Жизнь за жизнь.

Заняться Гермионе было особенно нечем, поэтому она сразу взялась за выполнение обещания Малфою. Теперь в ее распоряжении всегда имелись книги из огромной коллекции поместья. У аристократов волшебного мира уже пару столетий назад в моду вошла привычка покупать все мало-мальски значимые издания, поэтому в наше время собрания книг в старых семьях насчитывали по несколько тысяч, часто включая редкие, раритетные издания. К тому же, в таких домашних библиотеках не было никаких запретных секций, так что Гермиона теперь получила доступ к такому, чего ей бы и понюхать не дали в Хогвартсе. Интуиция подсказывала, что в древних родах никакие особенности не всплывают просто так, поэтому без изучения родословной к разгадке ситуации не приблизиться. Девушка целый день просидела над подробнейшим генеалогическим древом и, как ни странно, нашла это занятие весьма интересным. Малфои состояли в родстве со всеми чистокровными фамилиями, и изучать эти хитросплетения было весьма интересно. И Гарри, и Рон, и Невилл были родственниками Драко, хотя и дальними. Уже имея кое-какие зацепки, Гермиона взялась за книги. В течение примерно полутора недель, она проверяла и перепроверяла, оттачивала и увешивала подробностями свою версию, подбирала доказательства. В конце концов, никаких сомнений не осталось. Теперь она знала правду, и от этой правды ее бросало в дрожь. Как на это отреагирует сам Малфой, девушка даже не пыталась прогнозировать. Точнее, тот Драко, которого она знала раньше, обрадовался бы, но теперь этот человек стал для нее абсолютнейшей загадкой. Разобравшись во всем окончательно, Гермиона достала пергамент и написала следующее: «Драко, Я все выяснила, но боюсь, как бы эти сведения не попали в чужие руки, поэтому хотела бы объяснить все лично. Появись, пожалуйста, здесь, когда у тебя будет время, чтобы я могла все тебе рассказать.

Гермиона Грейнджер»

