Глава 18: магия решимости
21 июня 2022 г., 23:31
До подъема на работу остается час с небольшим, о чем свидетельствует время на безудержно вибрирующем телефоне от назойливого и докучающего звонка. Игнорирование и попытка отклонить вызов спасают от силы на пару сладчайших для дремы минут; неизвестный, очевидно, не собирался так просто сдаваться.
— Ммм, — стонет недовольно Лера с рядом лежащим возле подушки телефоном.
Легкое движение подушечек пальцев вдоль экрана и вот уже вызов принят, а из динамика вместо приветствия слышится удручающе бодрое — для столь раннего подъема — восклицание:
— Неужели ты все еще спишь? Вставай скорее, Лер, а то всю магию проспишь! — переводить звонок на громкую связь даже нет нужды: звонкий голос Андрея Сергеевича и без того смог проникнуть в сознание Леры.
— Не понимаю о чем вы, — слова ленивой патокой просачиваются сквозь слабое шевеление губ девушки под воздействием невероятной силы воли.
— Выгляни в окно, быстрее же!
Нетерпение в голосе Андрея Сергеевича пускай и не заставляет подскочить на месте сонную Леру, но она хотя бы приподнимает голову и приоткрывает глаза, чтобы посмотреть в сторону незанавешенного шторами окна. Видимость открывалась исключительно на небо, что успело согнать с себя мрак, розоватого оттенка подобно киселю, в котором можно было то тут, то там увидеть плавающих необъятных и пушистых овечек — по крайней мере, Лерино воображение увидело именно их.
— Сделано, — только и успевает выдавить из себя, как голова тотчас падает на подушку с чувством выполненного долга.
Сонный морок не желал отпускать из своих объятий, особенно после недавнего пробуждения от кошмарного сна. Лера долго с колотящимся сердцем судорожно сжимала одной ладонью простынь, а другой закрывала себе рот: просыпаться от собственного крика ей еще не доводилось. От того уснуть повторно казалось настоящим чудом, которое сейчас варварски пытались уничтожить.
— У тебя не солнечная сторона, да? — догадываются на том конце провода. — Иначе я бы уже слышал возгласы восхищения и благодарности. Что ж, хорошо, так даже лучше! Значит, вставай и дуй на крышу, пока не поздно, — радостные нотки сбивали с толку и отчасти начинали нервировать Леру, что жмурилась и хмурила лоб все сильнее, словно это мог увидеть ее собеседник и сжалиться над ней. — Я не шучу, Лер! Вставай сейчас же.
— Не удивительно теперь, почему в течение дня вы такой разбитый, — бурчит недовольно себе под нос, но все же подстегиваемая зародившимся интересом сползает с кровати.
— Что-что? — переспрашивает Андрей Сергеевич, после чего в динамике послышались звуки проезжающих машин и завывания ветра, намеревающихся помешать разговору. Возможно, из-за него мужчина и, правда, не расслышал колкость Леры в свой адрес.
— И вам доброе утро — говорю, — язвит Лера, прислоняя телефон к уху и потирая глаза.
Шорты с футболкой и плед поверх всего этого — именно в таком обличие Лера вышла на носочках из своей комнаты, вслушиваясь — не проснулась ли мама от ее сборов. Но нет, к счастью, проход был свободен, благодаря чему вскоре она уже пересекала один лестничный пролет за другим. И только сейчас до нее стали доходить в полной мере воспоминания о событиях вчерашнего дня.
«опять! он опять ведет себя, как ни в чем не бывало!»
— Так, слышу твои шаги и недовольное сопение, значит, скоро уже будешь на месте, — продолжал глумиться Андрей Сергеевич. Даже не видя его, можно было услышать по голосу — он улыбается.
— Вы всегда такой радостный по утрам или это вас так подпитывают мучения не выспавшегося человека?
Одна за другой ступенью преодолеваются лениво, медленно и без особого рвения. Да и сам подъезд — прохладный и тихий — подстегивал больше к возвращению обратно в тепло и уют собственной квартиры, нежели к продолжению слепого пути по указке человека, вера в которого стремительно угасала.
