Глава 21: плата за желание
27 июля 2022 г., 18:10
Пальцы сжимаются вокруг руля с силой, остервенением. Ограничения по скорости игнорируются. К счастью, все внимание устремлено на дорогу, и маневрировать между машинами не составляет труда.
В памяти проносятся исписанные экзаменационные листы единственным словом «больно».
Давление на педаль газа усиливается. Нужно ехать быстрее, ещё быстрее. Окна опущены с водительской и пассажирской стороны — гуляющие в салоне порывы ветра помогают не впасть в забытье и сохранить ясное сознание.
Вспоминаются залегшие под глазами тени, хорошо подчеркиваемые общей бледностью кожи, а вместе с тем отказ от еды и резкая худоба по сравнению с фотографиями из профиля девушки в соцсетях.
Заходит в поворот и едва не теряет управление от плохого сцепления колёс с мокрой от недавнего дождя дорогой. На время это заставляет Арсения поумерить пыл, сбавить обороты, но стоит испугу за собственную жизнь ослабнуть, как воспоминания с новой силой начинают виться, кружить и назойливо напоминать о себе. Машина вновь набирает скорость.
Полные страха глаза не забыть, не стереть из памяти. Она часто боялась. Это чувство преследовало её и днем, и ночью, не позволяя нормально спать.
Кошмары! Ведь ей так часто они снились!..
Съезжает с окружной дороги и вынужден подстраиваться под медленно движущийся поток машин, нескончаемые светофоры. Спрятаться от себя становится все труднее. Арсений высовывает локоть в окно, заносит пятерню в волосы, на какое-то время до боли сжимая их в кулаке, а после — от нескончаемого ожидания в городских пробках — прислоняется губами к запястью. Пока одна рука спокойно держится за руль, вторая вынуждена терпеть лёгкие покусывания кожи, что незаметно становились все болезненнее и оставляли после себя отметины от зубов да покраснения.
Мокрые подушечки пальцев от чужих слез в первый день знакомства. И пронизывающие холодом ощущения от соприкосновения с её кожей совсем недавно. Вчера.
Прошёл месяц, чертов месяц, а ей не стало лучше!
Медленно — до осточерчения, до скрежета зубов — Арсению удается добраться до нужного адреса. Голова обессилено откидывается назад, глаза закрываются, а пальцы продолжают держаться за руль, как за соломинку, способную удержать его на плаву в море самокопания и истязаний.
Крик. Тем утром он проснулся от пронзительного крика, от которого кровь стынет в жилах. Его слышно до сих пор и с каждым мгновением все громче.
Нужно быть слепым идиотом, чтобы до последнего не придавать всему этому значения. И он им был.
***
Глаза Арса распахиваются моментально; на руках проявляется гусиная кожа. Резкое пробуждение вселяет беспокойство без видимой причины — в доме стоит гробовая тишина, а в окна просачиваются первые лучи, выглядывающего из-за горизонта солнечного диска. Всё хорошо и спокойно, но отчего-то сердце все никак не может прекратить учащенно биться. В ушах продолжает чудится чей-то чудовищный вопль, но из-за сонливого состояния не получается сориентироваться и отделить сон от реальности и наоборот. Тело со временем расслабляется и почти удаётся вновь уснуть, как за дверью сначала слышатся непонятные шорохи, а затем и шаги. Арс отрывает голову от подушки с недовольной гримасой, прислушиваясь и понимая, что на этот раз ему не кажется: его спутница действительно проснулась и поспешно спускается на первый этаж. Стрелки настенных часов только-только достигли пяти утра. Слишком рано для выходного дня и особенно для человека, который долго не мог уснуть из-за собственных размышлений на тему «Как лучше преподнести свое раскрытие перед Лерой». Глаза слипаются, голова так и норовит обратно коснуться мягкой подушки, но Арс находит в себе силы, чтобы встать с кровати, влезть в мятую футболку и спортивные штаны, и последовать за ранней пташкой. Благодаря уличной прохладе, просочившейся в дом через полуоткрытую входную дверь, долго гадать и искать пропажу не пришлось. Арсений, сладко зевая, отправляется на кухню, чтобы поставить кипятиться чайник; потирает глаза и несильно шлепает себя по щекам, приводя в чувства. Только после этого выходит на террасу, на которой Лера шумно и с упоением дышала полной грудью, оперевшись руками на деревянное ограждение. — Не помешаю? — спросонья в голосе слышится хрипотца. Лера оглядывается, покачивает головой как-то дергано и снова отворачивается в сторону лесного