Свернув лист в четыре раза, девушка надписала еще раз имя адресата и отдала его Вестеру. Эльфу не составит труда найти хозяина и передать письмо. Вест вернулся буквально через пять минут. ‒ Хозяин Драко просил передать, что будет сегодня в 8 на ужин. И, ‒ эльф смущенно потупился и затряс ушами. Гермиона ободряюще положила руку ему на плечо. ‒ И если вы по-прежнему не разговариваете, то вам лучше начать излагать ваши соображения в письменном виде прямо сейчас, чтобы ему не пришлось ждать вечером, ‒ на одном дыхании выпалил домовик. Гермиона выдавила жалкое подобие улыбки. Улыбаться и смеяться она, казалось, совсем разучилась после смерти друзей. Естественно, писать Малфою трактат девушка не собиралась, просто покажет некоторые отрывки статей, которые уже заложила, а если понадобятся пояснения, тогда и напишет пару строк. Язык по-прежнему отказывался повиноваться. После обеда Гермиона присела с книгой в гостиной. За окном снова лил дождь, нагоняя тоску. Строчки расплывались. Кто бы мог подумать, что она будет волноваться перед встречей с Малфоем? Да, это же глупость! У них чисто деловые отношения: он бережет ее жизнь, ради своей, она помогает ему за право пользоваться библиотекой. Что его может не устроить в ней? Гермиона честно выполнила обещание. И все же, сердце замирало от предчувствия, а память чередовала два воспоминания: фотографию, где он со смехом тащит на спине Дафну Гринграсс, и его твердую теплую руку, поддерживающую ее при подъеме с пляжа, ведь он обнял ее на мгновение, чтобы не дать упасть. Задумавшись, девушка не услышала хлопка трансгрессии, но все-таки почувствовала чужое присутствие. Гермиона резко обернулась. За ее спиной стоял Блейз Забини, странно побледневший, несмотря на смуглую кожу, но с удивительной решительностью во взгляде. Он направил палочку прямо на девушку. ‒ Авада Кедавра! ‒ выкрикнул он. Гермиона соскочила с кресла и присела, лишь чудом увернувшись от смертоносного заклинания. Зеленый луч прожег дырку в дорогой материи спинки. Блейз зарычал и снова поднял палочку. Девушка выхватила свою, ее «экспеллеармус» разбился о его щит и лишь разозлил. Забини зарычал и кинулся на Гермиону снова. ‒ Авада Кедавра! ‒ девушка замерла, а время словно остановилось, лишь неожиданность помогла ей уйти от первого заклятия, но теперь ужас отражался в остекленевших карих глазах. ‒ Протего! ‒ перед Гермионой замерцал прозрачный щит. Рядом стоял так вовремя появившийся Драко Малфой. Теперь пришел черед Забини пугаться. Когда зеленый луч иссяк, хозяин направил палочку на незваного гостя. ‒ Сектумсемпра! Блейз рухнул на пол, истекая кровью из сотни открывшихся ран. Драко прекрасно помнил боль этого заклинания, которое на него в свое время наслал Поттер. ‒ Мразь! ‒ Малфой подошел и пнул извивающегося на полу и вопящего от боли Забини. ‒ Как ты посмел на нее руку поднять?! Подонок! Скажи спасибо, что легко отделался! Трус! Побоялся ко мне прийти, напал на беззащитную! Драко бил и бил Блейза ногами, совсем по-магловски. Когда же Забини потерял сознание, он щелкнул пальцами, подзывая выглядывающего из кухни эльфа. ‒ Отправь его домой, ‒ до смерти перепуганный Вест подчинился. Гермиона все это время сидела, замерев, уставившись в одну точку где-то на ковре. Во взгляде читались шок и ужас. Она и так с трудом справлялась с осознанием случившегося во время битвы за Хогвартс, а тут еще покушение. Тут уж никакая психика не выдержит. Малфой взял девушку на руки, удивившись, насколько она легонькая, и та обвисла тряпичной куклой. Сейчас даже Драко считал, что судьба не справедлива к Грейнджер, никто не заслужил подобных испытаний. Юноша отнес Гермиону наверх и положил на кровать. Та сжалась комком и тихонько застонала. ‒ Где болит? ‒ тут же нагнулся к ней Малфой, чувствуя ее страх и смятение. Из-за клятвы, данной погибшему Уизли, он теперь всегда чувствовал, когда девушке плохо. Гермиона помотала головой. Драко осторожно убрал упавшую прядь с ее лица, такого же бледного сейчас, как у него самого. Жалость, незнакомое чувство, вставала где-то в горле. И хотя умом Малфой понимал, что вовсе не должен жалеть грязнокровку, сердце требовало обнять ее, утешить, спрятать от бед, и не только потому, что ему самому так будет безопаснее. Драко осторожно обнял девушку, так что она оказалась в полусидящем положении, крепко прижатой к нему. Юноша чувствовал тепло ее тела сквозь рубашку, стук ее сердца. ‒ Спасибо, Драко, ‒ услышал он слабый и тихий голос и даже не сразу понял, откуда он доносится, так он отвык слышать Гермиону Грейнджер. ‒ Ты говоришь?! ‒ удивленно воскликнул Малфой. Гермиона сама не ожидала, что сможет произнести хоть слово. Видимо, права старая поговорка о том, что клин клином вышибают. Одно потрясение лишило ее способности говорить, другое вернуло ее. Девушка кивнула, отвечая на вопрос Малфоя. Она до сих пор не до конца пришла в себя, а такие изменения не способствовали восстановлению душевного равновесия. Речь вернулась, а сама Гермиона сидит объятиях Драко. И тот, похоже, не собирается ее выпускать. ‒ Я рад этому, теперь общаться будет гораздо проще! ‒ и Малфой улыбнулся. Девушка сразу поняла, что именно такую улыбку видела на фотографиях, обращенной к друзьям или родителям, теперь же она светилась для нее. ‒ Я тоже, ‒ произнесла она так, словно заново училась говорить. Драко зачем-то коснулся губами пряди ее волос, после чего опустил на кровать. ‒ Полежи, отдохни, поговорить мы сможем и позже. И он вышел. И Гермионе не было страшно, потому что Драко не покинул дома, а значит она в безопасности.