— Отнюдь, я просто рад тебя слышать.
Лера едва не падает от запинки об очередную ступеньку, и может только радоваться тому, что преподаватель не стал свидетелем такой неуклюжести и не видит, какой эффект возымели сказанные им слова.
«понять бы только, как отличить искренность от фальши в вашем случае, Андрей Сергеевич»
— Правда рад. Сейчас я не притворяюсь, — будто прочитав ее мысли, пылко стал уверять мужчина. А Лера все продолжала идти, но уже в ускоренном темпе, желая поскорее покончить со всем этим цирком. — Хотелось бы сказать, что с тобой я всегда настоящий, но это не так, — слышится горькое признание и сопение от глубокого вздоха, — но я намерен это исправить. И звонок в четыре утра — одна из моих причуд, с которой я решил начать раскрываться перед тобой.
Из-за огонька негодования, зародившегося ранее, Лера не смогла вникнуть в суть услышанного: пламенные речи преподавателя пролетели мимо, оседая на задворках сознания. Их она проанализирует позже. Сейчас же Лера сконцентрировалась на собственных эмоциях и желании высказаться, как только наступит пауза. Но вот затишье наступило, а все подготовленные ядовитые слова, подобно гуаши на бумаге под воздействием капель воды, стали менять очертания, размываться и терять свою разрушительную силу.
— Уви-и-идела-таки, — самодовольно подмечает мужчина.
Не ясно, что выдало девушку: гуляющий на крыше ветер, нагло порывающийся заглянуть под укрытие в виде пледа; скрип железной двери или, быть может, ошеломление Леры, выразившееся в виде удивленного невразумительного возгласа. Но в двух вещах Андрей Сергеевич был без сомнений прав: она действительно увидела и, как было заявлено ранее, это была самая настоящая магия. Магия красок и переливов теплых пастельных тонов. Бледно желтые и нежно розовые оттенки плавно перетекали в насыщенные цвета красного и бордового, словно художнику стало мало палитры, а потому все свои опыты проводил прямо на небосклоне, не боясь ошибок.
— И раз уж я смог удивить, то позволь кое-что узнать, — неожиданное привлечение внимания к позабытому телефону возле уха заставляет вздрогнуть, но наслаждение от любования открывающимся видом ничуть не портится. Напротив, своей мягкостью в голосе, он только добавил новых красок, что нашли свое отражение на лучшем из всевозможных холстов — воображении слушающей. — У всех ведь есть страхи. Большие и маленькие там, нелепые и удушающие, например, — как-то нерешительно заговорил мужчина. — А-а-а чего боишься ты, Лер?
— Я боюсь смерти, — слетает быстрее, чем Лера успевает толком обдумать вопрос. Впервые, оказавшись на парапете у края крыши, ей не хочется смотреть вниз и тратить время на привычные серые окрестности.
— Гхм, а есть что-нибудь еще? — неловко уточняет Андрей Сергеевич.
— Еще пауков боюсь, — ставить пауков следом за смертью ей сейчас показалось наивысшей степенью глупости, отчего не удержалась от усмешки.
Некоторое время из динамика доносилось шебуршание, на которое, впрочем, Лера не обратила никакого внимания. Все, что было важно — прямо перед ней; того и гляди — достаточно протянуть руку, чтобы коснуться разноцветных облаков, теперь больше похожих на сладкую вату. Чуть позже она все обдумает, прогонит от начала и до конца такой странный и нелепый разговор, но не сейчас.
— А есть мечта какая-нибудь? — вопрос задан будничным тоном, но от Леры не ускользают странные нотки волнения, причину которым она не могла найти, да и не хотела искать.
— Есть, — признается, а губы сами по себе расползаются в улыбке.
— Какая же?
— Глупая и неисполнимая, — и пусть слова сопровождаются печальным вздохом, но Лере ничуть не грустно: некоторым мечтам просто не суждено сбыться, и она с этим свыклась.