массива. — Когда я всю неделю звонил тебе по утрам, то по недовольному ворчанию понял кое что наверняка — ты не жаворонок. Поэтому одно из двух: либо я сбил тебе варварски режим, либо ты хорошая актриса, которой нравилось выставлять меня виноватым. Подходит ближе и ежится от прохлады: от былой жары и след простыл. Всю ночь шёл ливень с грозами, и пусть сейчас небо успело разъяснить, в воздухе по-прежнему ощущалась холодная свежесть. — Просто стало душно как-то, — признается Лера, чье дыхание постепенно приходило в норму, — вот и вышла освежиться. Простите, если разбудила вас. — Когда-то это должно было произойти, — непонимающий девичий взгляд напрашивается на продолжение: — Ну, знаешь там, ученик превзошел учителя или что-то в этом роде. Да и вариант с местью тоже имел место быть. А вообще я несу полную чушь, потому что твой взгляд сбивает с толку и путает мысли, — Арсений смеется и покачивает головой в попытке вернуть трезвость мышлению. — Твоей вины в моем пробуждении нет. — Тогда мне стоит хотя бы попробовать быть милосердной и, возможно, меньше смотреть в вашу сторону, — улыбается и отворачивается, неторопливо направляясь вдоль ограждения на террасе; только отрывает ладони от него, как пальцы начинают заметно дрожать. — Исключено, такого моя душа просто не выдержит! — Арсений обходит свою собеседницу, оказываясь прямо перед ней, обхватывает девичьи ладони в свои: ему показалось, что Лера начала мерзнуть и нуждаться в обогреве. — Пойдем в дом. Мы тебя напоим, накормим, оденем потеплее, — а то ведь я за тебя ручаюсь и не могу привезти заболевшее чадо своим родителям, — после этого можем хоть весь день провести на улице. — Мне нравится такой план, — соглашается Лера спустя какое-то время, потребовавшееся на раздумья, задумчиво устремив глаза в небо и сузив губы в трубочку. К ним захотелось прикоснуться, ощутить их мягкость, вспомнить каково это — быть в непосредственной близости к столь милейшему созданию. И, видимо, желания мужчины полностью отражались на его лице, в немигающем взгляде, направленном на Лерины губы, отчего та игриво улыбнулась и легко высвободила собственные ладони из чужой теплой хватки. Она принялась пятиться. Сначала медленно, шаг за шагом, а как только с Арсения слетела пелена наваждения, и он осознал происходящее, то и вовсе припустила внутрь дома. Только и успело донестись до сознания мужчины звонкое: «Не догоните».***
Спокойствие удается сохранять долгое время. Пока выходит из машины и плавно захлопывает за собой дверь, пока стоит в ожидании перед домофоном и смиренно ждет ответной реакции от хозяина нужной квартиры, а также пока поднимается в поскрипывающем лифте. Все это время мужчина внешне не выражал признаков недовольства, гнева или злости; правильнее сказать он вообще не выражал никаких эмоций, полностью уйдя в себя. Но стоит перешагнуть порог квартиры, увидеть родное лицо, как спусковой механизм срабатывает безотказно: наружу высвобождается все то, что копилось, мариновалось в сознании Арса, не находя выхода почти что сутки. — Ты знал?! Ты все прекрасно знал, — смотрит на брата не то разочаровано, не то осуждающе, — поэтому так заботился о ней? Поэтому послал меня на тот ебанный экзамен?! — его голос срывается, заставляя Андрея поморщиться. — Пошел наперерез своим гребанным принципам, своей дотошной честности, чтобы помочь практически незнакомой девчонке. А где ж ты был, блять, со своей помощью, когда я в этом нуждался, а? — Во-первых, успокойся, — просит тот, снимая очки, потирает переносицу пальцами и надевает их вновь. После чего спокойно продолжает, вперив в Арсения немигающий взгляд: — Во-вторых, мне будет куда проще тебя понять, если ты начнешь свои обвинительные речи с самого начала. И, да, проходи — я налью тебе кофе. — Хуефе, сам себе наливай его, — огрызается и снимает кроссовки, не нагибаясь, резким движением откидывает их в стороны. Только завидев в проеме одной из комнат детскую кроватку, осознает свою горячность. — Тася дома? — Нет, вышла на прогулку с малым. — На столе оказывается кружка с напитком, пододвинутая к гостю, но Арс, усевшись на стул, демонстративно от нее отворачивается. — Теперь давай еще раз: что стряслось и причем здесь Валерия Стеньшина? Эти подавляющие своей силой спокойствие, холодность и непоколебимость брата выводят из себя; просачиваются в нутро Арсения, оседают на наиболее