Жизнь за жизнь.

Информация, найденная Гермионой, привела Драко в состояние шока. Он, конечно, всегда мечтал быть могущественным волшебником, но не такой же ценой. Странное заклинание предка, оказывающее влияние на него без его желания, пугало. Малфоя нельзя было назвать жестоким от природы. Да, чувства толерантности и милосердия ему были почти не знакомы, но все же убийства ‒ это слишком. Получая темную метку, Драко прекрасно осознавал, что когда-нибудь ему придется направить палочку на живого человека и произнести роковое «Авада Кедавра», но он надеялся, что это случится как можно позже, а лучше ‒ вообще минует его. Но теперь вся его жизнь оказалась завязана на кровавой магии. Страшно бесило, что такой «подарок» свалился на голову, не спрашивая разрешения. И на почве подобных страхов и волнений почти отходили на второй план мысли о Гермионе. Драко не хотел думать о новых чувствах к этой девушке, о жалости и нежности. Слово «грязнокровка» почти не связывалось теперь с Грейнджер. Малфой почувствовал добрую, искреннюю, но страдающую душу! И Гермиона вдруг предстала в новом свете: не низшего существа, а интересного собеседника, не бобра с вороньим гнездом на голове, а симпатичной девушки с нежной кожей и сияющими глазами. Драко старался гнать такие мысли, ведь они противоречили его воспитанию, но порой во сне видел Гермиону,.. целовал ее, что пугало еще больше. Даже себе Малфой не признавался, что хочет попробовать на вкус губы той, с которой так неожиданно связала его судьба, и, понимая, что это противоречит правилам, он желал этого только сильнее. Дождь прекратился, и солнце прорвало завесу облаков. Показались редкие проталинки голубого неба, по которому британцы уже успели соскучиться. Даже потеплело. Драко, наконец-то получивший возможность надеть обычную футболку, вышел из школы передохнуть от работы. Как ни странно, но общими усилиями добрая половина была уже сделана, к началу учебного года они точно успеют. Драко поднял голову и подставил бледное лицо солнечным лучам, наслаждаясь долгожданным теплом. Незваная пришла мысль, что Гермиона, наверно, тоже радуется, нежится сейчас на воздухе с очередной книжкой в руках. ‒ Драко, ‒ прошипел тихий голос. Его обладатель стоял на другой стороне двора, но не услышать его было невозможно. Даже солнце как-то потемнело в присутствии Волан-де-Морта. Малфою резко стало холодно, но он послушно повернулся и поклонился. ‒ Да, мой Лорд. ‒ Идем со мной, есть дело. Драко понимал, что спорить бесполезно, хотя уже знал, какое дело ему уготовано. Очередное убийство, как же иначе. Про себя Малфой сразу решил, что не будет убивать, не позволит себе превратиться в монстра, наподобие своего повелителя, пусть его лучше запытают. Драко сам не смог бы сказать, откуда взялось это благородство, оно как будто все время было в нем, просто ждало своего часа и такого мощного мотивационного толчка. Малфой подошел и покорно подал руку Темному Лорду, как будто ни о чем не догадывается. Они тут же трансгрессировали в подвал поместья Лестрейнджей, как и ожидал Драко. Волан-де-Морт провел его в одну маленькую камеру, специально предназначенную для пыток. Туда Рабастан Лестрейндж ввел вслед за ними девочку очень маленького роста, но с серьезным лицом, скорее всего со второго или третьего курса, просто низкорослую по природе. Драко пробрала дрожь. Зачем?! Что могла сделать эта кроха? Решимость никого не убивать стала только прочнее. Перед ним ребенок, который ни в чем не может быть виноват, его не за что убивать! ‒ Это дочь Дедалуса Дингла, ‒ бесстрастным голосом сообщил Волан-де-Морт. ‒ Ее отец скрывается и не идет на контакт с нами. Мы выкрали девчонку и пригрозили убить, если он не объявится ‒ не объявился... У Драко все поплыло перед глазами. Ведь девочка не виновата! Ее отец, конечно, стал подпольщиком, до сих пор борется против Темного Лорда, не понимая, что битва проиграна! Неужели этот Дингл не мог спрятать дочку получше? Ведь Волан-де-Морту нужен он, а не девочка! И теперь какой-то Дедалус обрек невинного ребенка на смерть, а Драко на очередное убийство. ‒ Что смотришь? ‒ сердито прошипел Волан-де-Морт. ‒ Убей ее! У дверей скалился довольный Рабастан. Драко перевел глаза на юную жертву и встретил невинный испуганный взгляд карих глаз, так похожих на Гермионины, в них было столько честности и веры в спасение! Нельзя убивать такое чистое, светлое создание, это кощунство! ‒ Нет! ‒ Драко услышал себя как будто со стороны. Улыбка сползла с удивленного лица Рабастана. Волан-де-Морта перекосило от гнева. ‒ Что?! Смеешь перечить? Убей! ‒ слова разбирались с трудом, они почти окончательно превратились в змеиное шипение. ‒ Нет! ‒ уже увереннее ответил Драко. ‒ Круцио! Боль пронзила каждую клеточку тела, плавя мышцы, перемалывая кости в труху. Драко казалось, что его жгут, дробят и избавляют от кожи одновременно. Но образ девочки с испуганными глазами и Гермионы, лишившейся всего из-за Темного Лорда, помогали сохранять решимость. Он не убьет маленькую Дингл! ‒ Убей! ‒ снова прошипел Волан-де-Морт, когда боль неожиданно прекратилась. ‒ Нет! ‒ Сектумсемпра! Тело покрылось тысячей ран, кровь быстро собралась в большую лужу, в центре которой лежал Драко, чувствуя ее солено-железный запах в носу и металлический вкус на губах. Перед глазами поплыли яркие пятна, мысли путались, скатываясь в пучину бреда. Одно Малфой знал абсолютно точно: он не убьет девочку! На лице Рабастана у дверей отражался настоящий ужас, но он молчал, не смея издать и звука, чтобы не привлечь внимания и не обратить гнев Волан-де-Морта на себя. ‒ Убей! ‒ шипел голос Темного Лорда, словно доносящийся отовсюду и взрывающий мозг. ‒ Нет! ‒ Круцио! И снова адская боль, только на этот раз хуже, потому что накладывалась на свежие раны. Драко извивался и кричал, но не просил пощады. Это оказался первый в его жизни принцип, который он готов был отстаивать ценой собственной жизни. Больше никого не убивать. Малфой не отметил момента, когда потерял сознание. Он так и не узнал, что случилось с девочкой, которую он отказался убивать. Следующим, что он помнил, вырвавшись из липкой пучины небытия, были большие испуганные глаза домового эльфа. ‒ Хозяин Драко! ‒ пискнул маленький слуга. Ощутив первое мгновение трансгрессии, Малфой снова потерял сознание.