, когда молодые люди ступают на дорожку перед нужным подъездом. Он останавливается и поворачивается к девушке, что отзеркаливает его собственные действия. Оба понимают о чем вопрос, пусть даже данная тема не поднималась ни разу с момента невинного поцелуя. Да и некогда его было обсудить.       Арсений смотрит ей в глаза, наблюдает за долгими раздумьями и тяжело вздыхает от досады — как бы хотелось уметь слышать мысли, ведь только так можно было бы избежать возможных выдуманных причин, попыток скрыть что-то важное, значимое.       — Захотелось, — срывается простой ответ с девичьих уст, чьи уголки вскоре приподнимаются в несмелой улыбке.       — И все?       — И все, — потупливает взгляд в асфальт, мыском туфли пинает рядом лежащий камушек и снова осмеливается взглянуть в этот поглощающий синий омут. — Возможно, вы хотели услышать другую причину, более стоящую или хотя бы более интересную, но её у меня нет. Глупый порыв — вот и все, что руководило мной в тот момент. «захотелось» — проносится эхом сознании.       — Я наблюдала за вами весь вечер, — отворачивается и продолжает медленно идти вперёд в сторону подъезда, смотря на что угодно — на льющийся свет из окон домов, на взъерошиваемую ветром траву, на пробегающую бездомную кошку, лишь бы не на него.       Арсению ничего не остаётся, как идти следом, оставаясь позади и вслушиваясь, всматриваясь в жестикуляцию Лериных рук, что иногда напрягались, сжимались или резко расслаблялись.       — Казалось бы, я знаю вас уже столько времени — три года, если быть точной, — но почему-то только сейчас из раза в раз раскрывается все больше и больше нового, неожиданного. Раньше ни за что бы не поверила, что в одном человеке могут умещаться такие разные качества, самые настоящие противоположности. Знаете, — улыбается, — это как если бы в одну коробку намешали два разных набора пазлов. Ну вот как не старайся — невозможно из них создать одну единую картину, так как они способны соединиться во что-то целостное исключительно по отдельности. Но в вашем случае все иначе, — резко поворачивается, заставляя неготового Арсения едва ли не налететь на Леру, отчего останавливается практически впритык к ней. «захотелось»       — Картина может и не имеет целостности, да пока ещё и не ясно до конца, что на ней изображено, но мне без сомнений нравится то, что я вижу. «захотелось»       — Нечто светлое. «захотелось»       — Приятное. «захотелось»       — И очень тёплое. «к черту все!»       Она почти протянула руку к двери подъезда, почти отвернулась, но Арсений, влекомый тем самым «глупым порывом», не дал ей и с места сдвинуться. Сократил ничтожно малое расстояние между ними, сделав шаг вперед. Всего один — такой несущественный, ничтожно малый, но при этом значимый. Мимолетное замешательство, непонимание во взгляде и полуоткрытые губы от удивления, с которыми Арсений тут же соприкасается своими, притягивая Леру ближе к себе за талию.       Неправильно быть так близко к ней. Неправильно касаться её, обнимать и вдыхать запах кожи, описать который практически невозможно, как и объяснить — каким образом за такой крохотный промежуток времени успел к нему привыкнуть. Все неправильно: от начала и до конца окутано отвратительной фальшью, беспросветной, сьедающей изнутри, кроме одного — желания быть рядом.       Растерянность девушки длится долгие секунды, за которые Арсений успел вообразить всевозможные развития событий: где Лера его отталкивает, даёт пощёчину, кричит, проклинает; где никак не реагирует, оставаясь равнодушной, а после насмехается над его наивностью и глупостью, несвойственной возрасту. Но как же было приятно ощутить ладони Леры — прохладные, мягкие, — трепетно касающихся его шеи, что говорило о самом приятном исходе — взаимном влечении.       Легкое касание губ, сродни вступлению на кромку льда для проверки прочности, возможности дальнейших действий. Пальцы мужчины сильнее сжимаются вокруг чужой талии, на что Лера податливо прижимается ближе, забирая его тепло, его волю себе, а он и не против, готов отдать, что есть без раздумий.       Вскоре лёгкость перерастает в неторопливое упоение друг другом, в которое оба окунаются с головой, напрочь забывая запастись напрозапас спасительным воздухом. Чувства обостряются, становятся ярче с каждой секундой. Отчего, когда одна ладонь Леры начинает поглаживать мужскую шею, а вторая поднимается выше, пальцами зарываясь в волосы и притягивая к себе, то все естество готово скулить, выть и лезть на стену от невозможности прекратить — ему мало.       Отрезвление приходит непозволительно быстро и, что самое неприятное, резко в виде простого напоминания собственной глупости:       — Андрей… — слышится нечеткий опьяненный голос.       Электрический разряд проходится через все тело, заставляя быстро открыть глаза и отпрянуть, возвращая дистанцию в виде того единственного шага. Дыхание у Леры спертое, как, собственно, и у него самого.       — Что не так? — опасный вопрос следует на протяжном выдохе, а девичьи руки неуверенно тянутся к Арсу, желая вновь стать ближе. Но на один Лерин шаг вперёд, мужчина делает ровно столько же назад, не позволяя сократить расстояние.       Не сейчас, не сегодня, нужно все обдумать и привести мысли в порядок. И как бы компания Леры ни была приятна и мила, но рядом с ней он ни за что не сможет сосредоточиться и разобраться в себе. А это просто необходимо сделать, и как можно скорее! В настолько критически опасных ситуациях обычно посылают сигналы бедствия в ожидании помощи, без которой можно пойти ко дну. Но что-то подсказывает Арсению, что виноват во всем исключительно он сам, а потому и спасаться должен самостоятельно, ни на кого не рассчитывая.       — Всё так, — торопливо пытается успокоить на словах, хоть и понимает — его поведение буквально кричит от обратном. — Прости, я завтра позвоню, ладно? Обязательно позвоню и мы с тобой поговорим, но не сейчас. Просто поверь, мне действительно лучше уйти, для твоего же блага.       — Ладно, — обескураженное. Трудно прочитать эмоции на лице — верит ли она, понимает ли или, быть может, обижается — из-за слабого освещения перед подъездом, но вот голос… Упавший, сдавленный, какой-то механический, будто Лера старалась подавить истинные чувства. Но это было лишь предположение и об истинном состоянии Леры мужчине оставалось только гадать.       — До завтра, — прощается и в какой-то момент понимает, что не знает, как поступить: просто развернуться, обнять на прощание, может поцеловать хотя бы в щёчку. Последние варианты вновь навевают опасную близость, из которой он только-только смог выбраться. Но и просто уйти он не мог, поэтому оставаясь на расстоянии протянул свою руку вперёд и взял ладони Леры в свои. Простояли так минуту, может две или больше, в полной тишине, наблюдая друг за другом, пока девичьи ладони не согрелись.       — До завтра, — соглашается, хоть и не понимает происходящего ужаса, терзаний и метаний, через которые сейчас проходит Арсений.