Жизнь за жизнь.

Драко очнулся резко, как будто кто-то вытолкнул его в реальный мир. Не хватало воздуха, он жадно ловил его ртом и все равно задыхался. ‒ Тише, ‒ за этим последовало какое-то заклинание, и дышать стало легче. Драко открыл глаза. Он лежал на большой удобной кровати в знакомой комнате, отделанной в синих и белых тонах, с морскими пейзажами на стенах. Юноша сразу узнал свою спальню в коттедже. Много раз юноша ночевал здесь, и добрую половину из них не один. Воспоминания вернулись, Малфой дернулся на кровати и почувствовал боль и бинты. Драко обернулся. На стуле у его постели сидела Гермиона Грейнджер, солнце, пробивающееся в щель между задвинутыми шторами, золотило ее каштановые волосы. Из-за девушки выглядывали испуганные глаза Веста. ‒ Что произошло? ‒ слова скребли горло как наждачная бумага. Потрескавшиеся губы не хотели двигаться. ‒ Вестер почувствовал неладное и нашел тебя, ‒ осторожно сказала Гермиона, с тревогой осматривая юношу. ‒ Он перенес тебя сюда. У тебя столько ран! «Сектумсемпра», да? Драко с трудом кивнул. ‒ Я так и думала. ‒ Бинты... ‒ прохрипел Малфой. ‒ Да, ‒ смутилась Гермиона. ‒ Я промыла раны и перевязала то, что не смогла вылечить. Девушка опустила глаза. Драко осознал, что почти полностью раздет, и понял причину ее смущения. Конечно, святая Грейнджер не пользовалась популярностью у парней, а значит, мужское тело, пусть и израненное, не было для нее привычным зрелищем. Стыда Драко, однако, не почувствовал, наоборот, пусть смотрит, ему нечего стыдиться! Было бы даже приятно понравиться ей, странно, но приятно. ‒ Долго я был без сознания? ‒ Часа три, ‒ уклончиво ответила Гермиона. Малфой попробовал пошевелиться, все двигалось, хотя кое-где болело и довольно сильно. Драко начал приподниматься, чтобы сесть, и девушка тут же кинулась к нему, положила руку под спину и помогла. Правда, тут же смутилась и отпрянула, но начатое дело сделала. «У нее нежные руки», ‒ подумал юноша. Смысла прогонять эти мысли больше не было, слишком зависим он оказался от Гермионы, слишком тесно их связала жизнь. Странно, если бы Драко не испытывал к ней благодарности и доверия, она их заслужила. О большем Малфой не думал. ‒ Принеси воды, ‒ велел юноша Весту, и тот послушно исчез. Гермиона вздрогнула. Видимо, она чувствовала себя неуютно, оставаясь с юношей наедине после того, как помогла ему в третий раз. ‒ Почему ты помогаешь мне? Я ведь Пожиратель Смерти? ‒ задал Драко давно мучающий его вопрос. ‒ Я не знаю, ‒ очень тихо ответила Гермиона, не поднимая глаз. ‒ Мне кажется, ты заслуживаешь помощи. ‒ Думаешь? Странно! ‒ Да, действительно странно, ‒ согласилась девушка и глубоко задумалась, словно искала в себе ответ на его вопрос. Вернулся Вестер и напоил хозяина. После этого Драко почувствовал себя куда лучше, почти здоровым. ‒ Может еще раз попробовать магией? ‒ спросил он у девушки. ‒ Попробуй, ты сильнее меня, ‒ от этого напоминания у него свело челюсть, но он вовремя прикусил язык. Драко помнил, каким заклинанием лечил его Снегг, после того, как Поттер наслал на него «сектумсемпру», но декан собирал вытекшую из ран кровь и закупоривал ее обратно. Сейчас совсем другой случай. Он слаб не столько от заклинаний, сколько от потери крови, которую быстро уже не восполнишь. ‒ Ты отдыхай, я пойду, ‒ поднялась Гермиона. Складывалось впечатление, что она чувствует себя очень неуютно в его спальне. ‒ Я наложила на тебя исцеляющую магию, она сделает свое дело... постепенно. ‒ Иди, я посплю, ‒ сказал Драко, чувствуя усталость. Девушка вышла, а юноша довольно быстро провалился в сон. Проснулся он, когда в комнате уже густели сумерки. Время ужина. В доме стояла звенящая тишина, Гермиона вообще вела себя очень тихо и скромно в доме Малфоя. Юноша поднялся и подошел к зеркалу, чтобы оценить ущерб. Бинты уже были не нужны. Большинство ран Грейнджер убрала ему сразу, остальные же уже почти затянулись, пока он спал, ее магия продолжала действовать. Стоя посреди комнаты в одних трусах, Драко снял лишние теперь повязки. Он замер у зеркала, убеждаясь, что благодаря искусству Гермионы, шрамов не будет. В этот момент до него донесся сдавленный «ох». Юноша резко обернулся. В дверях стояла Грейнджер, она пришла посмотреть как он, а застала вставшим и почти голым. Краска залила ее лицо, но она почему-то не уходила и не сводила глаз с его тела. Драко улыбнулся, а потом в пару шагов преодолел разделявшее их расстояние и впился в ее губы. Сначала девушка стояла как каменная, словно не понимала, что происходит, а потом... оттолкнула Малфоя. ‒ Не надо, ‒ прошептала Грейнджер. ‒ Не играй со мной! Драко лишь усмехнулся. Он отошел и начал надевать брюки, потом рубашку. Не успев еще застегнуть пуговиц, Малфой снова обернулся, а Гермиона все еще стояла в дверях. ‒ Войди, не бойся, ‒ сказал он, искренне наслаждаясь ее смущением. Такой Гермиона была по-настоящему красивой, Драко уже не пытался этого отрицать. После ее заботы, ощущения нежной руки у себя под спиной, ее смущения, он хотел ее, не возвышенное чувство, а именно страсть, похоть. Малфои не верят в любовь, это сказка для девочек-подростков, есть страсть, плотское желание, нормальное для мужчины, и есть брак, жизнь с той женщиной, которую выбирает отец. Так жили все. У него тоже когда-нибудь будет жена, ребенок, наследник рода, будут любовницы, потому что леди холодны и скучны в постели. В этом нет ничего сверхъестественного. Гермиона не двинулась с места, она просто смотрела на Драко, странным, влажным взглядом. ‒ Я ведь нравлюсь тебе, ‒ произнес юноша, привыкший нравиться девушкам, у него много их было в школе, со всех четырех факультетов, и будет еще много, когда он со всем разберется. ‒ Так подойди, не бойся, поцелуй меня! Гермиона залилась краской, развернулась и вылетела из спальни Малфоя, дверь напротив хлопнула за ней. Драко так и остался стоять в недоумении, что же ей не понравилось? Чем она отличается от его бывших, если всем нравилось такое обращение, а ей нет? Ну, и черт с ней!