— И все же, — пытается добиться своего Андрей. — Расскажи о ней.
— Только не смейтесь, — просит Лера, и сама же не удерживается от того, чтоб не издать сдавленный смешок. — Мне всегда хотелось иметь крылья, хотелось уметь летать. Куда угодно и как угодно далеко. Лишь бы чувствовать ветер, стать с ним одним целым и понимать — только мне решать, куда держать курс.
— Красивая мечта, — тихо произносит Андрей Сергеевич и Лере хочется верить, что ей вовсе не кажется, и мужчина действительно улыбается.
«противоречивый, невозможный, выводящий из себя. но почему тогда так хочется видеть его рядом с собой, а не только слышать по телефону?»
— Мне пора идти, — доносится до сознание печальное известие, заставляющее прекратить изучать проплывающие мимо облака и тянуть к ним свободную от телефона руку. Всему приходит конец, любой сказке без исключения, но Лера не была готова так скоро с ней проститься, отчего не сильно замотала головой в жалкой попытке все оставить, как есть. — Я еще наберу тебя, Лер. И помни: не воспринимай меня и мои поступки всерьез пока я в образе препода. Хорошо?
— Хорошо, — согласие срывается также легко и быстро, как ранее слова о смерти — быстрее, чем девушка могла бы их как следует обдумать. — Андрей Сергеевич?..
— Д-да, — откуда-то вновь берется неуверенность в голосе и Лера сжимает челюсти от досады, что не может увидеть своего преподавателя в данную минуту.
— Спасибо вам. За магию.
Вызов завершается, а Лера продолжает стоять на крыше, закутываясь посильнее в плед. Счастливая улыбка не сходит с губ все утро и ей приходится признать: ради таких мгновений она согласна лишиться сна вовсе.
***
Поначалу все естество Леры противилось от такого непостоянства. Особенно первое время, когда казалось, в любой момент из-за угла выскочит человек с камерой и скажет, что она стала жертвой затянувшегося эксперимента над психикой глупой влюбленной дурочки. Иначе поверить в происходящие разительные перемены было просто невозможно. Днем Лера находилась в университете в обществе преподавателя, за которым время от времени проводила слежку. И либо он был первоклассным актером, способным так хорошо перевоплощаться, либо что-то здесь было нечисто. Движения, как и голос, резкие, холодные, прямо-таки чопорные и лишенные какого-то внутреннего огня, который из раза в раз наблюдала девушка в Андрее Сергеевиче, находясь с ним наедине. Да и вялость с сонливостью никуда не девались, периодически настораживая. Единственное, что оставалось неизменным — это ухоженный и опрятный внешний вид, а на второй день после отпуска еще и безщетинный. Однако все равно оставалось загадкой, как за два часа он умудрился в тот день переодеться, освежиться и прибыть домой к Лере раньше ее самой… Но проходили дни, и равнодушие на работе стало восприниматься как само собой разумеющееся, на что Лера практически перестала обращать внимания. Не смотрит на нее, не разговаривает на отвлеченные темы, уходит раньше положенного с работы — ну и пусть. Ведь теперь каждое утро начиналось разговором с совсем другим человеком — заряженным энергией, дурашливым, с глупыми нескончаемыми вопросами, нацеленными на то, чтоб лучше ее узнать. И как бы Лера не противилась, как бы не пыталась придать голосу равнодушие и полную отстраненность, ей все же нравилось его внимание и интерес к себе. Просыпаться от звонков Андрея, слышать ребяческие нотки в голосе, вслушиваться в него и тонуть, не сопротивляясь — именно этого Лера ждала каждый день с упоением. Вновь попала в ловушку. Вновь доверилась, потому что нуждалась в этом. Невозможно стереть из памяти слова о притворстве, что даже с ней Андрей Сергеевич не всегда откровенен. Это признание тенью ложится на все их разговоры, в коих невозможно отличить правду ото лжи, но желание верить оказывается куда сильнее страха быть обманутой. «он не может, просто не может быть плохим, только не со мной»***