опасных очагах в виде разгорающейся обиды, мечущегося из стороны в сторону в припадке сомнения, а также съедающей изнутри вины. Ее слишком много, она захлестывает с головой, утягивает на самое дно, сковывая движения тела и сами внутренности. И как бы старший Попов не старался задавить своей уверенностью весь этот спектр бушующих эмоций, получалось пока что не очень. — Стряслось то, что я влип, Андрюх, по самое не балуй, — мужчина опирается локтями о столешницу, пряча лицо в ладонях. Требуется какое-то время, чтобы собраться с мыслями, насколько это возможно. — Все пошло по одному непотребному месту с того самого утра, — Арс выпрямляется и смотрит брату прямо в глаза, — когда ты разбудил меня и попросил заменить… События последнего месяца пересказывались Арсением одно за другим, как на духу. И чем больше узнавал Андрей, тем его лицо все больше и больше приобретало мрачный оттенок недовольства, но он до последнего молчал, поглощая сбивающую с толку информацию. Все походило на бред сумасшедшего: какие-то моменты описывались в красках и деталях, а какие-то скомкано и сумбурно. Когда же монолог завершился, то Андрей только и смог из себя выдавить слабое: — Как далеко ты с ней зашел? — Ничего серьезного, — мнется и прячет глаза в кружке с кофе, которой решил, наконец, воспользоваться: от потока мыслей, вырвавшихся на свободу, во рту успело пересохнуть. — Арс, ты с ней спал? — заданный вопрос прямо в лоб заставляет поперхнуться и начать откашливаться от напитка, что явно пошел не в то горло. — Конечно, нет! Ты чего? — он возмущается, удивленно подняв брови, а сам благодарит стечение обстоятельств, что нашлась причина, на которую можно было бы списать сбившееся дыхание и бегающий взгляд. — Я, конечно, то еще животное, но не настолько же! Старший Попов молчаливо смерил гостя холодным, задумчивым взглядом с ног до головы. — Хоть на этом спасибо. По нему невозможно прочитать эмоции или хотя бы попытаться понять, о чем тот думает. Родная кровь, однако, именно этот человек представлял для Арсения с детства самую настоящую закрытую книгу с замочной скважиной, к которой нет ни ключа, ни отмычек для взлома. Потому, когда раздался звонок от Таси с просьбой спуститься вниз и помочь ей занести в дом коляску, то Арс облегченно вздохнул, оставшись в полном одиночестве на чужой кухне. Голова вяло опустилась на скрещенные на столе руки. Глаза зажмурились, но это не остановило воспоминания, что начали маячить перед глазами и уносить мужчину с собой. В те последние мгновения, когда все еще было хорошо. *** Он догнал. Догнал, когда Лера бегала вокруг кухонного стола, смеясь над своим преследователем. Завтракать особо никому из них не хотелось, потому обошлись горячим кофейным напитком, разместившись у панорамных окон в гостиной на диване, откинув мешающие шторы. Домик располагался практически в самом лесу, от того и вид на природу открывался завораживающий. Догнал, когда Лера побежала со всех ног на второй этаж в ванную комнату чистить зубы. Закрыться девушка не успела, а потому была вынуждена делить одну раковину на двоих, благо хоть щетки у каждого были свои. Брызги воды разлетались по всему помещению, попадая на зеркало, одежду и лица ребят. Процедура утреннего умывания затянулась, прерываемая постоянно смехом и ребячеством, что проявилось в кривляньях, а также отталкивании друг друга от крана с водой. Догнал и потом ее, загнав в собственную комнату, в которой обосновался на выходные. В порыве игривости, азарта и желания одержать вверх, Арсений в прямом смысле слова стал нависать над Лерой, чье тело оказалось прижатым к кровати, а руки возведены за голову; мужчина удерживал сразу два запястья, но, скорее, формально, ведь загнанная в угол «жертва» и не пыталась вырываться. — Я думал… мы еще в прошлый раз… выяснили, кто из нас быстрее, — от бега дыхание сбивчивое, а от близости мысли вновь плавятся, улетучиваются и с трудом удается хоть что-то выдавить из себя вразумительное. — Вам просто повезло… Андрей Сергеевич. Физическая подготовка у девушки явно хуже, от того и устает она куда быстрее. Но, даже оказавшись побежденной, уставшей и вымотанной, Лера продолжала улыбаться. Волосы беспорядочно разметались по простыне, создавая своеобразный алый ореол из концов прядей. Глаза по-особенному ярко сияли, в них не было видно ни тени мрачности, сомнений или намека на