Жизнь за жизнь.

Прошло около недели, но Теодор так ничего и не нашел. Он все настойчивее советовал обратиться к Грейнджер и быть осторожнее. Малфоя это напрягало, но иметь дело с грязнокровкой не хотелось. Его решимость изменил один случай... Эйвери велел Драко перевести часть пленников из переполнившихся подвалов имения Лестрейнджей в свое поместье. Юноша воспринял это абсолютно спокойно, обычное поручение. Тем более что работы по восстановлению Хогвартса шли полным ходом, набирали обороты и обещали быть завершены даже раньше намеченного срока. Появившись в поместье Лестрейнджей, Драко подошел к Рудольфусу, который и занимался сопротивляющимися режиму Волан-де-Морта. ‒ Явился? ‒ недружелюбно повернулся к нему хозяин дома. Он сидел у камина в гостиной с трубкой в зубах. ‒ Кого забрать? ‒ у Драко совершенно не было настроения любезничать с Рудольфусом, которого никогда особо не любил. ‒ Да так, пятерых школьников-недоучек... Лестрейндж отвел Малфоя вниз и передал ему на руки ребят, в основном пятикурсников. Однако среди них был Невилл Долгопупс! Его бы Драко видеть не хотел, слишком уж этот бывший увалень напоминал о простых школьных буднях, о безвозвратно ушедшем детстве. Малфой собрал их всех так чтобы один держал за руку другого и, положив руку на плечо когтевранки-пятикурсницы, трансгрессировал прямо домой, ко входу в большую подвальную камеру. ‒ Слушай, Малфой, будь человеком, ‒ начал Долгопупс, останавливаясь в дверях, когда остальные уже вошли. ‒ Скажи мне, где Гермиона? Мы искали ее и среди живых, и среди мертвых, но не нашли. Не в правилах Драко было разговаривать с пленниками Темного Лорда, но тут что-то заставило его ввязаться в разговор, наверное, внутреннее растущее недовольство Волан-де-Мортом. ‒ Она у меня дома. ‒ Здесь?! ‒ опешил Долгопупс и даже заглянул в темный подвал, чтобы убедиться, что Грейнджер не выскочит к нему из темноты. ‒ Нет, в другом месте... ‒ Почему? Что ты хочешь с ней сделать? ‒ голос Долгопупса звучал так, словно он готов прямо сейчас броситься на защиту девушки, это изрядно позабавило Малфоя. ‒ Ничего, она просто там живет сейчас, с куда большим комфортом, чем вы. И не пытайся понять причин, не поймешь. ‒ Она в безопасности? ‒ просто спросил Долгопупс. ‒ Да, в полной. ‒ Тогда хорошо, я хочу, чтобы она выжила. ‒ Ты влюбился в нее что ли? ‒ хохотнул Драко. ‒ Нет, она мой друг, ‒ серьезно ответил Долгопупс. ‒ Ты вряд ли поймешь, почему я так волнуюсь за нее, но все равно скажу. Она необыкновенный человек, с очень добрым и благородным сердцем. Без нее мир станет темнее, потому что второй такой Гермионы, готовой помочь всем и каждому, заслонить собой друзей и быть правильной и честной с собой и другими до конца, просто нет, и не будет никогда. Как ни странно, эта короткая, но пламенная речь Долгопупса растрогала Драко. Он точно знал, что про него самого никто бы так не сказал. И чем эта Грейнджер заслужила такую любовь, что все с завидным рвением о ней пекутся? Ни красоты, ни воспитания... Что есть в ней такого особенного? ‒ Ну, так она жива, и такой останется, а вот за вас я не могу поручиться, ‒ и Малфой грубо втолкнул Долгопупса в подвал и запер дверь. И все-таки мысли лезли в голову. Непонятно, почему при таком количестве проблем, Драко продолжал думать о столь незначительной мелочи, как отношение гриффиндорцев к Грейнджер. Он и сам не смог бы объяснить, зачем ему это надо, и все же невольно возвращался и возвращался к этому предмету. Имея довольно много свободного времени в тот день, Малфой сам решил порыться в семейной библиотеке. Шансы что-то найти, не зная толком, за что зацепиться, были крайне малы, но все-таки это какое-то действие, а не просто топтание на месте. Однако даже сидя за книгами, Малфой рассуждал о том, что у Грейнджер это получилось бы быстрее. Как будто ей открыта какая-то тайна общения с книгами, недоступная простым смертным. Над одной особенно скучной и, похоже, бесполезной статьей, Драко вдруг вспомнил ее удар в челюсть на третьем курсе. Почему он тогда не смог поднять руки на нее? Воспитание, не позволяющее бить женщин? Да, как бы не так! Она грязнокровка, а не женщина! И все-таки, что-то не дало ударить ее, что-то необъяснимое, подсознательное. А потом вспомнилось ее «хорек», так задевавшее именно из ее уст, потому что она грязнокровка. Теперь все это приобретало новые очертания. Может в Грейнджер и, правда, есть какая-то особая магия, располагающая к ней людей? Ведь даже мировая звезда ‒ Виктор Крам, и тот не устоял. А потом в памяти всплыл ее пустой взгляд на поле битвы, ее почти обнаженная фигура на подоконнике... Как будто твердый стержень, державший ее до сих пор, надломился. Не мудрено, Грейнджер потеряла все, даже надежду. Раньше у нее было много друзей, и всем она помогала с радостью. Может и ему поможет, ради исключения? Ведь кинулась же спасать, когда он бился в припадке! И Тед советовал обратиться к ней... Так созрело решение, все-таки попросить Грейнджер поискать материал. В том, что она что-нибудь обязательно нароет, сомневаться не приходилось.