— Та-а-ак, хорошо, а что насчет остальных домиков? Насколько там тихо вообще? Стоит ли опасаться буйных соседей?.. Угу, понятно. А на сайте еще говорится, что на территории имеется бассейн. Возможно ли на какое-то время его… Хм, как бы это выразиться: оградить от лишних посетителей? Естественно не за бесплатно. Репетиция театральной постановки давно закончилась, но Арсений не торопился снимать сценическую одежду и покидать излюбленный зал здания театра. Удобно развалившись на краю сцены, свесив ноги вниз и болтая ими в воздухе, мужчина вот уже как полчаса обзванивал незнакомые номера и задавал всевозможные интересующие его вопросы. Свет был приглушен за ненадобностью, поскольку в зале помимо разговорчивого актера находился лишь Дима, что-то усердно изучающий в своем планшете, расположенном на коленях. Он сидел в партере прямо напротив друга, подпирая кулаком опущенную голову, и само собой слышал от начала и до конца разговоры, пускай и в одностороннем порядке. Когда все нюансы касательно сценария были улажены и были внесены очередные поправки, то Дима оторвал взгляд от потухшего экрана своего гаджета и по-доброму усмехнулся. Некогда находящийся в сидячем положении, Арс уже лежал на лопатках профилем к зрительному залу, рассматривая потолок да внимательно вслушивалась в разъяснения, что давали ему по телефону. А вместе с тем, явно заскучав, он начал в воздухе одной ногой рисовать фигуры, пока другая продолжала смирно свисать со сцены. — Я вас понял, спасибо. Пожалуй, мне нужно время подумать, если что перезвоню, — протягивает Арсений и после прощания сбрасывает вызов. — Или не-е-е перезвоню, с такими-то ценами, совсем оборзели, — недовольства перемешиваются с тяжелым дыханием: принять сидячее положение в кафтане и не свалиться при этом со сцены оказалось тем еще испытанием. — А ты в следующий раз спроси про аренду не только бассейна, но и всей территории, — не удерживается Дима от подкола, — а то ваша светлость явно не выдержит разгуливать по одним дорожкам с простолюдинами. — Ну, ты еще поерничай мне тут, — беззлобно бросает Арс и вновь утыкается в телефон, не оставляя попыток найти то самое, идеальное место для проведения выходных. — А на кой черт ты вообще ищешь дом за городом? Я спрашивал Сережу, но и он не в курсах, что тебе в прелестнейшую головушку вдарило. — Вот за комплимент спасибо, — Арс приосанивается, лукаво улыбнувшись и притворно засмущавшись, после чего проводит пятерней по растрепанным волосам. И не желая пока что отвечать на вопрос, меняет тему разговора: — А где, кста, наша Пироженка, куда она вдруг упорхнула? — Да кто ж его знает, — Дима пожимает плечами, оборачиваясь и осматривая зрительный зал, словно сможет отыскать их пропажу.- Кто-то позвонил ему, вот и ушел с концами. На какое-то время воцарилось молчание. Арсений продолжал судорожно пролистывать одно за другим открывающиеся предложения в интернет-пространстве, нервно дергая ногой, свисающей со сцены, а Дима о чем-то размышлял, наблюдая за товарищем. — А где ты хоть территориально ищешь? — На севере от города, — не отвлекаясь от поисков, отвечает Арс. — А что, есть предложения? — Что-то типа того, — хитро протягивает Дима, снимая свои очки за одну дужку, и показательно медленно протирает одну за другой линзы. — Ну, ты еще разбери и собери заново их, Поз! — не выдерживает Арсений. — Давай ближе к делу, не томи, я и так на нервах. На этих словах в противоположном конце зала распахивается дверь и внутрь заваливается Сережа, чем сразу привлекает внимание обоих мужчин: одному было достаточно поднять взгляд поверх рядов зрительских сидений, а вот Позову пришлось всем корпусом развернуться, попутно надевая на себя начищенные очки. — Арс, ты