страх. В тот момент наступило затишье — желанное для обоих, а потому Арс принял его, прижал к себе и не желал отпускать. — Догонялки всегда так заканчиваются? — тяжело сглотнув, спросила Лера. Она изучающее всматривалась в черты лица мужчины, который позволял себе делать то же самое по отношению к ней. — Думаю, нет. Тебе просто повезло, — парировал Арс, мягко ухмыляясь. Его взгляд скользил по бледной вытянутой шее, виднеющейся из-под толстовки, точеному подбородку и скулам; пробегался по дрожащим ресницам и непременно возвращался к приоткрытым губам. Лера продолжала глубоко дышать, но что-то подсказывало, что причиной выступал уже другой фактор — высокий, самодовольный, вольготно расположившийся над ней и все еще сохраняющий дистанцию. Вытянутые мужские руки расположились по обе стороны от головы; Лерины запястья уже были свободны, их ничто не сдерживало, но даже мысли о том, чтобы вырваться из плена, не возникло. — Согласна, — подала голос девушка, поднося нерешительно ладонь к волосам Арса; запустила в них пальцы и принялась поглаживать мужчину по голове. А тот лишь с упоением всматривался в полные нежности и любви глаза. Внутри что-то неприятно кольнуло — укол совести, возможно. Но если уж от чувства вины не спрятаться, если уж он успел измарать свои руки в этой чудовищной фальши, то разве может сделать хуже еще один, последний самовольный поступок? В конце концов, возможно больше такого шанса не подвернется. Сократил расстояние, опускаясь ниже и сгибая руки в локтях. И не увидев никакого сопротивления или хотя бы нотки сомнения в медовых радужках, приблизился к ее губам. Нежно и осторожно. Почувствовал, как Лерины руки обвиваются вокруг его шеи, притягивают к себе; как она отвечает на поцелуй — пылко и чувственно, позволяя углубить его. В голове окончательно опустело, когда прохладные девичьи ладони залезли под футболку и стали мягко касаться, исследовать его тело, прижимаясь к нему еще сильнее. Куда подевались мысли, что стаей диких птиц вились и не давали покоя в последние дни? Куда запропастилась совесть, что только недавно проявила себя на мгновение, а после опустила руки в попытке достучаться до хозяина? Этого нет, и только в глубине своей сущности Арс может позволить себе жалобный стон, связанный с отсутствием желания все это прекращать. *** На улице хорошо и свежо. Думается и дышится легче, чем в квартире, которую пришлось покинуть, чтобы продолжить разговор без впечатлительных свидетелей в лице Таси и малыша. Андрей не до конца понимал, что делать с обрушившимися на него новостями, но точно знал — посвящать в это раньше времени свою жену не стоит. — И после ее признания, ты просто трусливо сбежал? Сказанное Андреем высказывание не несло за собой никаких нападок, простое любопытство. Однако Арсений сам для себя четко расслышал в вопросе насмешку, отвращение и презрение. Возможно, просто потому, что сам ощущал по отношению к себе именно их. Он практически не отходил от Леры ни на шаг, начиная с того момента, как девушка впала в истерику после прыжка. Смех и слезы дополняли друг друга или подменяли, но никак не оставляли ее в покое. Вывести на разговор не представлялось возможным: сначала в попытке заговорить, Лере не хватало воздуха и сил выговорить что-то членораздельное, а потом ближе к вечеру она была настолько ослабевшей и обессиленной, что пытаться разговорить ее казалось сродни кощунству. — Не сбежал, не сбежал, не сбежал, — гневно затараторил Арсений, пиная попавшийся под ногу камешек. — Но вместе с тем и не видел другого выхода, как вернуть Леру домой. Связался с ее родителями, дождался, пока они приедут. Объяснил всю ситуацию, покаялся чуть ли не в ногах, убедив, чтоб они держали в курсе, если вдруг Лере станет хуже. Только после этого смог ее оставить. Сказанное от начала и до конца — правда. Он сделал все возможное, что было в его силах на тот момент, только почему-то все равно было не по себе. — Что ты хочешь от меня по итогу? — Андрей шумно вздыхает. — Чтобы я облегчил твои мучения и запретил с ней видеться? Чтобы сам поехал к ней и сообщил про наличие брата-идиота? — в голосе проявляются нотки зарождающегося негодования: кажется, до него в полной мере стал доходить смысл творившегося за его спиной безумия. — Ты хоть думал немного своей головой, прежде чем во все это ввязываться, Арс?! — Я уже объяснил, что изначально