еще громче не можешь кричать? А то тебя недостаточно хорошо слышно там, в холле, — указывает себе за спину махом руки Серый, стремительно приближаясь. — Могу и громче, если это сподвигнет Поза заговорить, — Арсений ни чуть не смутился от того, что его повышенные тона могли услышать посторонние: сейчас, вечером, здание практически опустело и бояться было некого. — Так-так-так, что же я пропустил? Сережа плюхнулся в соседнее мягкое кресло рядом с Димой, попеременно бросая любопытные взгляды то на одного, то на другого. — Ты, мой многоуважаемый друг, пропустил целую жизнь. Поэтому сначала поведай: сам-то где пропадал? — помимо косых взглядов со стороны Арса стали слышны беспокойные постукивания задником кроссовка, от чего Дима с трудом сохранял серьезное выражение лица. Выводить из себя людей бывает очень приятно. — Да, знаешь, то там походил, то сям; здание больно красивое, прям засмотреться можно, — поняв каверзный замысел товарища, поддержал Серый. — А вообще новую работенку подкинули, обговаривали щас детали и денежную сторону вопроса. — И в какой город на этот раз тебя закинет судьбинушка? — с блеском в глазах Дима аж придвинулся ближе к Сереже, а улыбку уже и вовсе было невозможно сдерживать: только глухой бы не услышал громкое недовольное сопение сбоку. — Ну вообще… — начинает Серый, закидывая ногу на ногу и удобно откидываясь на спинку кресла, как его тут же прерывают. — Я, конечно, дико извиняюсь, — нарочито медленно, с расстановкой проговаривает актер, чье терпение подошло к концу, — но давайте вы все свои наинтереснейшие вопросы обсудите позже, — переводит с одного на другого взгляд, не допускающий возражений, и видит, как те прыскают от смеха. — У меня сейчас куда более важные дела, если вы не заметили! Может Арсению и далеко по степени скрытности до своего старшего брата, но и он с годами все чаще любил наводить интригу и морить друзей голодом касаемо подробностей тех или иных историй. Отчего подобного рода баловства со стороны Серого и Димы стали чем-то привычным в их небольшом кругу. Но то, что сегодня был в клочья побит рекорд по скорости выхода Арса из спокойного состояния, говорило о многом — он действительно на взводе и ему не до шуток. — Ну, ёбан-бобан, Арсюш, чего ты такой серьезный сегодня? — переставая смеяться, Дима решает пойти на мировую: поддается корпусом вперед и опирается локтями на колени. — В общем, да, есть один вариант с домиком. Примерно в ста километрах от города, правда… — немного мнется на этом моменте, выжидая реакцию. — Сойдет, — кивает головой Арс, вслушиваясь в каждое слово. Кажись, он даже перестал дышать, а сам превратился в губку, что намеревалась впитать в себя каждое слово и ничего не упустить. — Так вот. Там, конечно, не богемские хоромы и бассейна нет, но-о-о! — и поднимает указательный палец вверх, показывая всю важность последующей информации, — там зато есть озеро. И если мне не изменяет память, то прям недалеко от дома, поэтому можно пешком быстро дойти и искупнуться, коли желание будет. — Так, а я не понял, зачем дом-то тебе, Арс? — вклинился в разговор Сережа, понявший, что и, правда, умудрился пропустить что-то важное. Арсений лишь хмурит лоб и отмахивается от не вовремя поступившего вопроса. Сейчас куда важнее прозондировать почву с проживанием на выходных, а потому все его внимание возвращается на Позова. — Есть фотки хоть какие-нибудь: дома, местности иль еще чего? А еще скинь координаты, я прям сейчас бы посмотрел по картам, где это, — Арсений легко спрыгивает со сцены и потягивается всем телом, поднимая руки над головой. После чего, по окончанию скоростной растяжки, аккуратно усаживается в свободное кресло рядом с Димой, важно поправляя кафтан на себе. — Без проблем, ща вышлю адрес и нарою фоток, — соглашается Дима и чтобы не оставлять в стороне Сережу, повернулся к нему со словами: — Если что, то я в таком же неведении, как и ты. Изучив всю полученную информацию, Арс остался вполне доволен. Чисто по фотографиям дом выглядел очень даже уютным: двухэтажный, с несколькими комнатами, окна некоторых из них выходили прямо на озеро; имелась большая гостиная и даже парилка, которая Арсения, в принципе, не особо заинтересовала. Также оказалось очень удачное территориальное расположение — для планов мужчины подходило как нельзя лучше. Но вот, что действительно подкупило и стало последней каплей в принятии решения — это отсутствие соседних домишек и, как следствие, лишнего докучающего внимания. Мог ли Арс найти что-то лучше в такие кратчайшие сроки? Вряд ли. — Мне подходит, — мужчина расплывается в довольнющей улыбке и, кажись, напряжение полностью покидает его тело, настолько расслабленным он стал выглядеть. — А чей это дом-то? И сколько будет стоить обосноваться там на выходные? — А вот сейчас, Арсюш, все будет зависеть от того, насколько ты будешь откровенен с нами, — Поз коварно играет бровями, подпирая голову кулаком, а локтем упираясь в деревянную ручку кресла. Тем самым дает ясно понять: теперь пришла очередь говорить именно Арсению. Серый на этом моменте активизировался, откладывая свой телефон, с помощью которого удалось убить время, куда подальше. Дабы не упустить ничего интересного, он пересел по другую сторону от источника дальнейшего повествования. — Ну, наконец-то, — восклицает он радостно, — думал уже не дождусь. Давай, выкладывай, что ты там задумал, интриган-хуев. И вот ситуация полностью переменилась: если в начале сего разговора друзья глумились над Арсом, терзая его и не давая мгновенную информацию, то теперь уже он сам мог себе позволить поиздеваться над ними вдоволь. Как-никак, он узнал предостаточно и теперь раньше времени чувствовал себя лишенным тягот от дальнейших удручающих поисков. — Ладно еще Поз, он мало проинформирован в этом деле, но ты, Сере-е-еж, неужели не догадываешься? — ходит вокруг да около, подзадоривает друзей и едва ли удерживается от смеха. Все-таки да, иногда он любил навести интригу и долгое время держать в неведении остальных. Но такое позволительно только ему, Арсу: над собой подобные эксперименты он не любил. — Зная твою повернутость в последнее время на одной единственной теме, — осторожно начинает Сережа, — могу предположить, что причина твоих поисков начинается на «Л» и заканчивается на «ера». Угадал? — Это было слишком просто, — одобрительно закивав, Арсений цокает языком. — Подожди, это та самая, которая сидела под дверью твоей квартиры однажды? — решает конкретизировать Позов, кладя ладонь Арсу на плечо и тем самым привлекая к себе его внимание. В памяти мужчины мгновенно ожили воспоминания того вечера: зверские синяки под глазами, помятое состояние, дурачество на балконе и разговоры по душам. Когда Арсений видел девушку в последний раз, то она выглядела намного лучше, хотя, может, так только казалось или она научилась лучше скрывать свое состояние от чужого взора. — Ага-а-а, она самая. Решил, что пришла пора рассказать ей правду. — Стой! Позволь кое-что уточнить, — начинает активно жестикулировать руками Сережа, старающийся изо всех сил припомнить известные ему события: — Ты долгое время притворялся другим человеком — это раз. Играл с чувствами невиновного человека — два. И теперь ты планируешь остаться один на один с обманутой девушкой вдали от людей, где даже не факт, что будет связь — это три. — Так-то да, — поддакивает Дима, — ты либо переоцениваешь свое обаяние, либо недооцениваешь женскую обиду. — Вот-вот, — вторит ему Сережа, корпусом нагибаясь вперед, чтобы дать пять своему единомышленнику. Прямо перед лицом Арсения произошла встреча двух ладоней, сопровождаемая звучным