хотел просто понять, есть у вас что-то с ней или нет, — воскликнул младший Попов, в защитном жесте выставляя руки перед собой. — Ты ведь мне ничего не объяснил совершенно. Просто закинул в свой университет под предлогом экзамена; того, что ну никак не можешь его пропустить! А на деле оказалось, что всему виной непонятная девчонка, сохнувшая по тебе до безумия. Что еще я мог подумать, когда ты над ней так трясся? Андрей пару раз готовился что-то сказать, возразить, но каждый раз его рот силой воли закрывался — вступать в бессмысленный спор желания не было. Они просто потратят зря время, если продолжат концентрироваться на прошлом. Что случилось, то случилось — этого не изменить и Андрей прекрасно осознавал, что куда важнее решить их дальнейшие действия. Понимал, но все равно решил высказаться, вспоминая обиду в голосе брата, когда тот только заявился к нему на порог. — Мне жаль, Арс, правда жаль, что меня не было рядом тогда… — он присел на свободную скамейку напротив пустующей детской площадки, мимо которой довелось пройти. Арсений сделал то же самое, вперив взгляд в собственные кроссовки. — Если бы я мог что-то изменить, то непременно сделал бы это, но мне неподвластно время. А случай с Валерией как раз напомнил о тебе, — Андрей посмотрел на молчаливого брата, на его осунувшиеся плечи. — Появилось желание как-то помочь, попытаться хотя бы по мере сил оградить ее от возможных последствий, ведь она запросто могла вылететь из университета с таким обилием долгов. А то, что тебе не рассказал обо всем… просто искренне считал, что нет нужды заваливать тебя всем этим. Разве я мог предположить, что недосказанность так сильно повлияет на дальнейшие события? — Ни-и-икто не мог, братан, никто. Какое-то время они сидели молча. Вслушивались в пение птиц, шелест листьев, смех пробегающей мимо детворы. Хотелось бы замереть в этом моменте, когда не нужно ничего решать и предпринимать, когда не нужно думать о последствиях и просто спокойно наслаждаться настоящим. Но оба ощущали над собой нависшее грозовое облако, состоящее из одной, но такой важной проблемы — ее необходимо решить и как можно скорее. — Поехали к ней прямо сейчас, — Андрей подскакивает со скамейки так неожиданно, что Арс сперва хлопает недоумевающе ресницами, прежде чем подняться вслед за братом. — К Лере? Зачем? — Идеального момента не существует — пойми уже, — как-то резко выдавливает из себя старший Попов, подхватывая нерасторопного братца под руку и осматриваясь по сторонам в поисках припаркованной машины. — Тянуть дальше можно по бесконечности, а я — уж прости — не желаю вступать в твои игры и быть ее частью. Поэтому мы все расскажем ей сегодня же, — Арс вырывается из чужой хватки, но тот словно и не замечает этого, полностью погрузившись в озвучивание своих мыслей и планов. — Да, ей будет больно, неприятно, но нельзя и дальше выжидать чуда какого-то с небес. — Да постой же ты, — Арсений прерывает нескончаемый словесный поток, хватая за предплечье Андрея. Тот оборачивается с пропитанным непониманием взглядом «Чего ждать-то?». — Да, рассказывать тебе все было подло, учитывая мои дальнейшие слова, но мы никуда не поедем. Все останется так, как есть. Андрей приосанивается в ожидании объяснений. И Арс дает их, на выдохе, твердо и уверенно, поскольку все для себя решил на той самой скамейке парой минут ранее. — Ты будешь вести себя так же, как раньше. Абсолютно. Тебя не будет касаться ситуация с Лерой и мои с ней отношения. Ты закроешь глаза на это, а я обещаю, что самостоятельно ей все расскажу до конца лета, — условия озвучены и отчасти Арсу становится легче. — Таково мое желание. Если ты, конечно, не забыл про него, — слабая виноватая улыбка проявляется на его лице. — Долг платежом красен. Андрей смотрит с сомнением — не показалось ли ему? После всего случившегося и рассказанного тот действительно хочет продолжить притворяться? И что хуже всего, ему теперь тоже придется подстраиваться под этот отвратительный фарс? — Надеюсь, ты отдаешь отчет своим действиям, — Андрей опускает голову. Видно, как тяжело ему дается признание собственного бессилия. Но он сам загнал себя в ловушку, сам открыл занавес затянувшегося спектакля, которому все не видать конца. — В твоих же интересах исполнить свою часть сделки, поскольку с окончанием срока услышанная ею правда может сильно тебе не понравиться.