хлопком, эхом разносящаяся по всему залу, приводя тем самым мужчину в чувство. — Ну, не убьет же она меня, в самом-то деле, — неловко принимается озираться на друзей Арс, в ком умудрились поселить зерно сомнения, и теперь хотелось найти хоть в ком-то из них поддержки. — К тому же сейчас я стараюсь с ней быть самим собой. Хочу показать ей, какой я есть без прикрас. Продолжу это делать в выходные на природе и закреплю эффект признанием. Как знать, может, окажется, что моя компания ей нравится куда больше, чем… компания Андрея, — печально усмехнувшись, Арсений на миг погрузился в свои мысли, связанные с дурным развитием сценария после того, как маска фальши будет сброшена, а Лера узнает правду. Но он постарался тут же выкинуть все дурное из головы, и снова беззаботно — насколько это было возможно в данной ситуации — улыбнулся. — Я нравлюсь ей, я практически уверен в этом. Серый поймал на себе встревоженный взгляд Димы и они оба поджали губы: ситуация казалась беспросветной. — Пусть я и мало осведомлен во всех этих твоих перипетиях, — первым решает нарушить повисшее молчание Позов, — но уверен в одном наверняка: чем раньше признаешься, тем лучше. Затягивать с таким все равно, что себе делать хуже, — на этих словах Арсений слабо заскулил и скатился по сидению, запрокидывая голову на спинку сидения и устремляя взгляд в потолок. — Лан-лан, не буду нагнетать. И сам все знаешь… — прекращает с наставлением Дима, ведь Арс и правда уже не маленький. Но кое-что все-таки не давало ему покоя: — …а у вас что, прям любовь-морковь там с ней завязаться успела? Голова Арсения слегка повернулась в сторону говорящего, награждая того долгим сверлящим взглядом, отчего Дима резко успел пожалеть о своем чрезмерном любопытстве. — Что ты глаза выпучил? — приходит на помощь Серый. — Мне, между прочим, тоже очень хочется знать, — дружеский наезд должен был разрядить обстановку, по крайней мере, Сереже хотелось в это верить. Как и в то, что если не им, то хотя бы сам для себя Арсений сможет ответить на этот вопрос. — Я не знаю, — легко отмахивается от друзей, вставая с кресла, и запрыгивает на сцену. — Любовь слишком громкое слово, знаете ли, — улыбается игриво, широко, одновременно с этим стряхивая невидимую пыль со своего одеяния.- Мне комфортно с ней и пока что этого достаточно, — расхаживая по сцене, сцепив руки за спиной, он возвращается к более важным вопросам: — Так что там с домиком? Я достаточно удовлетворил ваше любопытство, господа, чтобы, наконец, узнать детали сделки? Дима улыбается уголком губ, поправляет очки одним пальцем на переносице и отвечает: — Вполне. А что насчет дома, то он принадлежит моим друзьям — семейной паре. Они сейчас уехали на море и до конца месяца дом будет пустовать. Поэтому я договорюсь с ними, и можете спокойно там обосноваться на пару-тройку дней, — завидев ликование товарища, Дима поспешил его осадить: — Но при одном условии: дом, как и все его внутреннее убранство, должно остаться целым и невредимым. Поэтому перед тем, как открыться перед Лерой, постарайся напичкать ее успокоительным от греха подальше. Отсалютовав от виска двумя сцепленными пальцами и послав дурашливый воздушный поцелуй своему спасителю, Арсений вприпрыжку отправился переодеваться. Теперь дело за малым — дождаться завтрашнего дня. И хотя бы на два дня он сможет забыться рядом с Лерой, позволить себе надежду на лучшее и не думать о взгляде полном разочарования и презрения, коим может завершиться эта поездка. «она поймет и примет меня. наверняка, иначе и быть не может» Хорохорился перед самим самой Арс первое время. Но чем ближе становилась встреча, тем пылкая уверенность в собственной победе неизбежно давала слабину. И самое ужасное — он никак не мог найти ответ на самый очевидный и логичный вопрос: «а что, если нет?..»
